Наталья Захарова – Хардкор (страница 26)

– Мастер Йода! – прорычал Дуку, с неодобрением оглядывая умильно улыбающегося Йоду, рядом с которым навытяжку стоял Кеноби. В шлеме. Йода демонстративно закряхтел. – Вы помните, что в прошлый раз было? Вам мало? Может, хватит позорить Орден? И свое высокое звание гранд-магистра?!

Йода хмыкнул, абсолютно не проникнувшись праведным гневом воспитанника. Кеноби слегка поежился – но и все. Пагубное воздействие мастера на неокрепшую психику ребенка уже проявилось: рыжая мелочь впитывала тлетворное влияние Йоды жуткими темпами, и что из него вырастет, Дуку даже представить не мог. Фантазия отказывала.

Гранд-магистр своего последнего падавана явно учил плохому. Мелкий Кеноби уже ни во что не ставил признанные авторитеты, а к политикам относился как к врагам Родины, которых требуется или пасти, подгоняя кнутами в нужную сторону, или выжигать напалмом. Дуку устал… Так устал пытаться что-то доказать. Не помогал даже наработанный годами миссий авторитет жесткого и неприступного мастера-джедая. Кеноби воспринимал сурового мужчину, от взгляда которого писались отпетые преступники, старшим братом и по-родственному клянчил разные полезные вещи и знания, начиная от древних свитков и доступа в Золотое хранилище и заканчивая личными уроками фехтования.

И отбиться от нахала никак не получалось – мальчишка распахивал глазки, умильно складывал ручки… И сердце прожженного магистра таяло. А если это не помогало, то в ход шла тяжелая артилерия: Оби-Ван отрабатывал на нем проклюнувшиеся способности к дипломатии.

Впрочем, Оби-Ван был меньшим злом. Куда хуже оказался Совет.

Когда неожиданно исполнилась мечта Яна, лелеемая лет этак с шести, он был счастлив. Он был твердо уверен в том, что вот теперь сможет очистить Орден от всего лишнего и помочь ему идти в светлое будущее. Увы, мечта сдохла, не выдержав реальности, уже через неделю.

Количество проблем, с которыми столкнулся новоиспеченный магистр, превышало все разумные и неразумные пределы, и конца края этим завалам не было. Ян трудился в поте лица, не жалея себя и особенно окружающих, но помогало мало. Политики интересовались только прибылями, вконец обленившиеся джедаи не желали шевелиться, погрузившись в ступор, Йода откалывал такое, что Ян не знал, за что хвататься, а в галактике творилось жуткое: неожиданно невесть откуда расползлась кошмарная зараза в виде дешевого непотребства, в котором джедаи были главными героями.

Полюбопытствовав – от чего Яну до сих пор хотелось прополоскать мозг отбеливателем и отполировать наждаком глаза, чтоб развидеть этот кошмар, – магистр долго плевался в освежителе. Эта трешевая смесь жуткой порнухи с кореллианским боевиком выносила мозг с первого абзаца, Ян рыдал кровавыми слезами, читая описания умений, приписываемых главному герою, мастеру одного древнего Ордена по имени Полярный Лис, с прозвищем Полный… Ян так и не понял, в чем соль низкосорной шутки, а вот гранд-магистр ржал аки жеребец над маковым полем, утирая текущие слезы и хрустя печеньками с шоколадной крошкой.

Ян попробовал возмутиться, пресечь это безобразие, но Йода поглядел на него, как на несмышленыша, погладил по голове, нежно чмокнул в седеющую макушку и нагрузил печеньем с напутствием поесть, поспать и не париться. Дескать, все под контролем.

Ян тогда конкретно наквасился, жалуясь своему другу Сайфо-Диасу, который с недавнего времени перестал страдать от жутких и весьма разрушительно действующих на организм видений, посланных Силой, и теперь ходил в постоянном шоковом состоянии от изумления.

Новость о том, что Соглашение расторгнуто, ввергла Дуку в ступор. Йода довольно лыбился, а Ян терялся в догадках, когда же произошло это знаменательное событие. Переварив новость, Ян засучил рукава и принялся пахать ещё больше, разгребая многовековое гуано, пока есть возможность и сенаторы не очухались. А тут ещё и Йода чудить стал: один визит к новому сенатору чего стоил!

Ян так и не понял, каким образом гранд-магистр умудрился так набраться, что его пришлось спешно грузить в спидер и тащить в Храм, впрочем, этот факт мерк перед тем, что на вышедших их провожать сенатора с банкиром упал балкон. Дуку не верил в версию с недобросовестными строителями, но доказать вину своего мастера не мог. Да и не рвался, если честно.

Жаль погибших разумных, конечно, но… Всякое бывает.

А теперь – вот, опять мастер фигнёй страдает!

Йода хмыкнул, слушая пытающегося взывать к его совести бывшего падавана. Зря старается – у старого Йоды совести отродясь не было, а заводить такое вредное в хозяйстве животное обновленный Йода не собирался. Ему и так весело – один рейд на Коррибан за жуками пелко чего стоил!

