Наталья Юнина – Кончай печалиться, и тебе мужика найдем! (страница 23)
– Если ты сейчас же не прекратишь ныть, я оставлю тебя в лесу.
– Я не ною.
– А что ты делаешь последние десять минут?
– Переживаю о том, что съеденный таракан или еще какая-нибудь живность отложит во мне личинки.
– Таких как ты живность не любит, так что не приживется. Алкоголь все нейтрализует.
– Но ты запретил мне больше пить.
– Можешь сделать глоток шампанского, чтобы убить вкус насекомых.
Что, собственно, я и делаю. Правда, много выпить Костя мне не дает.
– Костя?
– Не ной, Христа ради. Это из-за тебя нас высадили из такси. Так что обижайся на себя за то, что мы идем пешком.
– Ты даже не выслушал.
– Я весь внимание.
– Ты говорил, что нам ехать минут двадцать. А сколько осталось идти?
– Я дойду через минут десять. Ты к утру.
– Как так?
– А вот так, если продолжишь на каждом шагу сплевывать уже покинувших тебя возможных насекомых.
– Ладно. Только не бросай меня.
– Мы в ответе за тех, кого напоили. Правда, в твоем случае напоила ты себя сама. Держись за меня крепче.
– Ага. Отвлеки меня, пожалуйста, от съеденного печенья.
– Хорошо. Давай поиграем в «крокодил». Я найду список вопросов, ты на них отвечаешь.
– Давай, – радостно соглашаюсь я.
– Что есть у каждой практичной женщины после тридцати?
– Лишний вес?
– Это практично?
– Конечно. Если мы попадём на необитаемый остров, ты умрешь быстрее меня, потому что у меня есть запас жира. А у тебя-то тут кубики.
– Малыш, ты умрешь первая от своего языка. Так что держись за мои кубики. Давай ещё ответ.
– Целулул…целли…целлюлит, блин.
– А здесь в чем практичность?
– Я сэкономлю любителям апельсинов деньги. Они, когда увидят апельсиновую корочку на бедрах, так и апельсины перехочется. П – практичность и экономия.
– Такой логики я еще не видал.
– Да, я такая, – заплетающимся языком произношу я, спотыкаясь на дороге. Благо, мой новоиспеченный супруг не дает мне упасть.
– Так, слушай еще раз вопрос с подсказкой. Что есть у каждой практичной женщины после тридцати? Они складывают это друг в друга.
– Пакеты. Пакет в пакете!
– Бинго, – улыбаясь произносит Костя, смотря в смартфон. – Давай дальше. Так говорят про женщин, у которых крутая тачка.
– Тупые овцы?
– Нет. Говорят одним словом в виде глагола, как правило, мужики.
– Насосала!
– Да, Мальвеночек.
– А я нет.
– Я в курсе. Оттого ты без машины и с ипотекой.
– Как-то звучит не очень.
– Напротив. Очень даже очень. Меня все устраивает. Давай дальше. Что против нас очередной раз ввела Европа?
– Эээ... Херню, на которую нам похрен, а они думают, что нам не по хрен?
– Почти. А литературно?
– Санкции.
– Чуть другим выражением.
– Пакет санкций. Нет, не так. Пакет санкций, который мы привычно зафигачим пакет в пакет.
– Умничка. Следующий вопрос. Какая твоя любимая еда?
– Жареная картошка с салатиком из помидоров и огурцов со сметаной, пюре с котлетами, жареные пельмени. Мясо по-французски, в котором нет ничего от лягушатников. Макароны с сыром. Сосиски, колбаса.
– Верно. Следующий вопрос. Какой твой любимый фильм?
Не раздумывая называю три фильма и снова оказывается верно. И так, кажется, еще десяток, если не больше, вопросов.
– Я так еще никогда быстро и много не угадывала в крокодиле. Класс.
– Да, ты умничка. Тебе надо куда-то на конкурс поехать.
– Ну нет, там вопросы сложные. Не то, что твои последние.
– Раз, два, три, четыре, пять, шесть…, – перевожу взгляд на Костю, остановившегося у чьего-то дома. Стоит и улыбается, сверля меня пронзительным взглядом. А затем снова продолжает. – Семь, восемь, девять, десять.
И тут до меня доходит.
– Ах ты, гад! Ты меня развел, как последнюю лохушку.
– Зато смотри, как много я о тебе узнал и ты не ныла о насекомых. Мы пришли. Давай за мной, только аккуратно. Тут обычно куриный помет везде. Моя тетка не очень чистоплотна, если честно.
– Как ее зовут?
– Баба Женя.
– Фу, так некрасиво.
– Это не город. Тут так принято. Стоять, не падать. Лучше присядь на лавку, – подталкивает меня к ней, я же всячески сопротивляюсь.
– Я вообще-то сама в состоянии стоять на своих двух. И вообще, я как оловянный солдатик. Иди предупреди, что жена твоя приехала.
Кажется, я начинаю трезветь, когда вижу женщину в метрах двадцати от меня, ибо смотрит она на меня недобрым взглядом, пока Костя ей что-то объясняет. Трезветь-то я и вправду начала. Это хорошо. Но то, что тетка Кости стала иметь две головы – плохо. Еще хуже становится тогда, когда оловянный солдатик заваливается в бок и падает в кусты, ни на грамм не сгруппировавшись. Действительно… оловянный.