Наталья Юлина – Крылья по графику. Пьесы для чтения (страница 2)

Баллада. И ты согласился?

АлТуз. Конечно. И буду каждый день приходить в поликлинику. Приду, прямо к лавочке, а там уже кто-нибудь сидит, как сегодня. Сначала мне расскажут, потом я расскажу. Потом опять мне расскажут, а я ещё расскажу. А то глядишь, кто-то кусок хлеба даст. Так душевно живут насельники, что другой жизни и не надо. Другая жизнь совсем другая, а здесь своя.

Баллада. Не пойду я в поликлинику, уж лучше посижу дома. Ругается.

Ал. Туз. Не ругайся так, последние слова выскочат, и не останется у тебя слов. Итак, вон смотри, отощала, обессилела.

Баллада. Я хоть телевизор посмотрю. (Включает телевизор) Нет, ничего не понимаю, ты погляди: откуда они такие толстые и весёлые, если зарплату не платят. Не понимаю, не понимаю.

И тут она хлопнула дверью и ушла.

Сцена шестая. Стать тараканом

Ал. Туз. Я, конечно, расстроился и остался дома Балладу ждать. Тем временем выключили мне за неуплату воду, свет и отопление, и стало в квартире как в холодильнике без продуктов. Но я не пал духом, первым делом Кота за дверь выпроводил. Кот долго под дверью сидел, потом исчез, может, соседи съели. А я, что я? Жил я, жил и превратился в таракана. Теперь мне куска мыла хватит на десять лет, а вода от верхних соседей капает. Под одеяло забрался и блаженствую. Так я превзошёл других алтузов.

АлТуз. (из-под одеяла.) И тогда по зову подземного Гуся Москва начала погружение в Землю. Она уходила в день на 10 см, но люди не обращали внимания и продолжали каждый свою жизнь, хотя и обнаруживались умники, заранее сбрасывающие с себя одежду и волосы. Когда конкретный капитализм развился, страна заросла конкретной лебедой. Народ разучился говорить, только землю копает.

Так постепенно, сначала самые умные, потом средний класс, и уж в последнюю очередь пенсионеры и скитальцы медленно, не торопясь, превращались в червей. Тем временем конкретный капитализм превратился в развитой, алтузы ползают себе и пропитание ищут, все самостоятельные, все предприимчивые, у всех бизнес. И зарплата появилась, да никто её не берёт, бумага-то порченая, кому такая в рот полезет. И природа, наконец, воспряла, ветерок посвежел, и кузнечики чистыми голосами запели. Это бывшие президенты, да чиновники разносортные долго фальшиво тенькали, пять поколений сменилось, прежде чем в ноты попадать научились.

Проснулся я оттого, что стало жарко, а в глаза бил электрический свет. Смотрю, на моей постели сидит Баллада. В левой опущенной руке у неё белеют корешки квитанций.

Баллада. Видишь, тепло, светло.

АлТуз. Не буду я спрашивать, откуда деньги. Должны показывать хоккей. Он выскочил из постели и включил телевизор. Кот сел смотреть рядом. Он вместе с Балладой домой пришел.

Баллада. Ну, что там в поликлинике?

Аллан пожимает плечами.

Баллада. Чем дело кончилось?

АлТуз. Чем, чем, да не чем. Это же настоящий реализм.

Алтуз приник к ножке Буша.

Скоро Баллада, по своему обыкновению, опять исчезла.

Сцена седьмая. Жалостливая

АлТуз. А мне теперь надо преодолеть тараканью жизнь. Чтобы совсем ее избыть, стану я денди. Пришлось продать Кота, на вырученные деньги купил себе фрак, белую манишку на голое тело и черные джинсы. Кот вернулся через четыре дня, а к этому времени я устроился на новую работу.

Вот еду на службу, и на беду, рядом в поезде метро устроилась компания скитальцев-спидоносов.

Врач паразитолог. Когда он встал, чтобы выйти на своей остановке, одна спидобацилла впилась в фалду фрака, в то время как та описывала круговое движение, стремясь успеть за вертким хозяином.

Долго ползла маленькая спидоносица по большой фалде фрака. Так бы и умерла она, попав в порочный круг околофрачного путешествия, но спасла ее манишка. Увидев такую ослепительную белизну, паразитарная бактерия в испуге спряталась внутрь, где и находилось искомое тело. Не будем заострять внимание на дальнейшем путешествии вредоносного существа. Не будем описывать, словно в анатомическом театре, различные части тела клиента. Не это цель нашего горестного повествования, тем более что миниатюрное существо всё-таки достигло желаемого.

АлТуз. Итак, увы. Всё в прошлом, – у меня СПИД. Тем временем, не подозревая о смертельной опасности, я вошел в предосудительные отношения с девушкой, по долгу службы та требовала предъявить проездной билет. Дело происходило в автобусе №6, куда я пересел после метро. Нет, девушка не спасла непорочной любовью неудачливого денди, но напротив, убила меня взглядом.

Сцена восьмая. Воскрешение

Социальный работник похоронного бюро. В мертвом умерли все миниатюрные существа. Погиб в этой большой жизнестойкой колонии и новобранец – спидовый микроб. Так бесславно окончилась его (микроба) блистательно начатая карьера.

