Наталья Юнина – Спорим, влюбишься? (страница 31)

– Значит слив забивается примерно через две недели. Итого: подпаивать тебя каждые две недели, чтобы ты убирал сам. Поняла. Благодарю за подсказку.

– Удивительный ты человек, просто Мария. Пошли.

– Куда?

– В тюрьму.

– Миша!

– Маша! Да шучу я, блин, расслабься. Пойдем, – тянет меня за руку.

– Что с тем мужчиной в итоге? – не выдерживаю я, как только мы выходим на улицу.

– Бутафорская пила в хлам, пару гематом, ну и психологическая травма. Да все нормально, – усмехается. – Возместил потери рубликами. Я, кстати, перед входом заплатил за видеосъемку, нам должны прислать скоро видео. Хочу увидеть, как ты избиваешь бедного мужика, – самое отвратительное, что Медведев совершенно не скрывает своего смеха.

– Трезвым ты мне нравишься больше.

– Хм… почему? – кажется, сейчас Миша действительно выглядит озадаченным.

– Потому что на тебя грубого проще обижаться. Жалеешь, что взял меня сюда?

– Нет, конечно. Знаешь, это было даже лучше, чем я мог себе представить. Ну, если бы не компенсация за пилу.

– В смысле лучше?

– Ты прошла лабиринт, не взирая на страх, и избавилась от предполагаемого преступника с пилой. То есть защитила себя, несмотря на то, что он мужик и крупнее тебя. Видишь, какие силы в тебе открываются в момент опасности? Так что все твои слова о том, какая ты слабая – всего лишь слова. А это что значит?

– Что-то ты сильно умничаешь.

– Это значит то, что ты сильнее, чем думаешь. Я был в этом лабиринте пару лет назад. Стало быть, тебя пропустил первой не потому что мне было страшно, а чтобы ты его прошла сама, не надеясь на меня. Ни на кого. Только на себя. Знаешь, чего ты на самом деле боялась? – молчу, не зная, что сказать. Снег пошел еще сильнее, а мы зачем-то остановились. – Неизвестности. А в отношении твоего отца самая что ни на есть неизвестность. Проиграй в голове все варианты развития. При всех своих особенностях, он тебя любит и в обиду не даст. Не надо придумывать фиктивный брак и прочее. Окрепни немного и приди к нему сама. Покажи, чего ты достигла за каких-то пару недель.

– И чего я достигла?

– Ты меня спрашиваешь? Вспомни, чему ты научилась за столь короткое время.

– Готовить омлет, яичницу, дрочену, бутерброды, ленивый хачапури, овощной салат. Научилась варить спагетти и гречку, – тут бы самое время для того, чтобы тот, кому я готовила, сказал, что блюда были вкусные, но нет – не дождусь. – Научилась пользоваться стиральной машиной. Мыть посуду, раковину, унитазы, пол. Почти без приключений ходить в магазин.

– В переводе на русский: сама себя обслуживать.

– А еще как бы нашла работу. Правда, деньги за нее пока не платят, но можно поставить галочку?

– Можно.

– А скоро заплатят?

– Как только, так сразу.

– Блин, я и вправду крутая, – сама не поняла, как стала улыбаться в тридцать два зуба. А ведь Миша прав, я же теперь не завишу от помощниц по дому.

– Крутая. Но в идеале ты должна была разруливать это сама, но в принципе иногда любой, даже самой самостоятельной и самодостаточной девушке можно скидывать проблемы на своего мужика, – никогда бы не подумала, что это может так красиво звучать. Мой мужчина… Проблема в том, что Миша не мой. Почему-то от этого осознания стало как-то… не по себе.

– Но ты не мой мужчина.

– И хорошо, что ты это осознаешь.

– Я чувствую дальше будет «но».

– Правильно чувствуешь. Но, учитывая, что ты не сама выбрала поход в лабиринт, а инициатором был я, стало быть, в произошедшем отчасти виноват все же я. Поэтому разруливать мне. Садись, давай.

– Что?

Только сейчас осознала, что Миша открыл дверь в машину. И только когда я села внутрь, поняла, что это не какой-нибудь случайно остановленный автомобиль. Судя по рукопожатию, Миша знаком с этим мужчиной.

А когда мы тронулись, поняла, что несмотря на недавний подъем настроения, меня разочаровал тот факт, что Медведев сел не со мной. Все его внимание поглотил водитель. Они о чем-то разговаривают, я же отчетливо поймала себя на мысли, что мне хочется выбросить мужчину с водительского места куда подальше, чтобы Медведев вновь обратил на меня свое внимание.

Да, мне нравится его общество, несмотря на грубость и подколки. Мне нравится его внимание. И вообще он сам. И совершенно не нравится, что теперь он не со мной.

Сама не поняла, как переместилась на сиденье слева и стала рассматривать Мишин профиль. Да нет в нем ничего красивого. Обычный. Еще и борода с каждым днем делает его похожим на какого-то дикого лесоруба. Топора только не хватает для антуража. Однако, при всей своей обычности и бородатости, поняла, что снова хочу, чтобы он меня поцеловал. Очень хочу.

