Наталья Явленская – Аппарат Ноэля Бакстера. Глава III. Серый пациент (страница 2)

– И чего ты от меня хочешь, Гарольд? – строго спросил я, желая быстрее перейти к делу и закончить эту неприятную беседу.

Гарольд смутился. По всей видимости, ему было непросто обозначить суть своего прихода. Признаться, я не ожидал от кузена подобной чуткости.

– Ноэль, я знаю, как ты страдаешь от своих видений, и, поверь, до последнего момента не хотел тебя тревожить. Но сейчас я на грани провала! Умоляю тебя о помощи! В своем аппарате ты, наверняка, сможешь увидеть преступника.

Я только этого и ждал, и даже открыл было рот, чтобы высказать все, что приготовил за время мысленных диалогов с братом. Но… не смог вымолвить и слова. Я явственно почувствовал, что за мной наблюдают. Аппарат был здесь, и ждал моего ответа.

Я оторопел. Не знаю, можно ли словами описать жуткий страх и чувство безысходности. Наверное, что-то похожее испытывает животное, загнанное в угол, которое понимает, что ему уже не спастись. Я был в ловушке. В ловушке своего дома, где находился злосчастный фотоаппарат, или может, в ловушке своего разума, где отныне главенствовал он. Я знал, что он требовал от меня. Чтобы я немедленно взял его в руки, показал тела убитых, дал право судить…

Будучи не в силах в тот момент ни согласиться, ни отказать Гарольду, я буркнул что-то нечленораздельное и выбежал из гостиной.

Тем вечером на меня словно стена обрушилась и придавила все мои члены. Я не мог оторвать головы от подушки, и следующих два дня провел в полном забытьи. Утром третьего дня, когда мне неожиданно стало лучше, я окончательно признал власть аппарата и покорился ей.

Я тут же написал Гарольду о готовности помочь в расследовании.

***

Но, к несчастью, я опоздал, и теперь к моему состоянию прибавилось чувство вины за промедление в содействии следствию. Дело в том, что четвертой жертвой убийцы стала Хлоя Харпер, жена профессора Эдинбургского университета мистера Харпера, некогда восхищавшая студентов-медиков своей красотой. К тому же, Хлоя Харпер была дочерью известного лондонского банкира и филантропа мистера Рэдклиффа, и ее убийство еще больше потрясло британское общество.

Но я переживал не только из-за смерти знакомой мне женщины. Последние три года клинического обучения в университете профессор Харпер преподавал мне, и я хорошо знал его. Надо сказать, что именно его заслуги в разных областях медицины укрепили репутацию Эдинбургского университета как превосходной медицинской школы, что во многом повлияло на мой выбор учебного заведения.

С виду это был высокий, немного сутулый джентльмен с приятными чертами лица и умным, пронзительным взглядом. К студентам он был в меру строг, часто делал поблажки, с коллегами – приветлив и обходителен, что в конечном счете, на общем фоне меланхоличных профессоров снискало ему славу всеобщего любимца.

Из печати я был осведомлен, что несколько лет назад доктора Харпера назначили главой Бетлемской королевской больницы для душевнобольных. Отчасти из-за его выдающихся работ в области судебной психиатрии, отчасти из-за плачевного состояния, в котором находилась эта лечебница и ее пациенты.

Как я понял, местные власти и филантропы, известные своим неравнодушием к несчастным современникам (среди которых был и мистер Рэдклифф), выделили немало средств на облагораживание больницы. Однако, не только сильные мира сего, но и простой лондонский люд возлагал на профессора большие надежды по улучшению состояния обитавших там людей, и приведению всего этого богом забытого учреждения в благопристойный вид.

И доктор Харпер полностью оправдал доверие общественности. Несмотря на то, что поначалу его методы трактовались медицинским сообществом как несколько радикальные, он отстоял реформы новой психиатрической школы у себя в клинике. Придерживаясь либерального подхода к лечению душевнобольных, за рекордно короткое время доктор изменил всю систему их содержания: отменил насилие над пациентами, ввел свободное передвижение больных по больнице, физические упражнения на свежем воздухе и переобустроил все помещения.

В результате таких новаций значительно улучшился внешний вид и палат, и пациентов, на которых раньше нельзя было смотреть без содрогания. Конечно, это прибавило мистеру Харперу популярности среди разных слоев британского общества, и поговаривали, что место в парламенте ему обеспечено.

Теперь же, прибыв с Гарольдом и Мартой к месту преступления, я едва узнал своего учителя. Привычный лоск и свойственная профессору утонченная изысканность испарились, и я видел перед собой разбитого горем человека. Он отрешенно стоял чуть поодаль тела жены в обществе двух констеблей. Добрый десяток других блюстителей закона едва сдерживал зевак, несмотря на поздний час толпившихся у места происшествия.

Кузен тут же распорядился очистить улицу от любопытствующих.

Один из сержантов доложил Гарольду обстановку:

– Тело обнаружила миссис Тейлор, проживающая неподалеку. Около одиннадцати часов она пошла выгуливать собаку и увидела лежащую женщину. Она сразу опознала миссис Харпер по платью и шляпке, лежащей около убитой. Но вместо того, чтобы послать за полицией, она не нашла ничего лучшего, чем побежать в больницу, где работает муж убитой. Благо, что это заведение располагается поблизости. И привела его на место преступления. А мистер Харпер уже сообщил нам.

Мое сердце разрывалось от сочувствия профессору. Я не представлял, что ему довелось пережить за это время. И первым делом я направился к нему.

– Доктор Харпер, прошу, примите мои искренние соболезнования, – начал я после распоряжения Гарольда пропустить меня к профессору.

Доктор посмотрел на меня невидящим взглядом. Мне даже показалось, что его глаза изменили цвет. Я ясно помнил выразительный взгляд его темно-карих глаз, а сейчас на меня смотрели две бесцветные ледышки. Казалось, он силился припомнить меня.

Я помог ему:

– Вы были моим учителем в Эдинбурге. Я ваш бывший студент Ноэль Бакстер.

– Да-да, Ноэль, конечно, я помню вас, – тихо ответил профессор.

Я не знал, что еще сказать, и какое-то время молча топтался рядом с учителем. Но, к счастью, он сам продолжил разговор.

– А как вы здесь оказались? – спросил он.

– Я иногда помогаю своему кузену в расследовании. Мой кузен – инспектор Гарольд Берч, – сбивчиво ответил я, и видя непонимание на лице профессора, осторожно пояснил, – я делаю фотографии места происшествия.

– Фотографии? – переспросил профессор, но тут же снова сник, уперевшись взглядом в землю.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.