Наталья Юнина – Слабонервным не входить! (страница 62)
Саша демонстративно берет из моей руки морковку и откусывает ее со смачным хрустом.
– Ну, пойдемте, девчонки, десять тысяч шагов сами себя не находят. А для здорового дня нужно непременно десять, да, Наталь? – сорок лет, а ума нет. Поддевать меня при ней? Серьезно?
– Чушь. Это уловки маркетологов, чтобы такие, как вы, покупали часы и шагомеры. И да, морковь без жира не усваивается, так что бесполезно, – вот же умная гадкая зазнайка. Прибить охота! Ну, или хотя бы окунуть головой в снег.
– Несмотря на то, что это уловки маркетологов, научно доказано, что люди, отдающие предпочтение ходьбе, имеют более здоровые сосуды.
– Ну, все правильно. В вашем преклонном возрасте это очень важно. Так что пойдемте, – прибью!
– Что значит в преклонном, Арина? Ничего, что мы вообще-то молодежь по рамкам ВОЗ? – так себе, конечно, аргумент.
– Да, ладно? А до скольки у нас молодежь?
– До сорока пяти. Ты и чего-то не знаешь? Удивительное упущение, – ай да Наталья, ай да молодец! Поддевать в ответ малолетку – самое то для взрослой тети.
– Попкорн в студию, — усмехаясь, произносит Полуянов. — Ну и масло, конечно, чтобы морковочка усвоилась. Продолжайте, продолжайте, девочки.
Зыркнув на него взглядом строгой маман, перевожу взгляд на Арину, явно подбирающую какую-нибудь очередную подколку.
– Я, конечно, много чего не знаю, но считать умею. Не знаю, что там говорит ВОЗ, но ты уже вполне можешь быть бабушкой, так что никакая вы не молодежь, – а вас, челюсть, я попрошу остаться. Я с трудом пережила Сашино «теть Наташ», а тут сразу бабка! Ни фига себе повышение. Только я хочу возмутиться уже не фильтруя речь, как эта зараза продолжает меня закапывать! – В семнадцать родила дочь, а затем твоя дочь родила тебе внучку тоже в семнадцать. Вот и получается тридцать четыре. Так что вполне себе бабушка.
– Баб Наташ, я в ахере. Но ты, держись. Давай морковку на пару погрызем. Главное зубы не сломать, – перевожу на Полуянова гневный взгляд.
– А ты чего радуешься? Если она может быть бабкой, то ты вообще прадед, –морковь так и застревает во рту Полуянова после слов Арины. – Я читала про парня, который стал отцом в тринадцать лет. Если бы ты им стал в таком возрасте, а твоя дочь в четырнадцать матерью, а ее дочь родила бы тебе правнучку в четырнадцать, то ты бы стал как раз прадедом в сорок один.
– Не нервничай так, прадед Саша. Давление в твоем возрасте опасно. То ли дело я, всего лишь бабка, – не скрывая издевки, произношу я.
– Вообще-то, если мне не изменяет память, какая-то девочка родила однажды в одиннадцать. Одиннадцать на три – тридцать три. Так что, пробабка Натаха, мы в одной лодке плывем.
Это уникум, а не малолетка. Она нас уела. При этом впервые вижу на ее лице улыбку. И не только. Она ржет, от того, что мы готовы собачиться из-за возраста. Супер!
– Вообще-то, Арина, пока я могу родить, я не бабка, – опускаю руку на живот, демонстративно поглаживая через куртку. Ну, и кто из нас малолетка?
– Ты что беременна?!
К сожалению, мой мозг не всегда способен генерировать фразочки, способные поставить на место любого. Спасибо Гене, что он не дает мне тупить с ответом. Четвероногий разрывается в лае в нескольких метрах от нас, что для него совсем не характерно, учитывая, что на улице он всегда душка.
При виде «клада», который находит Гена, меня начинает подташнивать в прямом смысле слова. И нет, я не брезгливая, но вид измученных животных вызывает во мне неконтролируемый всплеск эмоций и неприятных ощущений. Облезлая и изможденная худая кошка, никак не реагирующая на собачий лай, но определенно еще живая, судя по грудной клетке, и рядом с ней в коробке три мертвых котенка.
Арина, не мешкая, наклоняется к коробке и начинает что-то делать с котятами, я же пытаюсь утихомирить непрошенную тошноту.
– Вот этот жив! Точно жив! – восклицает она и смотрит на меня жалобным взглядом. Да, блин! Как нас там учили? Если не знаешь, что делать, делай вид что знаешь и создаешь активную деятельность. – Ты же врач, сделай что-нибудь! Пожалуйста.
