Наталья Юнина – Заставь меня остановиться 2 (страница 29)

— Так нечестно, — обидчиво бросает Аня.

— Копайся, когда я буду спать, — подхожу ближе и забираю мобильник из ее рук и кладу его на комод. — Мы вроде как есть собирались, ты обещала что-нибудь приготовить.

— Конечно, в полпервого ночи покушать это святое, — улыбаясь, произносит Аня и тут же поворачивается к комоду. — Не в полотенце же мне идти. Я выберу то, что хочу. Можно?

— Нужно.

— Это так прикольно носить рубашку или футболку своего мужчины. Ммммм, — протяжно произносит она, доставая из ящика одну из моих футболок. — Есть в этом что-то, как в кино.

— А теперь представь, что мужик надевает одежду своей женщины. Ну скажем, я твой топик.

— Вот зачем ты сейчас это сказал?

— Мне показалось, что в воздухе начал витать флер твоей излишней романтичности, основанной на просмотрах сериалов и чтении книг. Подумал, что его надо сбить, если ты представишь меня в своей майке. Сбил?

— Шиш тебе на постном масле. Не сбил. Я все равно надену твою футболку.

— Так я только за. Да и негоже с голой жопой расхаживать по дому, где живу не только я. Давай мои трусы тебе тоже подберем.

— Спасибо, я дождусь пока мои высушатся. Кстати, в наше время не иметь в доме сушилку, это надо быть полным… допотопищем. Хочешь я подарю тебе ее на день рождения? Только не завтра, точнее уже не сегодня, а когда получу свою первую зарплату, — быстро добавляет Аня. — Извини, денег нет, — грустно пожимает плечами. — Последние одолженные у младшего брата я потратила на гостиничный номер. Грустненько, конечно, — кому грустненько, кому приятно.

— Нет, не хочу.

— Дай угадаю, сушилка много тратит электроэнергии, да? Это не экономно и бла-бла-бла.

— Не угадала. Деньги, при желании можно заработать или одолжить. Мне не нужен материальный подарок. Это все не то. Достаточно того, что ты уже подарила.

— Ммм… а вот все-таки есть в тебе частички романтичности. Замолчи, — прикладывает палец к моему рту до того, как я успеваю что-либо сказать. — Гадость сейчас какую-то скажешь, вот прям чувствую, — убирает руку. — Как насчет вот этой футболки?

— Длинновата.

— Так и надо.

— Нет, так не надо. Вот эту надень, — достаю ту, что покороче.

— Она мне едва попу прикроет. Нет, что-то не то. В кино ходят не так.

— То, — уверенно произношу я, протянув руку к полотенцу. Резко одергиваю его, оставляя Аню полностью обнаженной и, под какое-то совершенно ее детское хихиканье, надеваю на нее футболку.

— И все-таки коротковата, — заключает Аня, ощупывая ягодицы ладонями.

— В самый раз. Закрой глаза.

— Зачем?

— Чтобы сделать, как ты любишь.

— Это как?

— Как в кино. Типа романтичненько.

— Чую подвох.

— Хорошо, что чуешь, значит есть обоняние. Закрывай, — на удивление Аня слушается. Достаю первые попавшиеся боксеры и медленно провожу по ее ногам ладонями вниз. Беру ее за щиколотку и приподняв сначала одну, затем другу ногу, надеваю на нее трусы.

— Ты понимаешь, что я тебе сделаю за это? — вглядываюсь в Анино лицо, как только заканчиваю сие важное дело.

— Приготовишь нам ночной дожор. Это тоже как часть подарка, — сжимаю ее ягодицы.

— У меня там все подвисает, — отстраняется от меня и переводит взгляд на зеркало.

— Где?

— В пи… блин, это полный пипец! Я как будто в штаны наделала, только спереди. И это не сексуально. Богдан! — топает ногой.

— Сексуально. Вот те крест даю. К тому же, не как в банальном кино. Трусы и футболка — знак полной принадлежности. Разве не романтичненько? — снова кривляюсь я.

— Знаешь что?!

— Знаю, нам надо поесть. Голодные люди — злые люди. Пойдем. Или хочешь на руках отнесу? Ну типа романтично?

— Такое спрашивать не нужно. Либо относишь, либо не спрашиваешь, — вздернув нос до небывалых высот, произносит она и тут же идет к двери, виляя задницей.

* * *

Аня демонстративно роется в холодильнике, выпячивая свою задницу в моих боксерах. И это забавно. И при всей комичности все равно сексуально.

— А ты что хочешь? Набор у вас какой-то фиговенький. Вообще почти ничего нет.

— Готовкой и домашними делами занимается моя дочь. Нет Ники — нет еды. Хорошо бы что-нибудь с мясом.

