Наталья Юнина – Заставь меня остановиться 2 (страница 19)

Глава 12

Напоминаю себе алкаша, проливающего драгоценные капли водки из-за дико трясущихся рук. Только у меня вместо бухла — лямка от Аниной сорочки. Из-за того, что пальцы потрясывает спустить дурацкий кусок ткани с первого раза не получается. Мысленно пытаюсь унять внутренний мандраж и, сильно сжав пальцами лямку, провожу носом по Аниной шее, глубоко втягивая сладковатый запах. Нет, это мне совсем не помогает прийти в себя, тем более, когда она начинает откровенно ерзать на мне. От таких движений хочется моментально повалить ее на сиденье, да и чего уж греха таить, совсем не романтично трахнуть. Собственно, несмотря на упорство и принципиальность Озеровой, сейчас я бы точно смог это сделать, пусть и с некоторыми усилиями. Но нет. Так неинтересно. Да и не настолько во мне превалирует циничная половина, чтобы оприходовать Аню в ее первый раз на заднем сиденье машины. Это прерогатива пятнадцатилетних дурилок, а Аня, пусть в реале и не настоящая принцесса, но уж точно заслуживает большего.

С силой отрываюсь от ее шеи, и перевожу взгляд на ее лицо. Она как ни в чем не бывало открыто улыбается, закусив нижнюю губу. Какой-то совершенно детский озорной взгляд. Мол, что дальше, дяденька. Ох, дяденька бы сейчас так пошалил. Улыбаюсь в ответ, когда Аня, продолжая на мне ерзать, тянет руки к моей рубашке. Вот тебе и нежданчик.

— Я чуть-чуть тебя потрогаю. Не там, где тебе хочется, конечно, но переживешь, — хихикая, произносит она и быстро справляется с оставшимися пуговицами. А потом резко разводит в стороны рубашку, стянув ее с моих плеч. — Блин, всегда хотела так сделать, как в кино. Класс, — кладет ладони мне на шею и ведет вниз.

Как в кино, твою мать. Совесть где-то там глубоко внутри неожиданно начинает покалывать. Аня, несмотря на свой возраст и демонстративное поведение, реально еще девчонка. Не дам я ей того, чего она, возможно, хочет и заслуживает. Но отпустить ее в свободное плаванье, ради встречи с псевдо выдуманным принцем, коих в принципе нет на планете Земля, не могу. Не хочу и не могу. Не вовремя ты проснулась во мне, дорогуша. Либо на хер пошла, либо обратно в долю. Да и какое отпустить, когда Анины пальцы блуждают по моему телу вот так… Нет в ее осторожных движениях и намека на секс. Это просто приятно и совсем не характерно для моей жизни. Секс со взаимовыгодной партнершей не подразумевает, чтобы меня выглаживали, как изголодавшегося по ласке кота. А Аня гладит, при этом совершенно открыто улыбается, очерчивая пальцами мои мышцы.

— Нравится? — ребяческий, дебильный вопрос. Но я, пожалуй, ничем не отличаюсь от той же Ани в плане болтовни. Не женщины любят ушами, а все. Исключения составляют разве что глухие.

— Что?

— Хотелось бы сказать все, но не буду.

— Ну, тело мне ваше, Богдан Владимирович, точно нравится. У тебя, наверное, и в шестьдесят ничего не повиснет, а у меня, скорее всего — да. Хотя, когда тебе будет шестьдесят, мне всего сорок шесть. Еще не повиснет, — с силой жмет мне на плечи так, что через мгновение я откидываюсь спиной на сиденье. Аня же, перекинув волосы на одну сторону, вновь тянет руки к моей груди. — А вообще, о чем это я, когда мне будет шестьдесят, тебе-то будет под восемьдесят Тогда-то уж ты точно не будешь обладателем такого тела. Да, пожалуй, это идеальная разница в возрасте, — вновь смеется, продолжая выписывать хрен пойми какие узоры на моей груди. А до меня только сейчас дошло, что она рассуждает о столь далеком будущем. Мда… несмотря на некую скептичность, мне нравятся ее мысли. Это так… по-девичьи, что ли. С размахом. Потом она, наверняка, проанализировав свои слова, пожалеет о них. Перехватываю Анины ладони и опускаю вниз.

— Что, уже нельзя?

— Можно. Я бы сказал нужно, но я тоже хочу тебя потрогать.

— Неа. В трусы мне не лезь, — да прям, как же.

— Я тебя удивлю, но можно трогать не только то, что находится в трусах.

— Да?

— Ага, — киваю как болванчик, и наконец-то поборов тремор, тяну руки к лямкам Аниной сорочки.

Последняя, надо признать, совсем не сексуальная. Но в этом есть особый кайф. Интерес вызывает то, что внутри, а не снаружи. Забавно, но только сейчас я осознал, что на Ане нет никакой татуировки. Чистая кожа, без дурацкой росписи. Так и надо.

Ненадолго я попрощался с внутренним мандражем. Как только я потянул Анину сорочку вниз, полностью оголив ее грудь, у меня не только затряслись руки, как у пацана, впервые увидевшего обнаженное женское тело, но и разум помахал всей пятерней. Полноценная, охеренной красоты, упругая двоечка с маленькими торчащими сосками. Так и просится сжать ее в ладонях. Только вместо этого я аккуратно провожу пальцами по соскам. Сжать и сожрать — это не сегодня. Хоть и хочется так сильно, что внутри все полыхает.