Высушенные и растертые в пыль гады обладали неприятной способностью блокировать Силу, причем незаметно для пострадавшего. Гоняться за ними пришлось долго и муторно, потом сушить, молоть, загружать в специальные контейнера и прятать… Он и так набрался этой дряни, чувствуя себя пьяным и неадекватным, хорошо хоть, хватило реакции кнопку нажать, активируя расположенные в стратегических местах микрозаряды. Балкон держался лишь на честном слове и изоленте, осталось чуточку помочь силе притяжения.

А теперь он хочет отдохнуть: то, что удалось угробить сразу двух ситхов, не значит, что их больше нет.

– Мастер! – громыхнул Ян, вырывая Йоду из мыслей о том, что пахать ему на благо Света ещё долго. – Вы вообще слушаете?

– А как же! – кивнул Йода. – Так бы сразу и сказал. Тоже хочешь. Оби-Ван, подвинься.

Падаван встал на прикрученную к летающему креслу Йоды ступеньку и слегка подвинулся, недвусмысленно предлагая своему брату-падавану присоединяться.

– Давай, Ян. Кнопочка волшебная есть у меня! – Йода нацепил здоровенные очки-консервы, занимая свое место. У кресла неожиданно обнаружился руль, а по бокам вылезли сопла-репульсоры. Ян, обалдевший от наглого предложения, помолчал… И махнул рукой, вставая рядом с Кеноби, крепко уцепившись за кресло. Йода вдавил здоровенную красную кнопку с надписью «Поехали!», гаркнув:

– Лыжню!

Сколько он ни проживет, это будет весело.

Идентификация Кеноби

Все началось в таунгсдей, пятнадцатого числа, на Бендомире. Оби-Вана, избитого до потери пульса, запихнули в кресло, приладили на виски контакты и запустили машину, выжигающую воспоминания.

Отработанная до мелочей процедура, обкатанная на прорве прошедших через руки торговцев живым товаром рабов. Оби-Ван даже не мог сопротивляться, единственное, на что его хватило – сжать в ладони камешек, с трудом вытащенный из кармана. Речной камень, маленькая невзрачная галька, только и всех достоинств, что реагирующая на Силу. Он стискивал ее в ладони до боли, концентрировался на поющем хрустальным голосом камешке, пытаясь отвлечься от чудовищной боли, и чувствовал, как с мозга сдирают щиты, как ломается его разум, как размывается личность… И только путеводный огонек в руке не дал ему потерять себя полностью.

Он долго дергался на холодном каменном полу камеры, в которую его бросили, как мешок с клубнями, хрипел, плача и пуская слюни, с неимоверным облегчением понимая, что память цела, как и его личность… Вот только где-то там, в глубине, что-то изменилось, словно кто-то еще поселился в его разуме.

Но никаких других изменений не было, и Оби-Ван промолчал, не желая оповещать окружающих, что время от времени его глазами смотрит неизвестный. Ему только подозрений в расщеплении личности не хватало для полного счастья.

Время шло, Оби-Ван стал падаваном, таскался вместе с мастером по галактике, нанося добро и причиняя справедливость. С памятью все было в порядке, с ним самим – тоже, к редким ощущениям присутствия в голове непонятно кого или чего он привык и перестал на этом концентрироваться. Все было почти нормально, пока не случилась Мелида-Даан.

Он стоял, смотрел, как взмывает ввысь потрепанный кораблик, и готов был разрыдаться от бессилия и собственной никчемности. Оби-Ван знал, что поступает правильно, но легче от того, что его бросили на произвол судьбы, не становилось.

В тот момент он впервые ощутил, как внимание того, Другого, сконцентрировалось сначала на исчезнувшем в гипере корабле, потом на нем… Плечо сжала невидимая рука, и Оби-Ван, забившийся в какую-то нору, все-таки разрыдался, выливая в Силу вместе со слезами свое горе и ощущение выброшенности на помойку. Он знал, что Квай-Гон его не любит, как раздосадован тем, что взял его в падаваны… Но получить такое подтверждение всем своим сомнениям и горьким предположениям оказалось больно.

Неизвестный, живущий в его голове, словно придвинулся, даря молчаливую поддержку, и Оби-Ван, всхлипнув, вытер слезы, решительно поднимая голову. Плевать, кто это, хоть самый страшный ситх-вивисектор, для развлечения сдирающий с людей кожу каждый таунгсдей. Он поможет, и это все, что Оби-Ван хотел знать.

Неизвестный еще раз словно сжал твердыми пальцами его плечи, осмотрел окружающее пространство и чуточку отодвинулся, не уходя вглубь сознания. Оби-Ван улыбнулся и встал.

Он не один.

Партизанская война шла с переменным успехом. Оби-Ван поначалу еще держался за насмерть вбитые в Ордене принципы гуманизма и самопожертвования, вот только окружающие это почему-то или не ценили, или понимали превратно. И когда благородно помилованный пусть бывшим, но все еще в глубине души правильным джедаем даанец едва не зарезал Оби-Вана в спину, убив напросившегося с ним мелкого мальчишку, неизвестный решительно перехватил управление их общим телом и одним точным движением метнул перехваченный в полете нож прямо даанцу в глаз.