Мне совершенно не нравится собственное поведение. Порядочные девушки не должны себя так вести. Но ничего не могу с собой поделать. Дико хочу, чтобы Миша вспомнил то, что делал вчера ночью. Может, эффект дежавю сработает? Зачем оно мне надо – сама не могу объяснить. Я же не влюблена в него? Люди не могут влюбиться за такой срок. Наверное.

Осмотрела себя еще раз в зеркало и, убедившись, что выгляжу хорошо, вышла из комнаты вновь в одной сорочке. Господи, что же я творю? Надо вернуться в спальню и забыть о вчерашнем эпизоде. Забыть и точка.

Только хочу сдвинуться с места, как в коридоре появился Миша. Встала как вкопанная. Ни вдохнуть, ни выдохнуть. Он, как и я, не спешит соблюдать правила приличия. Вновь с голым верхом, благо в спортивных штанах, и перекинутым через плечо полотенцем.

– Маш, ты чего? – ну вымолви уже что-нибудь, дура. Хватит пялиться на его грудные мышцы! – Прием, – да кто-нибудь выколите мне уже глаза! – Маша? – стоило Медведеву коснуться моих волос, а именно заправить их за уши, как я наконец отмерла. Перевела взгляд на его лицо.

– Ты как-то говорил про бег по утрам, – наконец, вполне уверенно произношу я. – Давай, с завтрашнего дня?

Насколько я зависла от недавнего Мишиного вопроса? Минута? Больше? Теперь ощущение, что мы поменялись с Медведевым ролями. Он молчит, нахмурив лоб. При этом смотрит не мне в глаза, а на мои губы. Ну все, Мария Григорьевна, пляши. «Дичь» вспомнила в чей рот свой язык совала.

– Миша, прием? – ну не только тебе, медвежоночек, надо мной издеваться. – Ну так что?

– Давай в шесть. Если не проспишь, – тут же буркнул себе под нос и направился в свою спальню.

– Спокойной ночи, Миша.

Если не просплю… не просплю, дорогой, не просплю. Будильник мне в помощь.

На удивление, я проснулась сама в половину шестого утра окрыленная и с безумным предвкушением. Быстро умылась, переоделась и вышла в гостиную. А дальше случился облом – ни куртки Медведева, ни ботинок. А вот на кухне оказался лист бумаги с запиской.

«У меня непредвиденные дела. Вернусь через пару дней. Никуда не выходи. В одиннадцать утра приедет курьер и доставит продукты»

Ну какой же гад! Скомкала записку и от злости швырнула на пол. Оказалось, в кошку.

– Прости, Сонечка. Я случайно.

Приподняла на руки испугавшуюся кошку и стала ее гладить. Сама не поняла, как прилегла с ней на диван и заснула. Проснулась от звонка в дверь. Вскочила с дивана и подлетела к двери. Взглянула в глазок. Не Миша. Снаружи стоит девушка.

– Миш, давай быстрее, я в туалет хочу. Чо ты там дышишь?

Это что и есть та самая девушка? Вместо того, чтобы отойти от двери, я зачем-то ее открываю.

– Э-э-э… ты кто?

– Мария. А вы?

– Наташа.

Козляша, блин!

Глава 21

Несколько секунд мы неотрывно смотрим друг на друга с откровенным любопытством. Что говорить в таких случаях? Кто я Мише? Скажу никто, так они снова быстро сойдутся. Врать, что я его новая девушка? Так совесть не позволит. Это подло по отношению ко всем.

Я не успела придумать, что я отвечу на вопрос – кто я, кроме как… просто Мария. Как будто по щелчку девушка очнулась, вбежала в квартиру и, слегка толкнув меня, то ли случайно, то ли нарочно, понеслась дальше.

Смотрю на следы от ее ботинок на некогда чистом полу и начинаю закипать. Засранка какая, еще и наследила. Правда, я быстро отошла, вспомнив, что она хотела в уборную.

Итак, кто я? Знакомая Миши? Ну да, наверное, так. Просто знакомая. Вместо того, чтобы вытереть пол, я как ни в чем не бывало уселась на диван. Сама наследила – сама пусть и убирает.

А как она вообще выглядела? Красивая? Совершенно не помню. Что-то цепляющее в ней точно должно быть, иначе как объяснить тот факт, что они то сходятся, то расстаются.

Не засранка… первое, что пришло на ум, как только эта самая Наташа вышла со шваброй и ведром. Скинула с себя наконец верхнюю одежду. Только шапку зачем-то оставила. Может, она лысая? Или плешивая? Это несомненно бы меня порадовало. С моими волосами сложно побороться, они моя гордость. Сама не поняла, как оказалась возле нее. Очень хотелось рассмотреть ее лицо поближе.

А вот и шапка полетела на полку. Жаль… кое-кто не лысый и даже не плешивый. Волосы покороче моих, но это не отменяет того, что они у нее есть. Очень даже красивые закрученные блондинистые локоны. Но волос у нее совершенно точно крашеный. А у меня натуральный цвет. Почти. Блин. Она симпатичная. Даже очень. Близка к красивой. И глаза такие же голубые как у Миши. Красивые.

– Ты чо так смотришь на меня?