Наталья Захарова – Хардкор (страница 29)
Дальнейшее только показало всю дурость происходящего: штурм дворца, пафосные призывы малолетки с бластером… Появление ситха.
Забрак был именно ситхом, что б там Джинн и другие ни думали: слишком много тьмы, слишком тщательная подготовка этого рогатика, слишком дорогое оборудование и вооружение у пафосного забрака. Естественно, Джинн вырвался вперед. Естественно, забрак загнал его куда хотел, ведя, словно телка банты на веревочке.
Естественно, Джинн проиграл.
Какие, нахрен, прыжки и сальто в условиях ограниченного пространства? Особенно когда не являешься настоящим мастером Атару? Спокойно ожидающий момента Оби-Ван отдернул Силой идиота, впечатав в как раз закрывшуюся энергетическую завесу – Джинна неплохо тряхануло разрядом, – и включил клинок, вызывая.
Забрак был быстрым, злобным и хорошо обученным… А еще безумным. Не наследник, не ученик… одноразовый маньяк-убийца, Джейсона аж перекосило. Что с того, что он подпитывался яростью, гневом и злобой, раскручивая их, как динамо-машину? Утесу бьющие внизу волны не страшны.
Очухавшийся Джинн мог только смотреть, как забрака расчленяют скупыми эффективными движениями: Кеноби был мастером Макаши, и растроганный до глубины души такой приверженностью дуэльному искусству Дуку гордо называл своего младшего брата преемником. Кеноби посмотрел на успевшего отравиться забрака – явно яд во рту хранился в капсуле, – собрал отрубленные части тела, замотал труп в его же черный плащ, подхватил Силой и направился к выходу из реакторной.
Жаль, что живьем не получилось взять, но и тело может рассказать многое при правильном осмотре.
Встретили их как героев, мальчишка, которого звали Энакином, тараторил без умолку, Квай понесся докладывать, а утомленный всеми телодвижениями Оби-Ван подхватил растерянного мальца и пошел приводить себя в порядок, заодно ненавязчиво расспрашивая его о том, откуда он такой красивый взялся.
И чем больше он получал ответов, тем сильнее стискивал челюсти.
После парада, на котором Оби-Ван демонстрировал невозмутимую элегантность, их пути разошлись. Джинн вернулся на Корусант, а Кеноби с Энакином полетели на Татуин. Когда мальчишка узнал, что недовольный поступками Квай-Гона Оби-Ван собирается забрать его мать в более цивилизованные места, то отодрать его от Кеноби стало невозможно.
Оби-Ван не возражал. Джейсон вообще впал в глубокую задумчивость… А затем огорошил своего воспитанника рассказом о возможном варианте будущего. Борн плохо помнил подробности, но Оби-Вану хватило. В принципе он и сам был согласен: Узы сформировались молниеносно, а такими подсказками Силы не пренебрегают. Да и сделать гадость Джинну и Йоде – святое дело.
Шми порывалась остаться, лепетала что-то уничиженно… Кеноби молча забрал трекер и пульт и потащил женщину на подаренный благодарными набуанцами корабль. Его услуги стоят дорого, пусть иногда он и позволяет себе благотворительность.
– Энакин, – Оби-Ван улыбался, сжимая худенькие плечи трясущегося от волнения мальчишки. – Знакомься. Это Клан Вопящих – твоя семья на ближайшие годы. Юнлинги, поприветствуйте собрата.
Малышня возрастом от пяти до тринадцати вскинула руки в пафосном жесте, издавая хоровой вопль. Энакин восхищенно отвесил челюсть.
– Я тоже так могу?
– Тебя научат, – заверил его улыбающийся Оби-Ван. – Вперед. Этот Клан славен своими пилотами, особенно асами, я думаю, тебе понравится. Иди.
Энакин побежал знакомиться, Кеноби хмыкнул и направился в Зал Совета, откуда как раз пришел вызов: Джинн возмутился тем, что у него отобрали потенциального падавана. А вот хрен ему, нельзя мальчишку лишать огромного пласта знаний, умений и правильного воспитания. И на Йоду пусть не надеется: престарелый гранд-магистр, которого юный и очень своеобразный падаван доконал окончательно, сегодня объявит об отставке и передаче своего места Яну.
А у него не забалуешь.
Как там ни повернется история, она однозначно будет другой. Еще пара лет, и сам Оби-Ван сядет в кресло советника, это уже предопределено. Как и титул Мастера Войны. Ян не Йода, сопли жевать не будет, к угрозе ситхов отнесся серьезно.
А там… посмотрим.
Оби-Ван шагнул в Зал, привычно цепко оглядывая магистров и поправляя завязанный на запястье черный шелковый платок.
Модный приговор
От дикого вопля тряслись стены. Буквально.
Стоящая перед зеркалом зажмурившаяся женщина залепила ладонями глаза, откашливаясь и судорожно дыша, пытаясь прийти в себя. Отдышавшись, она разлепила один глаз, выглядывая в щель между крайне осторожно раздвинутыми пальцами.
Ничего не поменялось.
Пробормотав краткую молитву, женщина собрала все свое мужество и отвела ладони от лица. После чего храбро открыла глаза.
