Наталья Юнина – Спорим, влюбишься? (страница 23)

– А ты почему не в них?

– Это как с резиновым изделием номер два: ощущения не те. А, впрочем, с кем я об этом говорю. Забудь, – небрежно махнул рукой.

– Миша?

– Что?

– А научи меня драться? В смысле защищаться, если на меня нападут. Курсы самообороны, я видела в интернете.

– Нет.

– Почему? Ты же умеешь.

– Потому что это бесполезно. У тебя и у любой другой девушки твоей комплекции не будет шансов побороть мужчину.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Ну этому же учатся. Курсы ведь не просто так придумали.

– После армии мне предложили работу инструктором по женской самообороне. Я продержался там два месяца.

– Не получалось?

– Очень даже получалось. Но я был слишком совестливый и мне было их жалко.

– Кого?

– Девушек, женщин. Им хорошо промывают мозги. Беда в том, что ни одна женщина, если она, конечно, не профессиональная боксерша, не выйдет победителем. В жизни все по-другому. Ни один маньяк, грабитель или просто дебил, не будет хватать тебя так, как тебя будут учить на курсах, стало быть, и то, чему научат тебя там, ты не применишь на практике. Курсы – это просто самообман и выкачка бабла. Чтобы себя защитить нужны годы тренировок, да и то, может не помочь. Развивай в себе хитрость, ну и бег.

– Хитрость?

– Женщина может схитрить, выиграв время, а дальше драпать с помощью ног. Так что заниматься нужно бегом.

– Где ж я буду бегать, если ты не выпускаешь меня на улицу?

– Можешь по вечерам со мной. Или по утрам. На моей дорожке тоже можешь. Хотя…

– Что?

– Я не люблю посторонних в моей комнате.

– Я не потею. Не бойся, не капну потом на дорожку.

– Ты как ляпнешь, так…

– Что?

– Ничего. Дело не в том, что ты не потеешь, хотя это чушь собачья.

– А в чем?

– Это мое личное пространство. Ты – посторонняя, – ну сделаю я тебе скоро личное пространство. В этот момент меня прям торкнуло, хочу, чтобы этот бородатый мужик проспорил и таки влюбился в меня. Или мне пора заканчивать с чтением женских романов…

– Ну, будем считать, что я Наташа, – протягиваю ему руку. – Она же не посторонняя.

– Все-таки отведу тебя к психиатру.

– Миш, а давай жить дружно? – пропускаю его фразу мимо ушей.

– Тупица.

– Что?!

– Ничего. Между женщиной и мужчиной не может быть дружбы.

– Ну так я и не женщина пока. И вообще я не имела в виду не прямо-таки дружить. Просто хорошо друг к другу относиться.

– Деточка, если бы я к тебе плохо относился, ты бы здесь не жила.

Забавно, но я никогда об этом не задумывалась. А ведь действительно в свой дом не приглашают абы кого.

– Миш?

– Что?

– Спасибо тебе за все. Я вообще приходила еще за другим. Ты не мог бы как-нибудь отправить папе записку о том, что со мной все хорошо? Я там ничего лишнего не написала. Можешь не переживать, – протягиваю ему лист бумаги, но Миша и не думает его брать.

– Постараюсь. Не надо мне ничего совать, не хватало, чтобы еще мои отпечатки с бумаги сняли. Позже с запиской решим. Иди.

– Ну, ладно. А ты точно не забудешь?

– Не забуду. Стой, – останавливаюсь у двери. – Бегать при таком снеге, конечно, сложно, но попробовать можно. Со следующей недели, – только не улыбаться.

– А каким-нибудь штучкам не научишь?

– Штучкам?

– Ну, чтобы как-нибудь хорошенько вдарить, а потом убежать.

– Ты меня хорошо слушала?

– Хорошо. Но показать же какие-то упражнения можно?

– Я подумаю.

– Спасибо.

Последующие несколько дней прошли почти в полном одиночестве. Ну, разве что, Соня скрашивала мое одиночество. Миша как будто специально избегал мое общество. Единственный раз, где мне удалось переброситься с ним парой фраз – сегодняшнее утро. Видимо, чтобы побыстрее избавиться от меня, он впервые дал мне добро на то, чтобы я вышла в магазин за продуктами.

– Я приготовлю сегодня ужин. Ты же будешь вечером дома, да?

– Да, – нехотя отвечает Медведев, нахмурив свой лоб.

Хмурься, хмурься, зарабатывай морщины раньше времени.

В этот раз я была умнее. По сторонам смотрела лучше и взяла не весь конверт с деньгами, а всего лишь часть. Сегодня я намерена покорить Медведева папарделле с лососем в сливочном соусе. Снова несложное на вид блюдо, а главное изысканно и вкусно. Одной пастой и рыбой не обошлось. Решила закупить сразу морепродукты на будущее. Только пусть попробует не похвалить меня. Точно выбью зуб.

Вдохновленная будущей готовкой, я вышла из магазина с идиотской улыбкой на губах. Погруженная в свои думы, я не сразу заметила машину, выехавшую из-за угла. К счастью, машина проехала в сантиметре от меня и резко затормозила. Стою как вкопанная, наблюдая за тем, как опускается стекло со стороны заднего пассажирского сиденья. Сердце не просто пропустило удар, кажется, оно остановилось, когда я поняла, что на меня смотрит мой несостоявшийся муж…

Глава 16

Вот сейчас я как никогда понимаю, насколько был прав Миша. Даже если бы я прошла годовой курс по самообороне, это было бы без толку. Я в полном ступоре. Ощущение, что ноги приросли к земле. От страха у меня даже не получается пошевелить пальцами на руках. Удается мне это только тогда, когда задняя дверь открывается, оттесняя меня. И именно в этот момент я прихожу в чувство.

– Нормально так за хлебушком съездил.

Дернулась с места, но тут же была остановлена. Словно нашкодившего котенка Архангельский дернул меня за капюшон куртки и уже через мгновение я оказалась в салоне автомобиля. Хлопнул дверью и через считанные секунды, обойдя машину с другой стороны, уселся рядом.

– Поехали, – кивает водителю, сам же переводит на меня взгляд.

Как только машина тронулась с места, я еще ближе придвинулась к двери, вцепившись двумя руками в рыбу. Зачем я вообще купила целую семгу? Тяжело же нести. Нашла о чем думать сейчас. Дура. Хотя такой махиной можно запросто двинуть по морде моему женишку.

– Гадина мелкая, хоть бы отцу сообщила, что жива, – на «гадину» моя голова машинально повернулась в сторону Архангельского. – Ты вообще своей кукухой отбитой соображаешь, что он испытал?

– Я послала ему записку, – наверное. Блин. – И я не гадина, – зная, как этот мужчина любит использовать в своей речи нецензурную лексику из меня буквально вырывается жалобная просьба. – Пожалуйста, не ругайтесь при мне матом. У меня от ваших речей уши в трубочку сворачиваются. Потерпите.

– Послал же Бог невестушку, – брезгливо обводит меня взглядом. А затем резко стягивает с меня шапку. – Ну хоть мордашкой удалась и на том спасибо. Мямля.

– Я не мямля.