Наталья Юнина – Слабонервным не входить! (страница 40)
– Ну, помоги! У меня правда не получается, я хочу обратно. А оно никак. Ну, пожалуйста.
– Давай по имени.
– Александр Владимирович, пожалуйста. И извините за тыканье.
– Ты не поняла меня. Мы не на работе. По имени, – смотрит на меня явно не вдупляя.
– Пожалуйста, Александр?
– Нет.
– Саша не будь гондоном, помоги даме достать жопу из тисков.
– Ты романы так же пишешь?
– Как?
– Романтично, твою мать.
– Разумеется, романтичнее.
– Ну, так еще раз потренируйся.
– Саша, вытащи меня.
– Ну, хорошо что не вытащи из меня.
– Фу, какой же ты пошляк.
– И это говорит женщина с застрявшей в чужой машине жопой?
– Ну, пожалуйста, Саша! – я абсолютно трезв, списать мини эйфорию от ее произнесенного: «Саша» на алкашку не получится. Вынужден признать – мне нравится, как звучит из ее уст собственное, не слишком впечатляющее в коротком варианте, имя. – У меня все затекло.
– Ладно, Наталья, свет моих очей. Идем спасать твою задницу.
И мысли не было все переводить в пошлость и думать о сексе. Исключительно только поддеть Вменько разговорами ранее про минет.
Однако, когда залез на заднее сиденье и устремил свой взор на ее обтянутую юбкой задницу, здравые мысли из головы решили эмигрировать в неизвестном направлении. Рука сама потянулась к подолу то ли ее платья, то ли ее юбки. И клянусь, пальцы сами задрали черную ткань вверх, оголяя бедра. Серьезно? Чулки, твою мать?
Между нами нет никаких отношений, стало быть, и обязанностей. Но я конкретно охренел от увиденного. Какого хрена чулки? Потрахаться с кем-то собиралась?! Где они вообще шастали? Сам не понимаю, как поддел кружево чулка.
– Что ты делаешь?
– Проверяю масштаб катастрофы.
– И что там?
– Чулки.
– Рваные? Блин! Полтора косаря на эту фигню! Знала же, что не нужно было надевать.
Ну да, надо было просто с голой жопой идти. Если еще пару минут назад мне хотелось подшутить над ней, учитывая ее позу, то сейчас необоснованная злость затмевает это намерение. Единственное желание – взять ремень и исполосовать ее задницу. Хорошая новость – ремня на джинсах нет.
Я бы мог и дальше держать ее в таком положении, смотря на то, как она виляет задом, но, во-первых, я не железный, во-вторых, взбесила. Домой нафиг отвезти и дело с концом.
Если первой мыслью было отвезти ее к себе, дабы проследить, чтобы эта бестолочь не захлебнулась собственной рвотой в невменяемом состоянии, то теперь я отвадил от себя эту мысль. Она вполне себе вменяема, чтобы остаться одной дома. А мне нужно от греха подальше домой к себе. Одному.
Наклоняю Вменько резко вперед, чтобы высвободить карман ее куртки, застрявший в подлокотнике, а затем резко тяну на себя.
– Господи, спасибо, – облегченно выдыхает Вменько, откинувшись на сиденье. – Фух, устала. Жарко, – расстегивает курту и неуклюже снимает ее. Платье со спущенными рукавами и оголенными ключицами. Совершенно точно без лифчика.
– Можешь выйти на улицу и охладиться.
– А у тебя есть попить?
– Испей из лужи, – да что со мной такое? Выбираюсь с заднего сиденья и пересаживаюсь на свое место.
Вменько, оправдывая свою фамилию, тоже выходит из машины. Не удивлюсь, если из лужи попьет. Хрен там. Садится на пассажирское спереди.
– Тебе в зад, Невменько.
– Меня там укачивает.
– Пристегнись.
– Мне шею натирает эта хрень. Я заплачу полторы тысячи рэ, если тебе придет штраф, – улыбаясь произносит Наташа, доставая заколку из волос. Ну, давай шевелюрой тут своей еще потряси. Бля, кого я обманываю?
Обворожительная чертовка. Может, набрать скорость и резко тормознуть, чтобы ее на хрен вырубило? Заодно и носик подправит, чтобы было как у меня. Будет оттенять меня. Не. Негуманно это, Полуянов.
Стараюсь абстрагироваться от всего и думать о чем угодно, но взгляд так и падает на ее ноги.
– Где так нажрались?
– В клубе.
– Зачем?
– Обмывала покупки. Чтобы хорошо носились.
– А в парк зачем поехали?
– Да чо-то мужики приставали.
– Да действительно чо. В клубе, да в чулках.
– Лично я подовов вообще не давала.
– Подовов ты не давала. Только поводов.
– Что ты щас сказал?
– Только то, что сказал.
– Вот щас сложно было.
– А то. Спи.
– Я не хочу. Слушай, ты такой умный, так хорошо знаешь теток, а вот чо ты со своей…блин, как ее звать-то. Ну рыжей.
– Аня.
– Вот с Аней. Вот ты же знаешь, что она хочет за тебя замуж. А ты ей этого не даешь. Ты зачем с ней тогда? Ты же ее не любишь.
– Потому что удобно.
– Но ей-то нет. Это неправильно.
– Встречный вопрос. А ты зачем замуж выходила, Наташ? – как специально, приходится тормознуть на красном свете светофора. Смотрит прямо мне в глаза и начинает улыбаться. По глазам вижу, что на вопрос не ответит. А мне хочется получить ответ на этот вопрос.
– Я тебе говорила, что у тебя красивые глаза?
– Нет, но я и так в курсе. Так что там с ответом на мой вопрос?
– Тебе сигналят.
Вот же зараза. Трогаюсь с места. Понимаю, что надо смотреть на дорогу, ибо не хватало еще кого-то покалечить, но так и хочется повернуться к Вменько. Кожей чувствую, что она смотрит на меня.
– Наверное, мне тоже было так удобно, – вдруг произносит она, от чего я машинально поворачиваюсь к Наташе. – Нет. Не наверное. Точно. Я хотела сбежать из семьи, чтобы не быть нянькой младшему брату и не выполнять обязанности главной по дому. Меня достало, что все и всё на меня скидывали. Почему бы не выйти замуж за красивого препода, втюрившегося в перезревшую студентку? Да, я отвратительна, Александр Вовович. Мне тоже было удобно.