Наталья Юнина – Спорим, влюбишься? (страница 19)
– Ты смотри, а прокладок-то и нет, – наигранно удивленным тоном произносит Миша.
– Ой, забыла. Ну раз ты не боишься их покупать, сходишь за ними?
– Знаешь, иногда мне кажется, что я недооцениваю тебя. Ты когда так профессионально научилась строить из себя дуру?
– Так, может, я просто дура?
– Не-е-т, – протяжно произносит он, как-то странно улыбаясь. – Ничего не хочешь мне сказать? – цепляет за бретельку одно из купленных платьев.
– По поводу платья?
– Это платье? А я думал майка.
– Это домашнее платье.
– Ах, еще и домашнее, – издевательски усмехнулся Миша. Не нравится мне то, как он себя сейчас ведет. Хочется поскорее остаться одной.
– Домашнее. Хлопковое, чтобы все дышало, – аккуратно забираю у него платье.
– Почему такое короткое?
– Так все девушки ходят. У меня просто не было таких, да и вообще как-то с платьями не складывалось. Поэтому я купила то, что захотела лично я, и оно не короткое.
– Переодевайся и показывайся мне.
– Зачем?!
– Буду проверять насколько оно не короткое, – закатывает рукава водолазки. А ведь он был в другой одежде, когда выходил из дома. Боже, о чем я думаю?! – Давай быстрее.
Молча иду в спальню и переодеваюсь в платье. Взглянула на себя в зеркало и улыбнулась собственному отражению. Мне, несомненно, идет. Правда, носки лишние. Стянула с себя последние и, сама не осознавая зачем, распустила волосы. Схватила с прикроватной тумбочки гигиеническую помаду и нанесла на губы. Приподняла волосы у корней и с каким-то предвкушением вышла из спальни. И когда вышла к Мише в гостиную, осознала, что хочу ему понравиться. Хочу услышать от него, что я красивая. Хочу это так же, как и желала услышать похвалу в свой адрес за приготовленный завтрак.
И только представ перед ним в платье, поняла, что ничего хорошего не услышу. На красивую девушку так не смотрят. Что со мной не так, что он настолько воротит нос и хмурит свой лоб при виде меня?
– Повернись ко мне задом и нагнись.
– Что?!
– Нагнись.
– Зачем?!
– Хочу узнать видны ли твои трусы.
– Сам нагибайся, – огрызнулась я и тут же наклонилась, чтобы сложить одежду обратно в пакеты.
И в этот момент Миша дергает меня за руку на себя. Из-за того, что все произошло очень быстро, я не поняла, как оказалась лежащей животом на его ногах. Что это еще за унизительная поза?! Только хочу вырваться из его захвата, как он сильнее прижимает меня к себе, сдавливая одной рукой чуть выше поясницы.
– Если я сказал сидеть дома, это означает сидеть дома, Маша, – какая-то секунда и я получая шлепок по попе. Не сказать, что больно, но отрезвляет. – Других вариантов быть не может. Поняла меня?
Зажмуриваю глаза и молчу. Не дождется ни слова от меня. Я потом отомщу. Обязательно. Когда придумаю как. И чтобы было также унизительно.
– Я говорю – ты делаешь, – еще один шлепок, уже более болезненный, от чего я неосознанно дергаюсь, а потом и вовсе начинаю вырываться.
– Пусти, ненормальный! – только сейчас осознала, что из такого положения нереально выбраться. Особенно, когда удерживает такая махина.
– Если я сказал не брать деньги, значит их брать нельзя! – еще один хлесткий шлепок. И, черт возьми, лучше бы было больно, чем так унизительно. – Ты поняла меня?
Еще сильнее зажмуриваю глаза и прикусываю нижнюю губу. Ни за что не отвечу, пусть хоть все отобьет. Следом последовал еще один шлепок. Аналогичный вопрос, снова молчание и хлесткий шлепок. Еще один и чувствую, как хватка Медведева ослабла.
Кое-как выбираюсь из его недавнего захвата, выпрямляюсь во весь рост и одергиваю задравшееся платье. Какой позор!
– Ненавижу тебя, ты такой же как все. А может быть, даже хуже.
– Поздравляю с лишением еще одной девственности. Ты наконец-то стала что-то понимать.
– Да пошел ты.
– Куда?
– На растение.
Первым моим порывом было немедленно забрать свой рюкзак и уйти отсюда куда глаза глядят. Однако, в итоге я оказалась на кровати. Причем совершенно не помню как. Очухалась более-менее, когда стало неприятно лежать на мокрой от слез подушке. Перевернула ее на другую сторону и заставила прекратить себя реветь.
