Наталья Юнина – Sos! Мой босс кровосос! (страница 12)

— Везение имеет свойство заканчиваться, Снежана Викторовна, — слышу над ухом голос Кротова. — Когда в следующий раз решишь что-то у кого-то украсть, имей в виду, что можешь нарваться на того, кто сначала тебя отхерачит, как следует, потом оттрахает во все дыры, а на десерт пустит по кругу. Девочки с милыми и смазливыми личиками пользуются большой популярностью. И как только синяки спадут, сдадут тебя в дешевый притон, где ты будешь обслуживать кучу членов за день. И что-то мне подсказывает, что тебе это вообще не понравится. Ты этого хочешь, дура?

Молчу, не зная, что сказать. Но, кажется, от меня и не требуется ответа. Словно нашкодившего ребенка Кротов хватает меня за воротник ветровки и поднимает с асфальта. Хватаю следом слетевший рюкзачок и в этот момент говнюк, подаривший мне только что несколько седых волос на голове, подталкивает меня в спину.

— Пошла, — грубо бросает Кротов, в очередной раз подталкивая меня, как оказалось, к машине.

Наспех вытираю ладонью мокрые щеки и… совершенно не знаю, как себя вести. Странно, что он вообще со мной заговорил, учитывая, что он каким-то образом стал свидетелем моей очередной кражи. А ведь не воровать — было его четким условием работы. Это ж надо попасться вот так, когда только-только подписала этот дебильный договор. Хуже всего, что как только мы трогаемся с места, Кротов словно набирает в рот воду.

Краем глаза замечаю его нахмуренную морду и выступающую на лбу морщину и понимаю, что он крайне зол. Вдобавок еще руки сжимает в кулак. И тут до меня доходит. Как он вообще мог знать, где я нахожусь? Следил за мной? Ну и зачем ему это?

— Ты на черта это делаешь? — еще бы я сама себе могла это объяснить. — Может, тебе к психиатру надо походить?

— Только вместе с вами. Людям, которые следят за другими, тоже не мешало бы полечиться.

— Слежу? — усмехнувшись, произносит Кротов, обводят меня при этом своим коронным придирчивым взглядом. — Нет, лапочка. Я за тобой пока не слежу. Всего лишь решил сообщить тебе лично об изменении планов и кое-что передать. Но тут уж грешно пропустить кино с тобой в главной роли. Если еще раз так сделаешь, закончишь как я тебе предрек. Вот увидишь. Завтра в семнадцать тридцать у нас поезд, — резко переводит тему, на что я теряю дар речи. Какой еще поезд? Он еще согласен на помощницу в моем лице? — Встреча с консультантом по одежде у тебя отменяется. Но видеть тебя в твоих уродливых шмотках в купе я не хочу. Поэтому держи хоть что-то, — передает мне большой пакет с каким-то неизвестным названием. — Собери с собой все необходимое. Мы едем, скорее всего, надолго.

Следующим мне в руку попадает билет вместе с моим паспортом. Я что не забрала его? М-да… ладно, надо как-то выправлять ситуацию. Что он там обожает? Перловку? Ну, можно и пожертвовать. Достаю из рюкзачка банку и протягиваю Кротову.

— Хотите? Это каша перловая с говядиной, — Кротов еще больше хмурит лоб. Таня меня обманула? Или он брезгует с банки? — Она белорусская. Батька плохого не сделает.

Эх, была не была, сейчас как открою, так сразу слюной тут все закапает. Достаю из рюкзачка ножик и протыкаю им банку. С трудом открываю ее и понимаю, что что-то не так. Прям сильно не так, судя по специфическому рыбному запашку в машине. Это что за фигня? Всматриваюсь в банку — рыбная консерва. Вот же дрянь продавщица!

— Останови здесь, — Кротов кивает своему водителю, когда тот останавливается недалеко от моего дома. — Снежана Викторовна, дойдет сто метров своими ножками.

— А рыбки… рыбки не хотите?

— Кыш отсюда вместе с банкой. И чтобы завтра без опозданий.

Глава 10

Глава 10

Раз, два, три четыре, пять… молчание начинает доставать. Гипнотизирование телефона уже порядком надоедает. Где ж ты, воровка моя ненаглядная? Ну, неужели не открыла пакет с одеждой? На черта тогда спрашивается я вообще тратил время на личную доставку? Хотя, если бы не решил прошвырнуться к ней лично, не застал бы столь интересный эпизод. Тоже мне, Робин Гуд в женском обличии.

И ведь кто-то там свыше мне просто жирно намекает — оставить эту девчонку в покое и не ввязываться в столь сомнительное дело. То, что у нее проблемы с башкой — факт. Напрочь отсутствует инстинкт самосохранения и здравый смысл. С ее воровскими замашками можно конкретно встрять, да еще и на бабки попасть. Но ведь… интересно же. А интерес ни за какие деньги не купить.

И при этом сам не могу объяснить, чего жду от ее звонка. Ну что она мне может сказать? Не буду это надевать? Ведь простая же как пять копеек. А с другой стороны, нереально сложная как сопромат, упокой его мерзкую душу. Хрен угадаешь, что ляпнет в ответ.