На этот раз крик был потише, и штукатурка с потолка на пол не сыпалась. А вот отражающееся в зеркале – увы! – не изменилось.
– Ой, мамочки… – сморщилась попаданка, разглядывая страшилище, в теле которого очутилась неведомым образом. А испугаться было чего. – Ну и страхопудло!
В зеркале отражалась Баба-Яга. Самая натуральная, хорошо хоть, без костяной ноги. Но Яга. Потому как назвать это девушкой было невозможно при всем желании.
На свою беду, попаданка читала об этом чудовище. Картинки видела, которые рисовали фапающие и пускающие слюни фанаты, особенно мужеска полу. Любовалась косплеем, особенно удачным. К некоторым экземплярам костюмов даже сама приложила руку.
Увы, все эти отрыжки фантазии не передавали весь кошмар субъективной реальности, в которую так неудачно влетела скромная бывшая сотрудница рекламного агентства, вышедшая на пенсию, зарабатывающая на нескромный бутерброд с икрой тем, что создавала экстравагантные наряды с претензией на креативность.
Кто сказал, что датомирская чистокровная ведьма неясного происхождения и мутного жизненного пути будет красавицей? В чьем воспаленном мозгу родилась эта идея?
Асажж Вентресс, девица восемнадцати лет от роду, была страшной, как ядерная бомбардировка.
Высокая – метр семьдесят шесть, как прошептала память, – она была тонкокостной и тощей, как самая анорексичная модель. Вместо груди вперед выпирали ребра и тазовые кости, руки и ноги были похожи на палки, а от вида усохших ступней и похожих на куриные лапки кистей рук становилось попросту страшно.
Ладно. Были бы кости, а мясо нарастет. Тело можно откормить, были бы продукты и желание, но что делать с остальным?
Ассаж была лысой. Совсем. Никаких волос, даже редкого пушка – наследие лет на Раттатаке, потому как там в изобилии водились бактерии, жрущие волосы. Аборигенам нихрена, а залетным чужакам оставалось только бриться налысо, чтоб зараза не перекинулась на остальной организм в самых запущенных случаях, и это вкупе с плохой кормежкой и нервным напряжением привело к облысению.
Ладно. Допустим, парик.
Особенно если занавесить им морду – лицом это назвать невозможно. Серая, как у трупа, кожа, которую едва не прорывали кости черепа, плохие зубы, ввалившиеся глаза, мешки под ними, в которые можно упаковать центнер картошки, алые белки и черные губы. И, будто этого мало, татуировка, словно из уголков рта течет кровь.
Страх господень.
Или, с поправкой на вселенную, ужас Темной Стороны во плоти.
Асажж обладала кошмарной внешностью и не менее кошмарным характером с отвратительными привычками. Она была садисткой, фанатично преданной своему мастеру, которым являлся пресловутый граф Дуку, любила пытать и убивать и совершенно съехала с катушек уже годам к пятнадцати. А к моменту попадания окончательно разрушилась как личность, пытаясь самостоятельно тайком от мастера постичь крутое колдунство из упертой неведомым образом у ведьмы Гетзерион книги, похожей на стопку серебряных листов, скрепленной кольцами.
Попаданку, которой достались куски памяти, изумлял сам факт кражи, причем успешной, у существа такого калибра. Вентресс почему-то считала, что не заметят и вообще ей это сойдет с рук. Гетзерион, естественно, с таким мнением не согласилась и наслала заковыристое самонаводящееся проклятие на успешного вора.
А результатом любуется попаданка: почти труп с ошметками памяти, насмерть вбитыми рефлексами и полностью отсутствующей личностью.
А уже окончательно распланированы Войны Клонов, и Дуку, в последний визит как следует простимулировавший рвение ученицы сладкими обещаниями трофеев и знаний, отдал целую прорву приказов, четко регламентирующих, куды бечь и кого рубить в капусту.
– Нетушки, – пробормотала попаданка, пялясь в зеркало. В прилипшем к позвоночнику животе тоскливо булькнуло. – Это без меня. Однозначно!
Следующую неделю новоявленная Вентресс занималась трезвой – по возможности – оценкой ситуации. Ситуация была аховой. Она не знала точную судьбу канонной Асажж, но обосновано предполагала, что ничего хорошего ее не ждет: фильмы как бы намекают. Естественно, идти этим путем не хотелось, тем более что, разобравшись немного в окружающих ее реалиях и самой себе, Вентресс с изумлением обнаружила, что никакими Узами Силы со своим учителем не связана. Хотя в памяти Асажж были воспоминания о данной фишке Одаренных.
Поскребя лысую голову, Вентресс пришла к выводу, что все закономерно, учитывая состояние тела, в которое вселилась: Гетзерион проклинала явно от души.
А раз оригинальная Асажж померла с концами, то Вентресс – это имя попаданке очень нравилось – совершенно не обязана проживать за нее жизнь. Зачем ей такое счастье? Тем более, попробовав махать мечами и выдавать Силовое кунг-фу, Вентресс поняла, что, пусть рефлексы и умения есть, но кто сказал, что их хватит на бой с сильным противником? Да и убивать кого-то… Не с ее брезгливостью. Впрочем, если что, это не помешает ей нанять роту наемников.