Цель Медведева была не в физической боли, ее в принципе не было. Он знал, что это меня унизит и так или иначе я не захочу повторений. Доходчиво ли объяснил, что его надо слушать? Вполне. Сейчас я даже могу признать, что решение выйти на улицу было глупым. Ну почему же при всем этом мне хочется в ответ сделать ему какую-нибудь гадость? Не доросла я еще до этого. Не доросла…
Несмотря на обиду и бушующие эмоции, мне жуть как захотелось спать. Видимо, сказалась бессонная ночь. Уже через пару минут меня унесло в царство Морфея.
Хорошо. Ну очень хорошо. Так и хочется мурчать как кошечка от столь приятных поглаживаний головы. Тело расслабляется и хочется еще и еще. Только это внезапно прекратилось. Нехотя разлепляю сонные ото сна глаза. В комнате темно, но не настолько, чтобы не увидеть Мишу, сидящего на моей кровати. Смотрит на меня, не отрывая взгляда и молчит.
Какое-то странное, затянувшееся молчание. Извиниться пришел? Так молчит. Сама же не решаюсь нарушить тишину после случившегося. Медведев же, вместо того чтобы что-то сказать, подносит ладони к лицу и начинает с силой его тереть. Становится не по себе. Вот что ему сейчас надо? Наконец открывает ладони от лица и переводит на меня взгляд. Ну давай, извинись, и я не буду придумывать, как тебе отомстить.
– Твоя кошка обоссала пол в гостиной. Иди отмывай. С мылом, а потом спиртом. Если еще раз она так сделает при мне, я выброшу ее на улицу.
Рывком встает с кровати и, не оборачиваясь, выходит из комнаты, не закрывая дверь.
Хотела извинений, похвалы за завтрак и внешний вид? Ну, получай, Мария. Не забудь поблагодарить.
В некотором роде, я благодарна Мише, что вечером после случившегося он, как и обещал, дал мне работу. Вот только спустя неделю я поняла, что радоваться этому рано. Я совершенно не готова к самостоятельной жизни. Ума не приложу, как женщины успевают работать и заниматься домашними делами. На мое счастье, готовить ужины не пришлось в виду того, что Миша почти всегда отсутствовал дома. Уходил рано, приходил поздно, только ночевать. И то не каждую ночь. И если уж быть честной перед собой, я этому была рада, ибо стала его побаиваться.
Я же почти весь день проводила за текстами. Нудное, неблагодарное занятие, за которое мне еще даже деньги не заплатили. Причем за половину текстов и не заплатят. Такое себе занятие – для обеспечения себя. Возможно, когда я увижу первые заработанные деньги появится второе дыхание, а пока моя свободная жизнь совсем не вяжется с тем, какой я себе ее представляла. Благо есть два приятных занятия – игры с кошкой и ночные чтения книг.
Наконец, удовлетворенная своей работой, я закрыла ноутбук и перевела взгляд на часы. Супер. Закончить с работой в двенадцать дня – это рекорд.
– Кушать хочешь? – перевожу взгляд на ластящуюся Соню. – Сейчас насыплю.
Улыбка моментально слетела с губ, как только я заметила ее «подарок» в гостиной.
– Твое счастье, что ты это сделала не при нем. Фу, Соня, фу!
Что такое отчаяние, я поняла только сейчас. Медведев точно ее выбросит. Да чтоб тебя! Кидаю тряпку, не в силах остановить свой слезный поток. Два часа. Ровно два часа я потратила впустую. Пальцы уже не слушаются, рука как будто онемела. Коленки тоже болят от постоянного нахождения в таком положении. И никакого результата. Ну почему я настолько никчемная?
– Что случилось? – да как он это делает?! Почему я никогда не слышу его прихода?
– Ничего, – как можно спокойнее произношу я, шмыгнув носом. Ну и как скрыть это пятно?
– А ревешь чего?
– Просто в глаз попала кошачья шерсть, вот и слезы текут. Аллергия, наверное.
– Аллергия бы проявилась раньше. Ты с кошкой живешь уже больше недели. Почему на полу сидишь? – вполне дружелюбно интересуется Миша, наклонившись на корточки.
– Просто так. Молилась. На коленях самое то, – Боже, что я несу?!
– О чем молилась?
– О твоем здравии, – вот уж всего ожидала, но точно не того, что Медведев через какое-то мгновение обхватит одной рукой мой подбородок и смахнет тыльной стороной второй ладони мои слезы.
– Так что случилось?
– Я уже два часа оттираю лужу за Соней. Разными средствами, не знаю, как так пропиталось, что осталось пятно. Я, видимо, была сильно увлечена текстами, и не заметила. Наверное, лужица была с раннего утра.
– И?
– Что и? Ты сказал, что, если она еще раз нагадит при тебе, ты ее выбросишь. А след от лужи это не то же самое?
– То же самое.