Наталья Юрай – Теодоро и Маруся. Зеркало колдуна (страница 17)
— Я радуюсь, что верховный маг… э… жив! Клянусь, он скоро встанет на ноги! — быстро заговорила она, в глубине души ликуя, что ненавистного старика настигла кара. — Ступай, прикажи, чтобы седлали гнедую! Я должна… навестить его супругу!
Собиралась молодая вдова быстро и лихорадочно, предвкушая, как увидит Теодоро, по которому стосковалась невыносимо. Горничные понимающе переглядывались, ведь они-то всё понимали лучше, чем их хозяйка.
Лицо Теодоро окаменело, едва Асунта ворвалась к нему в кабинет. Её не посмели остановить — хозяин не давал на этот счёт никаких распоряжений, а Мирена не додумалась их сделать.
— Тео, любимый! — простонала вдова и повисла на де Карилье, покрывая его лицо поцелуями. — Скажи, что больше не сердишься на меня, иначе я умру прямо у твоих ног!
— Асунта…
— Молчи, Тео! Молчи! Я совершила много ошибок, но любила и люблю только тебя! Тебя! Хочешь, я встану перед тобой на колени, любимый⁈
— Асунта…
— Смотри! Я у твоих ног, маг! Я — дочь владетельных сеньоров, внучка Кармильо-завоевателя, жена…
— У нас гости, дорогой супруг? — ровным невозмутимым тоном спросила входящая в комнату сеньора де Карилья. — Как жаль, что ты не предупредил! Я велела бы накрыть стол!
Мирена намеренно подошла к мужу, насупив на край юбки Асунты так, что гостье пришлось резко дернуть ткань, но молодая жена Теодоро не сдвинулась с места, и от рывка вдова снова упала на колени.
— О! Да вы и мне кланяетесь! — засмеялась Мирена. — Вот уж не ожидала такой чести от столь сиятельной особы! — она сошла с подола и с удовлетворением наблюдала, как Асунта поднимается на ноги. Ткань юбки немного надорвалась, и прореха сейчас была хорошо видна всем троим. — Хм… Дорогой супруг, возможно ли отпустить гостью в таком виде⁈
— Не стоит беспокоиться, Мирена, — отрезал де Карилья и подал руку встающей Асунте, — я провожу сеньору сам.
— Конечно же, мой милый муж! Подобные женщины нуждаются в поддержке мужчин! — проворковала его супруга, и Тео нахмурился. — Возвращайся скорее!
Обернувшись, Асунта обожгла соперницу ненавидящим взглядом и прошептала одними губами: «Я убью тебя!» Мирена в ответ показала жест, которым местные жители указывали на уличных потаскух — самых дешевых из шлюх, и лучезарно улыбнулась.
ГЛАВА 12 Страсть, не знающая преград
Людовиго внимательно разглядывал супругу верховного мага. Женщина казалось ему малопривлекательной и недалёкой. Король любил дам с тонкими талиями и крепкими большими грудями, а от этой высохшей старухи у него портилось настроение.
— … а в руках у него было письмо. Я не слишком грамотна и не смогла прочитать его, ваше величество, но, думаю, именно от написанного мужу стало плохо!
— Письмо при вас? — сухо осведомился Людовиго.
— Да! — с простодушием и раболепием склонилась женщина и протянула королю скрученный свитком лист бумаги. — Вот оно! Надеюсь, вы сумеете наказать негодяя!
— Почему эта женщина так ведёт себя? — Мирена ластилась к вернувшемуся мужу, который взял со стола кубок с недопитым вином. Напиток был слишком хорош, чтобы Тео не насладился им в полной мере.
— Почему ты позволяешь себе унижать других? — спросил он холодно и сделал первый глоток.
Мирена завороженно наблюдала, как чуть дрогнул кадык, как Тео приник к кубку во второй раз.
— Я… Я подумала, она преследуют тебя, муж мой!
— Что еще ты сделала? — Тео почувствовал вкус темной магии в напитке, и с горечью осознал, что жена воспользовалась ониксом.
— О чём ты говоришь? — Мирена открыто смотрела в лицо супруга, и ничего не выдавало в ней злой умысел.
— Если ты когда-нибудь задумаешь убить меня, помни — я угадаю твои намерения сразу, дорогая жена! Не хочешь ли попробовать вина? — де Карилья протянул супруге кубок.
— Нет.
— Так я и думал! Советую тебе выбросить черный оникс или продать его. В этом камне почти не осталось магии.
— О чём ты? — лицо Мирены слегка побледнело, но и только.
Теодоро вдруг с нарастающим ужасом понял, в какую ловушку угодил — вся семейка верховного мага, похоже, жила лишь тёмными помыслами.
— Я хотел иметь добрую жену, что будет чтить супруга, управлять домом и нарожает сыновей, однако теперь вижу, что мои мечты не совпадают с вашими, сеньора!
— Зачем ты так горько говоришь об этом? — жена прильнула к нему, схвативши за руки. — Мои мысли лишь о нашем благополучии!
— Тогда зачем ты хотела лишить меня воли, Мирена?
— Ты стал холоден со мною, словно мы женаты уже много-много лет! Как я рожу дитя, если ты не прикасаешься ко мне которую ночь?
— Твой отец не говорил, что оникс может лишить и мужской силы? — слегка удивлённо спросил де Карилья, поражаясь откровенности жены. — Как ты намеревалась поступить?
— Придумала бы что-нибудь! О, Тео, я так желаю тебя!
— Не знаю, смогу ли лечь с женщиной, что хотела подчинить мою волю, — хмуро отозвался де Карилья и указал подбородком на дверь. — Уходи, мне нужно подумать.