— Есть филиное куре. Давай я сделаю его под сыром и помидорами, а на гарнир картошечку с чесноком и сливочным маслом в мундире. Быстро и вкусно. Давай?

— Давай. Но я не люблю филиное куре. Мне бы лучше куриное филе, — насмешливо бросаю я, наблюдая за Аниной реакцией.

— Блин. Ну ты все понял. Кстати, что касается твоей дочери. Она не так уж и негативно ко мне относится. Я бы сказала, что она была со мной откровенна и предельно мила.

— Что только не сделаешь, ради получения собственной выгоды, — открываю шампанское и разливаю по бокалам. И только поставив бутылку, вспомнил, что это не наш случай.

— В каком смысле?

— В прямом. Не жди от моей дочери благосклонности. Тем более сейчас. Она бы и с дьяволом сдружилась, чтобы получить зеркало. В твоем случае телефон. Куда? — перехватываю Анину руку, схватившую бокал.

— В рот, — как ни в чем не бывало бросает она.

— Я забыл, тебе нельзя.

— Можно. Я же с тобой, ну подумаешь, засну. Будет лишний повод меня пронести на руках. Уже точно с днем рождения, — тянется ко мне на носочках и мимолетно целует в губы. — Оставайся таким же грубым занудой. Меня это, по-видимому, и привлекает, — отпивает глоток шампанского. — Чтобы прожил минимум до девяноста, — допивает залпом шампанское и ставит бокал на стол.

Только отпиваю сладкое пойло, как Аня начинает медленно стягивать с себя мои боксеры. А потом резко, совершенно неожиданно для меня, кидает их мне в лицо.

— Черт, еще никогда я не жевал собственные трусы.

— Ну, все когда-нибудь бывает впервые. Вот теперь я сексуальная. Почти как в кино.

Отворачивается и специально тянется к верхнему ящику, демонстрируя мне кусок оголенной задницы. Да, что-то в этом определенно есть. И дело далеко не в ягодицах. Аня говорит не переставая. И меня это совершенно не бесит. Хоть и слушаю я максимум половину. Вообще все, что происходит сейчас, мне нравится. Впервые за последние дни мне хорошо. И это не эффект от одного бокала шампанского. Может эгоистично и неправильно, но сейчас я впервые не думаю о Нике. Маленькая, но столь приятная передышка. Эгоистом буду и завтра. Хотя бы еще денек.

Хочется задрать и без того мало что прикрывающую на Ане футболку, и усадить эту наглую девчонку на кухонную стойку. А дальше безграничный полет фантазии. Жаль, что нельзя делать все, что хочется. Пока нельзя. Но потрогать все же можно. Что я и делаю, сам того не осознавая. Я даже не понял, как оказался возле Ани. Руки сами потянулись к ее обнаженным ягодицам. Сжал их и как изголодавшийся мальчишка притянул ее к себе. Какая тут еда, когда хочется совершенно другого. Что хочется самой Ане — сложно сказать. Но то, как она отвечает на поцелуй, обхватывая мои щеки обеими руками, явно говорит о том, что мы на одной волне.

— Кухня — святое место. Трахайтесь в спальне и будет вам счастье, — резко отрываюсь от Ани, в ответ на хорошо знакомый голос. Машинально прикрываю ее собой и поворачиваюсь к Егору.

— Смею тебе напомнить, что это мой дом и я решаю, где мне осквернять святые места.

— Совсем кукушкой поехал. Держи свою сумку, — кидает ее на стол. Уж чего не ожидал, так этого того, что Аня милейшим голосом произнесет:

— Спасибо, Егор.

— Теперь ты понимаешь зачем я надевал на тебя трусы?! — совсем не дружелюбно бросаю я, как только мы остаемся наедине. Закрываю дверь и возвращаюсь на место. — Я живу не один, Аня. Запомни это, пожалуйста.

— Понимаю. Но меня же никто не увидел без них, кроме тебя. Не злись, — вновь обхватывает мое лицо. Так нежно, твою мать. Кайфанул. Вот реально. — Ну все, я продолжаю делать курочку.

Наблюдать за старательно готовящей Аней — приятно. Она совершенно точно волнуется за успех своего блюда, хоть и пытается это скрыть. Есть в этом что-то цепляющее. Боится, что мне не понравится. Хочет сделать приятно. Да тут уж к гадалке не ходи, приготовит дерьмо — скажу вкусно. Как давно мне вот так готовила женщина, волнуясь и стараясь угодить? Усмехаюсь в голос — никогда. И дело не в еде, ее можно с успехом заказать, не парясь на кухне.

— Ну все, можно кушать. Только у меня один вопрос.

— Жги.

— Не, это не про жечь. Как ты узнал, что я в клубе? Егор позвонил? Он что-то плохое обо мне сказал, да?