Наталья Юнина – (Противо)показаны друг другу (страница 10)

— Стой, — неожиданно шепчет мне в губы. — Я тут не хочу. Только на кровати, — уверенно произносит она, прикусив нижнюю губу. Что-то в ее взгляде сейчас есть. Не задумывался особо над ее внешностью. Симпатичная, не более того. Но сейчас могу сказать, что с разметавшимися по дивану волосами, розовыми щеками и припухшими губами, при полном отсутствии штукатурки на лице, она гораздо больше, чем просто симпатичная.

— Ладно, пошли, — нехотя соглашаюсь я, вставая с дивана. Подаю Лиле руку и тяну на себя. Она наклоняется к полу и подхватывает сумочку. — Топай на второй этаж, — подталкиваю ее, сам же смотрю на ее задницу. Вот это прям красота. Мечта силиконовых девок. Это не искусственный нелепый бампер, который страшно потрогать.

— Сюда, — теперь уже охрипшим голосом произношу я, открывая дверь в свою спальню.

— А у тебя дома никого нет?

— Нет.

— Это хорошо.

— Шикарно, я бы сказал, — выхватываю сумку из ее руки и кидаю на кресло.

— Класс! — потирает руки, глядя на кровать. — Слушай, почему у тебя так чисто? Что-то это подозрительно, — задумчиво отмечает Лиля, рассматривая комнату. Я же не раздумывая стягиваю с нее толстую бретельку комбинезона.

— Твоя подружка предположила, что я маньяк. Может быть, поэтому?

— Точно, нет. Маньяки другие. Они скрывают свои намерения. Ты же говоришь о них четко. Так что, откуда такая любовь к чистоте?

— Брат привил с детства.

— Ну какой же у тебя все-таки классный брат.

Сука! Убью! От злости толкаю Лилю на кровать.

— Так, стоп, — выставляет руку вперед, как только я над ней нависаю.

— Ну что опять?

— Ты сверху, но сначала я познакомлюсь с Филипочком.

— Еще раз так его назовешь, я тебя накажу. Серьезно.

— Оставишь без сквирта? Моя Марьиванна переживет, — отталкивается от меня и перекатывается на бок. — Расслабься, — сама тянется к моему лицу и проходится губами по моим. — Я, так уж и быть, сделаю тебе минет.

— Нет.

— В смысле?

— Я тебе не доверяю. Откусишь еще на хрен.

— За кого ты меня принимаешь? — обиженно произносит Лиля, нахмурив брови. А может, я и вправду сгущаю краски.

— За Синичкину. Ладно, давай, — откидываюсь на кровать, параллельно наблюдая над склонившейся надо мной Лилей.

Она, как ни странно, без каких-либо издевок принимается расстегивать на мне рубашку. Очень даже ловко. Полностью снимает ее с меня и проводит ладонями по груди. Хорошо. Просто охренительно хорошо, что у нее короткие ногти. Хватается за ремень джинсов и пытается их стянуть с меня. А не тут-то было.

— Ну жопу-то приподними.

— Только после того, как ты скинешь с себя комбез. Я голый, а ты в одежде? Обойдешься. Снимай давай, — подкладываю руки под голову и начинаю наблюдать за тем, как она снимает с себя джинсовую хрень.

А под ней простая футболка и трусы. Последние это что-то с чем-то. Розовые с кричащей надписью «Обожаю мальчишек. Они такие дураки». Да, деточка, не трахаться ты сюда пришла. Вот только зачем?

— Все? Теперь поднимай зад, — дебил. Однозначно дебил, ибо согласиться на это может только он. — Прикольные у тебя, однако, трусы, — усмехается Лиля, глядя на мои боксеры со сперматозоидами.

— На свои посмотри.

— Ну да, один-один. Я сейчас вернусь, — хватаю ее за руку, как только она пытается привстать с кровати.

— Куда собралась?

— За презиком. Я только с ним.

— Минет тоже?

— А то. Гадость всякую в рот брать. В смысле что-то чужеродное. У меня без презика туда только съедобное попадает. Ну и паста зубная. Я быстро, — отпускаю ее руку.

Синичкина и вправду появилась на кровати очень быстро. С улыбкой на лице и презервативом в руке. Странно. Может, и не нужно ждать от нее подвоха. Вновь тянется к моим губам, полностью перехватывая инициативу на себя. Я бы сказал — открыто напирает, шаря руками по моему телу. Какая на хер разница, что происходит, если мне в принципе хорошо. Сам не понял в какой именно момент мое запястье оказалось приковано к изголовью. Наверное, когда захотел протянуть руку к Синичкиной. Ну, стерва. Резко вскакивает с кровати и натягивает на себя комбез. У меня впервые, сука, нет слов.

— Я шла не к тебе, Егорушка. А всего лишь возвращалась домой после посидушек у Ани. Ты бы корону приспустил уже со своей башочки. Сдался мне секс с тобой, как собаке пятая нога. Теперь кукуй, дорогой, на своей кроватке до возвращения братика. Если он, конечно, придет сегодня.

— Ты вообще знаешь, что бывает за такие шутки?!

