Наталья Юнина – Кончай печалиться, и тебе мужика найдем! (страница 17)
– Да.
– Где?
– Напрягай, извилины.
– Костя!
– Напрягай извилины, – по слогам повторяет он и оборачивает себя полотенцем. А затем направляется к двери.
– Стой!
– Что?
– Не оставляй меня одну.
– Чего это?
– Ты мне муж или кто?
– Ну так иди со мной, если не хочешь быть одна.
Ненавижу. Просто на дух не переношу состояние, когда я что-то не очень знаю. Незнание – это слабость и уязвимость. И сейчас, когда я выхожу вслед за Костей, чувствую себя полной слабачкой.
Мы оказываемся еще в одной клетушке, в которой, о чудо, находятся наши вещи. Точнее – Костины. Моих нет. Зато есть бутылка с водой, которую я тут же хватаю и принимаюсь жадно глотать. Когда я выпиваю половину, Костя забирает бутылку и аналогично справляется с сушняком.
Паника. У меня начинается самая настоящая паника, когда мой, блин, муженек через считанные секунды оказывается одетым, а я по-прежнему в простыне.
– Ну, не бросай меня, – хватаю его за руку. Ощущение дежавю. Только держал меня он. Точно! Когда активно зазывал в свою квартиру.
– Аль, у меня жизненно-необходимые дела, подожди меня здесь.
Где-то минуту я жду, а затем спускаюсь вслед за ним. Босяком по ужасно неудобной лестнице. Обстановка вокруг не радует, когда я понимаю, что тут нет ванной и туалета. А физиологию никто не отменял.
Выхожу с босыми ногами на улицу и иду, стараясь не вступать в птичий помет, к Косте, стоящему ко мне спиной. Я все это точно видела. Задерживаюсь взглядом на кусте. Почему у меня такое чувство, что я в нем уже...была?
– Костя, – аккуратно стучу по его плечу и в этот момент понимаю, что он делает то, что хочу я. – Я тоже так хочу.
– Подержать мой член, пока я мочусь, а кто-то меня отвлекает.
– Нет. Я тоже хочу по-маленькому.
– Можешь даже по большому. Я не буду ругаться. Главное воспользуйся туалетной бумагой и помой руки, – ну сученыш!
– Здесь нет туалета, да?
– Есть. Если ты забыла, справа от тебя покосившееся строение и есть туалет, – слышу звук ширинки и гад поворачивается ко мне. Затем, ничего не произнося, обходит меня и направляется к умывальнику.
И тут до меня доходит. Он ведет себя со мной по-другому. Значит, чем-то обижен на меня.
– Если я тебя чем-то обидела по пьяне, извини.
– Аль, туалета другого все равно нет.
Перевожу взгляд на этот ужас. Мне хватило одного раза в жизни, чтобы понять – деревенские туалеты это не про меня. И снова это чувство дежавю. Я все это видела.
– В детстве я получила психологическую травму, когда пришлось в нем испражниться. Я туда больше не пойду.
– Значит, советую срочно найти памперс.
– Ну, Костя!
Нехотя вздыхая, он направляется к строению рядом с туалетом и через какое-то мгновение подает мне белое платье. Совершенно точно мое, но не то, что было на мне в день корпоратива. Первое – он знал, что оно там находилось. Второе – теперь я точно знаю, что он вспомнил, если не все, то почти все.
– Переодевайся и все кусты твои. Писай куда хочешь.
– А где мое белье?
– Ты меня спрашиваешь?
– Не делай из себя дурака. Я вижу, что ты все вспомнил. Недаром принес мне платье.
– И?
– Где мои трусы?
– Понятия не имею, но, предполагаю, где-то то в доме, потому то в него я тебя совершенно точно тащил с мокрыми в руке трусами.
– Тащил?! – мамочки. – По земле и полу?
– Что я изверг, что ли? На садовой тачке, – твою мать!
– Костя!
– Что?
– Где мы?
– В Краснодарском крае.
– А подробнее? Что за дом?
– Дом тетки. Не той, что нас регистрировала.
– И что мы тут делаем?
– Отмечаем медовый месяц. Увы, свободных мест на ночь глядя нигде не оказалось. Опережая твой вопрос: свадебное путешествие было твоей инициативой.
– А брак? – вместо ответа он улыбается. – Дай мне свой телефон. Мне нужно позвонить на работу. Мне и так, блин, кранты.
– Не ссы. Я уже звонил на твою работу еще вчера.
– Почему ты?!
– Потому что ты не очень хорошо разговаривала. Так что все нормально с твоей работой и Мымрой Мерзопакостной. Не переживай, – твою мать. Я еще и так называла при нем свою заведующую? – И, кстати, про твое «никто и не узнает». Твоя начальница уже знает, что ты замужем, – О, Господи… – Я как муж был обязан предупредить о болезни своей супруги и потери ее голоса.
– Мамочки… А кто еще знает?
– Угадай.
О, нет. Нет! Ну все, если он не врет и бабушка знает, то мне реально кранты.
***
Испытываю какое-то нереальное наслаждение, видя напряженное лицо Мальвины. Демонстративно ухожу к дому, не оглядываясь назад. Надо разобраться, где ее трусы. Учитывая, что в дом я ее точно нес, когда они были в ее руке, надо искать не на улице.
Если бы я не нажрался на ночь в одиночку, то сейчас бы не было необходимости напрягать память. А ведь я и не планировал напиваться. Быть в легком дурмане да. Но в контролируемом дурмане.
Захожу в комнату и залезаю под кровать. Трусов нет. И в другой комнате тоже нет. Сам не понял, зачем посмотрел наверх. А вот и трусы на люстре. Достаю ее белье и подхожу к окну. Мучайся, мучайся, зараза. Не только же мне одному.
Угораздило же влюбиться в эту стерву. Самого подташнивает от этой мысли. Одно дело симпатия и желание. Другое – творить дичь, инициатором которой явился я, причем почти трезвым. А как это еще можно объяснить, если не херней под названием «влюбился в фашистку?» Вот оно мне надо?
Ладно, кого я обманываю, не назови она меня чужим именем в самый неподходящий момент, сейчас бы эта зараза была как и полагается оттраханной и счастливой вместе со мной. Дело бы точно не закончилось на облизывании ее тела от липкого шампанского и годовым обменом слюней. Точнее поцелуях.
Удивительно, как она не заметила свои опухшие губы. Хотя, как она их заметит с такими-то усами? Усмехаюсь в голос, осознавая, что окончательно двинулся башкой, раз сотворил такую дичь. Хотя, если призадуматься, она проиграла, а я снова выполнил одно из своих желаний. Ну, подумаешь, когда она спала. Усы, несмываемые водой, в обмен на «Саша, давай. И пусть у тебя только не встанет» – очень даже равноценный обмен «подарками».
А ведь я не злопамятный. Совсем. Все просто и банально. Я неудовлетворен. Потому что хочу взаимности. Хрен разберешь, что в голове у этой фашистки. Фашистки, которая в данный момент выглядит как маленький потерянный ребенок, не зная куда примкнуть свою аппетитную задницу. Почему-то факт беспомощности этой заразы меня не только веселит, но и радует. Не все же самой делать.
Ладно, кто как не муж будет помогать своей жене? Ржу как ненормальный, понимая, что пошел на брак пусть и спонтанно, но вполне себе осознанно. Уж кто был пьяный так это Аля, а не я. Удивительно, как только тетка согласилась нас расписать, видя, насколько бухая Аля. Так, еще же и справку надо достать. Весело. Хотя, с возможностями Адольфовны, это несложно.