А что же Тузик? Такое имя усопшего выходило по документам.

Тузик же, Тузище, Тузинушко.

Теперь по делу.

Надо сказать, в те дни Баллада, жена клиента, как раз не присматривала за ним, потому что какой-то Сонет осветил ее жизнь. Ничего не знала Баллада о злоключениях денди. Пришлось дальним родственникам заняться похоронами. Купили гроб из картона, поставили, и голосить принялись. Попрощались, как положено, и стали гроб скотчем заматывать, потом для верности канцелярскими кнопками закнопивать, и в этот момент в комнату ворвалась Баллада. Вскрикнула она нехорошим голосом, воскрес покойник, очнулся и рванулся к любимой. Страшный звук рвущегося скотча и летящие скрепки заставили родственников спешно рассеяться, так и не попробовав угощенья.

АлТуз. Так любовь снова победила родственников и смерть. Стали мы жить-поживать, а гроб коту приспособили, положили старую телогрейку в него, и кот по-буржуйски там расположился.

К сведению непросвещенного читателя: в нашем государстве Алтузии, если гражданин умер, ему выдают некоторую сумму на его похороны. Самому мне неловко было идти за деньгами, поэтому Баллада взяла моё свидетельство о смерти и получила кругленькую сумму. Тогда решили мы отпраздновать моё чудесное воскрешение и отправиться в путешествие. Кота стеречь квартиру оставили, сели в электричку и уехали, куда ее глаза глядят.

Кругленькой суммы хватило как раз, чтобы добраться до деревни Аль Баран. Вот идем мы по дороге, и до деревни не больше пяти вздохов осталось, как вдруг в тапочку Баллады камушек влетел. Остановилась, взялась она одной рукой за меня, другой камушек вытряхнула. Вот тут бы и подумать, отчего каменья в обувь попадают. Но нет. Не подумали и пошли дальше.

Участковый милиционер деревни Аль Баран. В деревне Аль Баран у некоей бабки и некоего дедки жил был барабан. Не очень большой, но вместительный. И была у барабана любимая песня. Вот она.

БА БА БА БАМ

БА БА БА БАХ

БУ БУ БУ БУХ

БУ БУ БУ БУМ

БИ БИ БИ БИ… ИЯ

И всё сначала. После 753-х исполнений дед и бабка каменели, и барабан должен был дать им затрещину, одну на двоих.

Бабка. Тогда мы оживали, я выхватывала у деда из штанов платочек и УХ, ЭХ, ИЯ – била чечетку. Дед, сидя на стуле, хлопал в ладоши, а барабан валился от смеха на боковую поверхность и катался по комнате туда-сюда, туда-сюда.

Так мы и жили, и тут, как раз в середине пляски открылась дверь, и вошел Алтуз. За ним Баллада. Он замешкался, и она головой в его голову ткнулась. Тут Алтуз начал подпевать, но каждый раз не то окончание. Видно, подбородок Баллады ему в музыкальный центр головы попал. Барабан сначала не замечал, а как заметил, вся кожа у него сморщилась, и голос трещину дал. Баллада вздрогнула и нечаянно в трещину заглянула. Разгневался барабан. А в гневе он страшен – вы ведь знаете. Схватил сначала Балладу, потом Аллана, потом меня и дедку, и всех сразу засунул в свой круглый плоский живот. Засунул и стал быстро-быстро вращаться

Участковый милиционер. Когда барабан, наконец, остыл, из него, кряхтя, вылез один человек по имени Балалбад. Он не низок, не высок, не толст, не тонок, в общем, в самый раз. С тех пор ходит в наших краях Балалбад и всем рассказывает, что он генно изменен, и никогда не заболеет, и никогда не умрет. Но вы не верьте.

Сцена девятая. Из жизни олигарха

Балалбад. Вы думаете что? Думаете Аллан Туз всё? Никогда так не думайте. Я жив-здоров, чего и вам желаю. Только теперь зовут меня Балалбад, я мусульманин. Но время от времени балладная моя часть дает о себе знать. Тогда я закрываю глаза и несколько часов подряд бормочу про себя, сам не знаю, что. Кот при этом, особенно если есть не очень хочет, гудит, как закипающий самовар.

Живу я скромно, но это мне по-барабану. Да вот, говорят же, дуракам везет. В прошлом году получил мусульманское наследство, – семь нефтяных скважин, – и живу теперь припеваючи в нефтеносной цитадели, на окраине города Долгопрудного. Вы знаете это место. Прямо там, где Дирижабельная улица упирается в психиатрическую больницу.

Жил я, жил в цитадели, и стало мне скучно. Ну, иногда выйдешь на улицу, последние новости у сумасшедшего узнаешь и опять в цитадель. Пару раз дирижабель запустил. Сам деньги дал, сам и катался. Да на что там глядеть, кроме нефтевышек.

Да, канал, как увидел, засыпать велел, больно тропинка на той стороне приглянулась. Теперь через день туда собак прогуливать распорядился. Вот и все у нас дела.

Сижу себе на кушетке в маленькой своей комнатушке. Для приемов пришлось дом на Поварской прикупить, а вот душе отдохнуть можно только в комнате на метр больше чулана.