— Это не шутки. Видимо, Боженька на моей стороне. Я-то хотела просто раздраконить и не дать, а тут прям все для меня. Точнее для твоего наказания. Просто око за око. Меня из-за тебя уволили, стало быть, я потеряла из-за тебя деньги. Ты в меня кинул членом, испортив его. Я снова попала из-за тебя на бабки. Это был курьерский заказ, Егор, а не мои тайные желания. Мне деньги достаются, в отличие от тебя, — обводит взглядом комнату. — Не так легко. Точнее — трудно. Я их, снова в отличие от тебя, зарабатываю сама. Полежи тут и подумай над своим поведением. Не надо меня причислять к своим привычным давалкам. Досвидули. Надеюсь, до первого сентября, — хватает сумочку и выходит из комнаты, оставив дверь открытой.

Ну, сука! Обдумывал я, разве что, все четыре часа тупой лежки на кровати планы мести для Синичкиной. И только на пятый час с переполненным мочевым пузырем до меня дошло. Не хотела она со мной трахаться, чтобы подобраться поближе к Богдану. Не хотела. Отлегло. Реально. В какой-то момент стало даже хорошо от этого осознания, и я невольно отодвинул месть на задний план. Вот только как бы еще выбраться отсюда? Сам не понял, как начало клонить в сон.

Где-то на задворках сознания понимаю, что мне снится сон, иначе никак не могу объяснить тот факт, что Лиля не только вернулась в комнату и продолжила меня целовать, но еще и начала активничать рукой в моих штанах. И только, когда моя рука стала мокрой, я понял, что меня лижет собака. Открываю глаза и перевожу взгляд со своей слюнявой руки, которую-таки лижет плешивый, на сидящего на кровати Богдана. Да, Синичкина, вот за этот позор я тебе отомщу.

— Я тоже наконец-то рад тебя видеть, а то все как-то не пересекаемся, живя в одном доме, но рад я все же не настолько как ты, — переводит взгляд на мой стояк, к счастью, прикрытый трусами.

— Отвали.

— Для человека, прикованного к кровати розовыми наручниками, ты слишком борзый. Давай побеседуем, что ли, мальчик мой.

— Только после того, как отолью. Я так пять часов уже лежу. Ты мне брат или кто? Помоги выбраться. Рука затекла.

— Только потому что руки тебе пригодятся для профессии, я помогу быстрее, чем хотелось бы. А ты пока готовь рассказ.

— Отвали.

— Что ты сказал?

— Готовлю.

Глава 7

Звонкий собачий лай разбудит даже мертвого. Еще не открыв глаза, могу с уверенностью сказать, что во дворе темень, а на часах, в лучшем случае, шесть утра. Слишком рано для того, чтобы встать с постели. И тем не менее, еще несколько минут лая плешивого, и я поднимаю свою задницу с кровати. Перевожу взгляд на часы — половина шестого. Ну кто бы сомневался. Подхожу к окну и открываю шторы.

За окном не только темень из-за затянувших небо туч, но и мерзкий моросящий дождь. Ну и на «десерт» — подтягивающийся на турнике Богдан. На двадцатом разе я перестал считать его заходы. Сколько он до этого подтягивался — хрен знает. Выносливости моего брата можно только позавидовать. Кто еще может вот так дисциплинированно выполнять привычные для себя действия в такую рань, когда собственная дочь лежит в больнице. Когда на работе до хера проблем. Когда вообще все через жопу. Хотя, кого я обманываю? Я завидую не только его выносливости. И если раньше я хотел стать похожим на него в профессии, то теперь хочется обскакать его во всем.

Как бы мне хотелось разозлиться и возненавидеть его, чтобы ненависть двигала меня в достижении целей, ибо это мощный катализатор. Вот только не получается взрастить в себе эту самую ненависть, даже за очередную переметнувшуюся к нему девку.

И не сказать, что мне сдалась уже его Аня. Да — нравилась. Да — красивая. И да — хотелось бы ее трахнуть, чего уж греха таить, но все это херня по сравнению с тем, что важен сам факт того, что она ушла к нему. Не к кому-то, а к нему! Не смог его и здесь обскакать, даже с приличной порцией лапши на уши. Снова не смог. Это и бесит. Охренеть как бесит.

Куда было бы проще его возненавидеть и гадить по-крупному, вот только не могу, ибо он сам же меня и воспитал по-другому. Не могу. Не получается. Он мне дал все. Где бы я сейчас был, если бы Богдан не забрал меня к себе? А ведь не каждый девятнадцатилетний пацан, имея собственную малявку дочь, взял бы на попечение шестилетнего братца, который всем своим существованием напоминал о нашей общей шлюхастой мамаше.

Мда… сейчас бы я был другим, если бы тогда попал в детдом. Вероятнее всего, озлобленным, но, сука, выносливым и более целеустремленным. Хватким. Как все детдомовские и деревенские. Батрачил бы с утра до ночи, чтобы к тридцати иметь все. Батрачить… В память резко врезаются слова Синичкиной «мне деньги достаются, в отличие от тебя, не так легко. Точнее — трудно. Я их, снова в отличие от тебя, зарабатываю сама». В этом и есть суть. Нет у меня стимула батрачить, ибо эти самые бабки мне достаются легко от брата. Их достаточно для того, чтобы жить, как хочется. Однако в настоящий момент это уже не вопрос денег. По хер, что скоро учеба. Устроюсь на работу. Может, санитаром, если не будет мест медбратом, но устроюсь. Без помощи кого-либо. По хер, что буду получать копейки. Утру нос Синичкиной. Бредово, конечно, и по-детски. Ну и по хрен.