Отличное решение прогуляться по лесу и показать какой я хре…хороший врач. Ладно, соберись, тряпка. Как можно реанимировать котенка? Наверняка все же не всей рукой, а пальцем. Большим? Куда надавливать? Черт!
– А ты какой врач? Реаниматолог? – с надеждой в голосе интересуется она, на что Полуянов начинает кашлять.
– Почти. Я, как и реаниматолог, имела дело с мертвыми.
– Вот сейчас не лучшее время хвастаться былыми заслугами, – шепчет Полуянов.
– Что значит с мертвыми? – не унимается Арина. – Какой ты врач?
– Патологоанатом.
Глава 49.
Чувствую на себе взгляд Полуянова, но поворачиваться не спешу. Не надо быть провидицей, чтобы не понимать – он зол. Оно и понятно. Не так мы планировали провести день.
– Как называют человека, который ищет проблем на свою задницу? – вдруг произносит Саша. Нехотя поворачиваюсь к нему.
– Наташа?
– Я думал что-то вроде дура, но так более емко. Все правильно. Наташа – это диагноз.
– Скажешь тоже.
– Во всей этой ситуации есть один жирный плюс, – наконец, произносит Полуянов, поправляя сползшие с ног бахилы.
– То, что у тебя, вопреки твоему желанию, появится кошка и котенок, потому что ты не сможешь их выбросить после того, как они поправятся? – смотрит на меня так, словно брякнула чушь, но ведь любому понятно, что Арина с вероятностью девяносто девять процентов попросит не только выходить котенка, но и оставить его себе.
– Нет.
– То, что мы все же находили десять тысяч шагов?
– Нет.
– Может быть, ты рад тому, что тебе выставят внушительный счет за пребывание животных в стационаре?
– А здесь как-то можно вывести в положительное русло? – усмехаясь, произносит Саша.
– Разумеется. Когда человек отдает свое во благо кому-то, к нему приходит новое и хорошее. Этакий энергообмен.
– Ну, хорошо. Справилась с сочинительством на пять. Молодец. Но снова нет.
– Тогда я даже не знаю, какие еще могут быть плюсы в сложившейся ситуации.
– Никогда не думал о тебе в качестве врача. Но после того, как ты что-то сделала с дохлым котенком, а после он зашевелил ртом и не только им, у меня что-то внутри всколыхнуло. А, когда ты взяла стеклянную ампулу и открыла ее щелчком пальцев, у меня чуть ли не встал. Это оказывается так охрененно, когда живешь с врачом. Не страшно умирать, зная, что тебя могут реанимировать твой личный врач, – Боже, какая речь. Знал бы ты, что это все случайность. Стоит ли об этом говорить восхищающемуся мною мужчине? Однозначно нет. – Кстати, а что за ампула была?
– Для восстановления дыхания, – не задумываясь вру я. Ну не говорить же, что я открыла ампулу с соком алоэ, купленную для маски от морщин, чтобы сделать вид, что хоть что-то делаю после того, как задохлик задышал после моих странных манипуляций пальцами по его грудной клетке. Пусть эта тайна уйдет со мной. В конце концов, после этого мной восхищается не только Саша, но и Арина взглянула на меня по-другому. И чувствую, что это однозначно даст свои плоды в улучшении наших отношений.
– Кстати, с чего ты решила, что мы оставим это дохлое семейство себе? Это исключено. Гена не потерпит кошек, – да кто тебя и его будет спрашивать? Как миленький поведешься на манипуляции Арины. Стоит ли ему об этом говорить сейчас? Однозначно нет.
– Ага.
– Я планирую отправить сегодня малую домой и провести вечер спокойно.
– Ну, и правильно. Дедулям надо высыпаться. Ложись пораньше баиньки, но сегодня без меня. Сегодня я встречаюсь с Катей. Будем праздновать покупку ее авто и не только.
– Ты пригласишь ее к себе? Или пойдешь на ночевку к ней?
– Ни то, ни другое. Мы пойдем в клуб.
– Очень смешно.
– Ага.
Если бы не подошедшая Арина и почти сразу за ней ветеринар, принявший полуживое потомство, возможно, Саша и узнал бы, что я не шучу.
***
Идея праздновать покупку Катиного авто в клубе действительно так себе. И дело вовсе не в возрасте, просто меня неумолимо клонит в сон. Сейчас бы залечь на диван, а не вот это вот все.
Катя щебечет про своего железного коня, я же думаю только о том, как забраться в кровать. Перевожу взгляд на вибрирующий мобильник.