— Куда?! — сам охренел от собственного голоса, схватив Аню за запястье, как только она потянула руку к груди. — Ты меня трогала, теперь дай мне. Так будет честно.

На мое «честно» Аня откровенно смеется. Я же, пользуясь этой заминкой, завожу ее руки за спину и притягиваю к себе. Кота сегодня не только нагладили на неделю вперед, но и сметану дадут попробовать. Сливки на потом, а вот сметану можно и сейчас. Тянусь к ее шее и медленно провожу по коже губами, от чего Аня выгибается, откидывая голову назад. Скольжу языком по коже возле груди и усмехаюсь собственным ощущениям. Она вкусная. Без шуток и преувеличений.

— Ты сладкая, — еле слышно произношу я, на что Аня начинает смеяться.

Мне же совершенно не смешно. Отпускаю ее руки и легонько сжимаю грудь. Втягиваю в рот сосок, пробуя на вкус и тут же над ухом проносится охеренно громкий стук. Такой, словно это отбойный молоток. Резко притягиваю к себе Аню, машинально переводя взгляд на окно, от которого не прекращается стук.

— Убью! — рывком приподнимаю Анину сорочку, закрывая ее грудь.

— Здесь не положено стоять тому, кому не положено, — слышу громкий Никин голос.

— Офигеть, у тебя доча… вуайеристка, — выдает Аня, не прекращая смеяться.

— Нет такого слова, — копирую некогда Анину фразу, натягивая на себя рубашку.

— Так мы ж не на ЭГЭ, — парирует в ответ моими же словами. Весело. Ей, блин, весело!

— Не вижу ничего смешного.

— Я тоже. Однако смехуинка попала мне в рот. Было бы куда хуже, если бы это были мои родители. Не злись, — успокаивающе произносит Аня мне в губы и тут же целует меня. — Все, теперь нам пора по домам, — слезает с моих ног.

Первым из машины выхожу я, вперив в Нику такой взгляд, от которого моя дочь моментально съежилась.

— Ой, папа, это ты? Ой, как неожиданно. А я думала какие-то нехорошие люди стоят под окном нашего дома и что-то недоброе замышляют.

— Закрыла рот и пошла домой. Живо.

— Ты чего?

— Ты меня плохо услышала?!

— Богдан, не ругайся, — спокойно произносит Аня, равняясь со мной. Кладет ладонь мне на руку. — Твоя дочь молодец. Бдит, так сказать, за порядком. Ты умница, Ника, — переводит на нее взгляд.

— Я знаю, что я молодец. А тебе бровещипалку случайно не подарить?

— Это называется пинцет. И нет, спасибо, у меня он есть. Только вчера произвела коррекцию бровей.

— Видимо, она была бракованная. А одежду тебе часом не подарить? Ты малоимущая?

— Я тебе сказал закрыть рот и пойти домой. Или ты внезапно оглохла?! — хватаю дочь за руку. — Пожалуйста, подожди меня минуту. Я тебя не задержу, — говорю уже Ане, подмигивая ей. Пытаюсь сделать вид, что все окей, только ни хрена не окей.

От былой легкости и хорошего настроения не осталось и следа. Я мог всякое ожидать от Ники, но точно не такого. Завожу ее в дом, с силой заталкивая внутрь.

— Ты меня разочаровала.

— И это мне говоришь ты?! Я как ненормальная обрываю твой телефон, названиваю на твою работу в поисках тебя. Обзваниваю всех, даже тех, кому меньше всего хотелось бы звонить! Выхожу на поиски пьяного папочки, а он преспокойненько зажигает с полуголой девкой. Так это я плохая?!

— Я, в отличие от тебя, взрослый мальчик и имею полное право зажигать с кем и где угодно. Еще раз провернешь такое, я тебе устрою сладкую жизнь. Обещаю.

— Устраивай. Только это ты меня разочаровал. Выбрал какую-то потаскушку, которая спокойно соглашается быть оттраханной на столе и на заднем сиденье машины!

— Если еще раз я услышу от тебя такое, я возьму ремень и отхлестаю тебя по заднице и не посмотрю, что тебе почти восемнадцать. С матерью своей так будешь разговаривать, если она позволяет.

— Потаскушка! — не унимаясь, повторяет она. — Потаскушка!

Не ожидал от себя столь быстрой реакции. В одно мгновение расстегнул ремень и достал его из штанов. Правда, замахнуться не успел.

— Тихо, тихо. Вы чего буяните? — чувствую крепкий захват на руке.

— Ты какого хрена здесь делаешь? — перевожу взгляд на Измайлова, опуская руку.

— Приехал искать тебя. Уж больно Ника о тебе переживала. Тебя там барышня в ночнушке дожидается. Анна Михайловна, если мне не изменяет память. Ты лучше к ней иди. Там все-таки уже похолодало. Илья, паскуда, вновь наделал гнилья. Иди, иди, Богдан.

В любой другой раз я бы однозначно послал его на хер. Да любого, кто бы приперся ко мне в дом и разговаривал со мной откровенно раздражающим спокойным тоном, да еще и указывал, что мне делать. Только не сейчас. В чем-то он прав. Моя минута, обещанная Ане, уже прошла.