Наталья Юрай – Теодоро и Маруся. Зеркало колдуна (страница 14)

— Перестань, Ману, она имеет право на уважение!

Мирена стояла по ту сторону двери и покусывала губу. Она имеет право… Когда мужчины выехали со двора, новоиспечённая сеньора Мирена Фернандес Мендес Асунсон де Карилья переменилась в лице и позвонила в колокольчик, призывая служанку.

ГЛАВА 10 Без масок

— Алло?

— Маша, добрый день! Я разыскал вашего Григория, — голос Николая был ровным, не таким как раньше, до Марусиного признания. — Поговорил с ним.

— Зачем? Я, кажется, не просила.

— Он вас больше не побеспокоит.

— Вас? Мы снова на «вы»?

— Ну… Мне кажется, что так проще взаимодействовать.

— Взаимодействовать легче, да, — кивнула Маша, будто бы Николай мог увидеть.

Возбуждение, обида, ревность, отчаяние, тоска — всё это сплеталось в клубок и вытесняло воздух из груди.

— Коля, а у тебя… у вас есть на примете хороший психолог?

— Могу поискать. Всё так плохо?

— С ума схожу. Иль восхожу к высокой степени безумства.

— Ахмадуллина.

— Ты… Вы знаете автора?

— Я что, произвожу впечатление необразованного человека? — горько спросил Николай.

— Нет, но я как-то не ожидала…

— Это мамин любимый романс.

— Понятно.

— Ты где? Я тебя заберу.

— Забери. Мне плохо.

Через десть минут Николай уже открывал перед ней дверь и заботливо протягивал бутылку минералки.

— Жарко сегодня, возьми.

— Спасибо.

— Маш, забудь ты про него! Если этот мужик не видит в тебе женщину, за которую стоит побороться, то он не достоин твоей любви. Хочешь, купаться поедем?

— У меня купальника нет. Как твои обои и шторы?

— Наклеиваются и шьются. Всё под контролем, — улыбнулся молодой человек, не отрывая взгляда от дороги. — Без купальника можно, я подсматривать не буду, честно!

— Ну, если честно, то поехали!

Местечко, которое показал ей Николай, было девушке незнакомо, но прелесть тихой заводи она оценила. Совершенно не думая о том, как выглядит со стороны, Маруся разделась и вошла в воду в обычном белье и выдохнула от облегчения и непонятной радости. Поплыла тихонько, по-собачьи, стараясь касаться дна пальцами ног. Сделала полукруг, повернувшись лицом к берегу, и залюбовалась Николаем, медленно входящим в реку. Хорошо, что Нина Васильевна его раздетым не видела, не то она бы кратно усилила давление на племянницу.

— А ты хорош! — крикнула она весело.

Николай чуть замедлился.

— И ты тоже! — ответил серьезно, не глядя ей в глаза.

— Отбоя от невест, наверное, нет? — Маша ступала на самое острие ножа, понимала это и намеренно продолжала провоцировать. — В такого нужно вцепляться и никому не отдавать!

— Зачем ты это говоришь? — не дождавшись ответа, мужчина с размаху кинулся в воду и мощными, красивыми гребками поплыл вперёд. Убегал от неё.

Мария смотрела на него, как тренер смотрит на спортсмена, рисуя в голове перспективы. Крепкий, молодой, богатый, дом строит в Калиновске. Может, тётя и права — чего еще желать? Маруся вышла из воды, скрутила в жгут и отжала волосы и как есть — в мокром бюстгальтере и трусиках упала на желтый песок, раскинув руки. Сквозь полусомкнутые ресницы заметила идущий по середине реки теплоход и вскочила, обеспокоенная: Николая нигде не было видно.

Забегала по берегу, безрезультатно всматриваясь в серебристую рябь.

— Чёрт! Чёрт! Ну, где ты?

Теплоход медленно уходил вправо, пуская за собой череду волн, расходящихся клином.

— Коля! Коля! — орала Маруся, хватаясь за голову! — Помогите кто-нибудь! Коля!

Холодные руки обняли за плечи, хриплый голос бился в макушку:

— Не кричи, я здесь! Испугалась?

Маруся, не оборачиваясь, кивнула.

— Дурочка! Куда я от тебя денусь? И психолога найду. Ты вон всю рыбу распугала, заполошная!

Не сопротивлялась, когда он стал расстегивать крючочки, стягивать лямки, стряхивать песок, целовать спину. Прислушивалась к себе, решала, покорно подставляла губы. Но в миг, когда Николай чуть не перешел границу, оттолкнула, вскочила, подхватила одежду и голой побежала прочь. Не слушая окриков. Не веря, что позволила. Стыдясь самой себя.

Асунту колотила дрожь, она с ужасом осознавала, что попала в собственную ловушку, и теперь может погибнуть по прихоти разъярённого Мануэля.

— Развяжи меня! — кинулась она к хозяину дома и тут же отпрянула: следом за Баррейро в комнату входил Теодоро.

— Любимый! — всхлипнула молодая вдова. — Не верь этому негодяю! Все его слова — ложь! Он хотел взять меня силой, но я отказала, клянусь!

— Хм, жаль, — вздохнул Мануэль, — немного не успели. Действие средства закончилось.

— Видишь⁈ Видишь? Он дал мне какую-то отраву! И я потеряла разум, Тео! Любимый, ты мне веришь?

— Мануэля много раз пытались убить. Его влияние на короля сильно раздражает некоторых вельмож, а они не скупились на наемников. Я сделал Ману амулет, предостерегающий об опасности, его многие видели, но никто не знал точно, как он защищает. Я не собираюсь открывать эту тайну, могу лишь сообщить, что заговорённый оникс нужно было подольше подержать в кубке. Свалить такого великана как Баррейро, да еще пробить защитную магию?.. Не знаю, что нужно использовать для подобного. Не знаю.

— Какой оникс, Тео? — совершенно правдоподобно всхлипнула Асунта. — Разве я могу отравить твоего друга?

Де Карилья резко подался вперёд:

— Достаточно того, что ты спала с моим врагом!

— Я с ним не спала! — зло выкрикнула Асунта. — Он насиловал меня!

— Сдаётся мне, старый козёл хорошо за это платил! — хохотнул Мануэль, обращаясь к другу, но тот не отрывал взгляд от плачущей женщины.

— Развяжи её, Ману.

— Ты рехнулся⁈ Ей нельзя верить!

— Я не воюю с женщинами, которые меня любят.

Баррейро воздел руки к небу:

— Вы, маги, и вправду все не от мира сего! Но раз ты просишь…

Не глядя в лицо своей пленнице, Мануэль развязал узлы на веревках и направился к двери.

— Вам есть о чём поговорить и без меня! Я жду тебя, Теодоро, за столом, не заставляй меня страдать от голода! А с этой делай, что заблагорассудится, мне шлюха не нужна!

— Не подходи, Асунта! — де Карилья предупреждающе выставил ладони перед кинувшейся к нему любовницей. — Не унижай нас обоих ложью. Ты забыла, кто я? Ты забыла, почему верховный маг возжелал меня в зятья? Раньше мне и в голову не приходило воспользоваться своими умениями, чтобы заглянуть глубже в твоё нутро, но теперь… Теперь на свет появились такие уродливые черты, что я никогда не смогу о тебе думать, как о женщине, тем более, как о возлюбленной.

— Но ты признал, что я люблю тебя!