Смотрю на вибрирующий мобильник и испытываю какое-то нереальное ликование, увидев на дисплее знакомое имя. Перевожу взгляд на зеркало. Боже, когда на моей роже я в последний раз наблюдал такую придурковатую улыбку?

— Тебе не кажется, Снежана Викторовна, что звонить в столь поздний час, когда я могу быть не один и чем-то занят, не лучшее решение?

— Уверена, что, если бы вы были заняты или не один, вы бы не взяли трубку. Итого: вам интересно зачем я звоню. Я хотела спросить про еду. Раз в мои обязанности входит осуществление доставки еды в ваш офис, значит в поезде я тоже ответственна за еду? Что мне взять для вас?

— Ничего. Я буду есть в вагоне ресторане. Разве это не очевидно?

— Как-то не подумала. Там обычно дор… некачественно.

— Некачественно брать с собой еду на два дня. Это все, что ты мне хочешь сказать? — ну не разочаровывай меня.

— Не все. Я тут открыла пакет и… ваша ля перда мне врезается… в перда.

— Деточка, расшифруй.

— Ваши трусы за хренолиард рублей ля перда мне врезается туда, куда я сказала. И хоть в вашей записке стоит «обязательно к ношению» — я не могу такое носить. Вторые еще куда ни шло, хотя тоже вызывают у пятой точки суицидальные мысли, — ну не даром ждал. Благо хватает выдержки не рассмеяться в ответ на будущие страдания ее задницы.

— Во-первых, ла перла. В переводе на русский — это жемчужина, а не перда. Один из лучших брендов нижнего белья. Во-вторых, оно для платья, которое ты наденешь на встречу сразу после приезда. В-третьих, я не принимаю твоих отказов. Я говорю — ты делаешь.

— Вы часто носите трусы, жемчужина которых встревает вам в сердцевину пятой точки?

— Бог миловал. У меня, к счастью, колбасно-яичная ферма, а не устричная. Мне по статусу не положено такое носить, а тебе — да. Мужайся, Снежана Викторовна, — вот удивительно, при ее недавнем образе жизни и явном использовании нецензензурщины в лексиконе, она еще ни разу не послала меня вслух три буквы. Терпеливая.

— Кстати, про платье. Оно короткое и… не для меня. Можно я буду на этой встрече в брюках?

— Нельзя. Ты должна быть в платье. И чтобы закрепить твое послушание, завтра я жду тебя в поезде в ла перла.

— Которые… в перда?

— В полуперда. И в дорогу надень наряд, что я купил помимо платья.

— А что будет, если я приду в другом?

— Ты будешь уволена. Можешь сразу сэкономить свое и мое время и не появляться в вагоне, если не исполнишь, что я сказал. Спокойных снов, Снежана Викторовна.

К гадалке не ходи, спать сегодня она не будет. Впрочем, как и я. И если последний факт меня традиционно не радует, то от звонка я определенно получаю удовлетворение.

Расположившись в купе, я начинаю гадать в чем заявится девчонка. Девяносто процентов — безразмерные штаны и бабкин балахон. Оставшиеся десять — что-то относительно приличное, но точно не выбранный наряд. Но если не взяла платье, ей точно конец. И пока я прокручиваю в голове варианты ее прикида и поведения, до меня вдруг доходит, что до отправления поезда остаётся десять минут. Хуже матерящихся баб, разве что непунктуальные дуры. Ну, дорогуша, ехать тебе теперь на верхней полке два дня.

Когда до отправления остается несколько минут, злость заполняет каждую клетку тела. Звонить этой сопле самому в мои планы не входило. Но ведь теоретически могло что-то случиться. Набираю ее номер и… телефон выключен.

Выхожу из купе и открываю окно. Всматриваюсь в провожающих и понимаю, что нет, не прибежит она со словами «здрасте, мое опоздание не в счет. Поезд-то не уехал». А вот теперь уже поздно. Легкий толчок и мы трогаемся с места. Медленно набираем скорость, я же почему-то как полный дурак пялюсь в проход. Нет, не придет. Препаршивое чувство.

Разочарование. Да, пожалуй, это оно. Это все из-за трусов? Да любая девка за такие трусы как минимум отсосет, а эта… слов нет. На хера я вообще их купил? Ну и приперлась бы на встречу с полосками на платье. Дура, взяла и все испортила.

Отпускаю охрану на свои места, сам заваливаюсь в купе. Минут десять неотрывно смотрю на минимизированное пространство коробчонки, гордо именуемое купе и в очередной раз испытываю к себе чувство ненависти. Два дня… твою мать, целых два дня, когда можно справиться за три часа. Чему быть — того не миновать. Суждено сдохнуть, значит так и случится. А какая разница в самолете или коробчонке? Так бы дальше и рассуждал, если бы в купе не постучали. Открываю дверь, стоит проводница, а позади нее охрана.

— Здравствуйте. Вот твое место, девочка, — грубым голосом произносит проводница, смахивающая больше на коренастого мужика. Отходит в сторону, пропуская… Снежану. — Что же вы, папаша, за дочкой не следите? Она вагоны перепутала.