Растерянно обведя комнату взглядом, Мирена порывалась что-нибудь еще сказать в свое оправдание, но не сумела найти нужных слов, всхлипнула, подхватила юбки и выбежала вон.
— Что сейчас-то не так? — засопел всё больше раздражающийся Николай. — Что в этой комнате такого, что не даёт тебе расслабиться?
Небольшая спаленка в доме Пантелеевны была чистой, светлой и убогой, но Маруся отчего-то любила в ней сидеть часами. Николаю отчего-то нравилось овладевать ею именно здесь, он чувствовал, что жена чувствует себя неуютно, но ему доставляло особое удовольствие ломать ее тихое сопротивление.
— Давай поднимемся на второй этаж, — начала было Маша, порядком уставшая от любовного натиска, но муж перебил её:
— Нет! Я хочу тебя именно здесь! — он рванул жену за пояс джинсов и прижал к себе. — Ты меня дразнишь? Дразнишь, да? Маруська, ты даже не представляешь, как я тебя люблю!
— Пожалуйста! — слова потонули во властно-страстном поцелуе.
Отбиваться и убегать было бесполезно, Маша сдалась, позволяя мужу распоряжаться своим телом, чувствуя, как поднимается внутри протест, но не давая ему ходу. Николай стащил с неё футболку, джинсы, бельё и сейчас осматривал, как завоёванный в бою трофей.
— Мне кажется, что я сплю, до того ты охренительная! И моя! Только моя!
Он вонзился в её плоть с таким напором, словно брал крепость, то усиливая натиск, то отступая и медля.
— Так хорошо? — спрашивал, вглядываясь в лицо и, когда Маша кивала, заводился всё больше, прижимая её к старой, отчаянно скрипевшей под их весом кровати.
Совсем не чувствуя удовольствия, Маруся посмотрела на старинное зеркало, которое сейчас, вечером, казалось чёрным проломом в стене.
Вздохнув с облегчением от ухода Мирены, Теодоро повернулся к зеркалу. Невыносимая тоска по женщине с вечным именем накрыла его с головой, и маг сделал несколько шагов, коснулся холодной серебристой глади и увидел два распластанных на кровати тела — мужское и женское. Муж Марии что-то говорил ей — зло и отрывисто, а она смотрела, сама не зная того, прямо в глаза Тео.
— Почему ты заставляешь чувствовать себя насильником? — вскочивший Николай никак не мог застегнуть ремень. — Я не дурак, не мальчишка, который не может понять, что ты притворяешься! Ты хочешь, чтобы я стал импотентом?
— Нет, просто…
— Да ни хрена с тобой не просто, Маша! Ни хрена! Я опять не смог кончить, ты меня как камнем по башке своим отсутствующим взглядом!
— Давай разведёмся…
— Что? Что ты сказала? Разведёмся⁈ Мы с тобой в карты что ли играем на дурочка? Никакого развода! Поняла⁈ Никакого развода! Ты нормальная здоровая баба, ты беременеть должна с полпинка и рожать! Больше я резинку надевать не стану, поняла? И никаких этих штучек с таблетками! Мы женаты, и я хочу от тебя детей! А ты подо мной даже не шевелишься! — Николай грязно выругался. — Тебе деньги что ли так поперек горла встали? Да? Ты цацек хочешь? Тряпок? Тачку? Будет тебе всё!
— Не кричи, Коль, — Маша прикрыла ладонью глаза. — Какие тряпки? Мне нужно привыкнуть…
— К чему? — огрызнулся Богданов и с силой впечатал кулак в стенку шкафа. — Я на стройку! Созвонимся!
Маша села на кровати и снова посмотрела на себя в зеркало, замерев от фантастической картины в отражении. Тело светилось. Губы казались ярко-алыми цветочными лепестками, прилипшими к коже. Она ведь очень красивая, но почему же так несчастлива?
Раньше он никогда бы не позволил себе подобного, грязного колдовства, но сейчас, в тот самый миг, когда в глазах любимой женщины читалось отчаяние и разочарование, де Карилья решился.
Приоткрыв рот от удивления, Маша вздрогнула, едва зеркальная гладь завибрировала и выпустила из своей тёмной глубины Тео.
— Ты⁈ — просипела она ошарашено и судорожно схватила футболку, чтобы прикрыть наготу.
— Ш-ш-ш… Не бойся, — тихо проговорил Теодоро и подошёл ещё ближе. — Твой муж обижает тебя?
— Зачем ты пришёл? Как же свадебные клятвы? Честь? И что там ещё ты говорил? А? Я не одета, отвернись! — накатывала паника, но молодая женщина старалась ее не показывать гостю из другого мира. — Стыдно должно быть!
— Обещаю, что не прикоснусь к тебе…— де Карилья перешёл на шёпот, и от этого по коже Маши пошли мурашки. — Закрой глаза! Я буду только смотреть, Мария… Закрой же глаза!
Громко матерясь, Николай с силой несколько раз ударил по рулю и свернул на обочину. Зачем он так с Машей? Знал же, что не любит, обещал не торопить, а сам⁈ Один вид её закрученных на макушке волос, в которых, казалось, запутались солнечные зайчики, вызывал приступ острого желания, а когда сегодня она протирала в старом доме Пантелеевны окна, он чуть не завалил её прямо на подоконник. Такого с ним не было никогда, даже в пору раскрепощенной и не отягощенной нравственными страданиями юности. «Трахай всё, что движется» — таков был девиз их компании, и парни ему неукоснительно следовали. И вот теперь он не может овладеть собственной женой до конца. Бред и ирония судьбы!