Наталья Вишнякова – Не плачь (страница 33)
Я ходил, ходил, заглядывал во все подвалы, под все скамейки – Брысика нигде не было. Страшно подумать, что может произойти с маленьким таксиком в городе, где полно машин. Да и злых людей тоже хватает. Надо бы сходить в парк, посмотреть там, я же знаю, что там есть неприметные тропы… Но я не смог. Что-то меня туда не пускало. Как будто там произошло настоящее нападение на девушку, так похожую на белочку.
Когда я вернулся домой, отец не своим, совсем не простуженным голосом щебетал по телефону. Я услышал:
– Ну приходи-и-и меня навести-и-ить!.. Ну и что-о-о? Да ла-а-адно тебе-е-е… Он уже большо-о-ой…
16
Ну, в общем, ничего такого, но я весь вздернулся, как бешеный. При мне-то монпэр никогда такого не говорил.
У нас в квартире три комнаты. В одной монпэр, в другой я – по берлогам. А третья вроде как ничья, и мы туда редко заходим. Монпэр иногда там на диване телек смотрит. Днем ему достаточно маленького телевизора на кухне, а когда заснуть не может, он переправляется туда. Ну, еще мы там пылесосим и пыль вытираем. А дверь туда обычно закрыта.
Всё эта Ярославна! Она у нас немного с приветом. Во всяком случае, в других школах никто не заставляет детей стихи от руки переписывать в специальную тетрадку. И читают они по учебнику. А Ярославна требует, чтобы мы приносили отдельные книги. Некоторые наши прямо живут в библиотеке! Хорошо, что у нас дома много книжек. Ну вот я и потащился в большую комнату за «Мертвыми душами».
У нас там стенки какие-то особо тонкие, не как в других комнатах. И слышно, что у соседей происходит. Ну, как слышно? Раньше за стенкой жила старушка, сама не сильно шумела, но телевизор иногда на всю катушку включала. И мы могли слушать ее сериалы у себя в квартире.
В общем, захожу я в комнату, а за стенкой кто-то орет. Не по-хорошему орет, противно:
– На, блин! Бери, блин! Петя, блин!
Петя?
А орет-то кто?
– Это ты – отстой! Конечно, ты же попал не в такую семью! А если бы ты попал в семью воспитанную, высокоинтеллектуальную, ты бы, конечно, не стал таким отстоем!
А ведь это Петина… мама? Или кто?
На людях-то она вся такая робкая, нежная. А наедине с Петей ведет себя, как будто он – последняя мерзкая моль. Или слизняк. Липкий и мокрый. У меня самого появилось какое-то ужасное, мокрое ощущение от всего этого.
Дело было даже не словах, хотя в них тоже. В интонации. Она как будто выблевывала эти слова на Петю. Кстати, его голоса я не слышал. Значит, обычное у них дело: она орет, потому что он – ребенок. А она думает, что может себе это позволить: взрослая, типа, обеспечивает его и всё такое…
Ну и что теперь делать? Проще всего не делать ничего. Меня это не касается. Но ведь я уже
Короче, я забил на Гоголя и пошел к Пете в гости.
Конечно, дверь открыла она.
– Ой, Владик! Как хорошо, что ты пришел. А то Петенька целыми днями совсем один, мы же здесь люди новые, только переехали… Сейчас тапочки достану. Ой, ты же уже в тапочках. Ну, проходи, проходи… Петенька! К тебе Владик пришел!
Меня чуть не стошнило. Только что она говорила омерзительные вещи, а теперь строит из себя…
– Привет!
– Привет.
– Я тут подумал… Раз мы теперь соседи…
Он молчал и смотрел на меня.
Ну, пусть посмотрит.
– Ты проходи. Садись вон туда.
– …Раз мы теперь соседи, может, будем общаться?
– Ты хочешь общаться
– Да. А что такого?
– Со мной теперь мало кто хочет общаться. А раньше было много друзей.
– А куда они все… Ой, извини.
– Ну да, – усмехнулся он. – Куда они все?
– Тем более! Давай я буду к тебе заходить! И ты ко мне, если хочешь!
– Давай.
– Ты сказал, что раньше у тебя были друзья? В детстве, да?
– Да нет, почему в детстве? Еще полгода назад были. Я не так давно болею.
– А когда вылечишься?
– Никогда.
Он слегка отвернулся, но я всё равно увидел эту слезу. Неудобно как-то.
– Ты извини, – он вернул голову в исходное положение. – Я просто не привык пока.
Но что-то, видимо, еще щипало, и он развернулся в коляске ко мне спиной.
– Ты больше не приходи. Мне теперь нельзя ни с кем дружить.
Я хотел сказать ему: «Ты чего, чувак, ты серьезно, что ли? Почему тебе нельзя дружить? Да брось, чего ты там себе придумал!» То есть я должен был так сказать. Но никакие слова не лезли в голову.
Я взял и ушел.
И такая странная штука – пришел домой и просто забыл о нем. Потому что… Я не знаю, почему, если честно.
17
Монпэру смотреть телек некогда и скучно, а мне и интернета хватает. Поэтому я сам себе удивился, когда нажал на кнопку пульта, такого новенького с виду, такого нетронутого. Думал, посмотрю пару клипов. Но сразу наткнулся на чела, который метался по кухне как угорелый. Нормальный такой чел, молодой, современный, в рубашке в клетку, а не в фартуке. Смотрю – вроде он готовить собирается. Достает овощи, яйца… Я подумал: а что, может, мне с ним запараллелиться? Монпэр же не может просто так дома сидеть, от скуки он начинает пылесосить, поливать Василия Андреевича и еще что-нибудь делать. Вчера вот сгонял в магазин и натащил овощей, как будто мы тут с ним умираем от авитаминоза. А мы вообще нормально питаемся.
Я уже не говорю про ананас…
Короче, я фартук снял (потом пожалел об этом) и начал кромсать овощи. Парень обещал, что вкусный и питательный завтрак мы с ним приготовим меньше чем за полчаса. Если не врет, буду ему очень благодарен. Мне тоже кажется, что сорок две минуты каждый день – это перебор.
Блюдо называлось смешным словом шакшука и сразу понравилось мне тем, что не имело конкретной формы. Так, биомасса какая-то. Побросал на сковородку овощи – по квартире пошли какие-то невероятные запахи. Естественно, на них притянулся монпэр.
– На работу не пойду, но тебя до школы подброшу.
– Ты еще болеешь?
– Делаю вид, – ехидно ответил он и тут же закашлялся.
Я покосился на него: может, прикалывается? Нет, видно, что ему самому противно кашлять.
– В аптеку сходить?
Отец посмотрел на меня, как будто я на его глазах превратился в лемура.
– Ну, может, таблетки какие нужны? Или микстура?
Монпэр развеселился:
– Да, Влад, я вижу, ты у меня давно не болел. Микстура – это из «Доктора Айболита». Ты мне еще притирки и порошки посоветуй. Микстура! – он зафыркал. – Микстура!
Ладно, мне некогда. Мы с чуваком из телека уже переходили в финальную стадию. Я даже удивился: он нормальный вроде мужик, а туда же – давайте выберем тарелку, нет, эта не подойдет, возьмем синюю… Но если выбрать тарелку – это важно, значит, и я могу выбрать. Открыл шкафчик. И тут выяснилось, что у нас полно посуды. Мы обычно берем одни и те же тарелки, довольно простые, а в шкафчике обнаружились и розовые, и зеленые, и в клеточку, и с золотым ободком.
– Ого! А эти у нас откуда?
– Эти? – отец рассеянно глянул на тарелки. – Бабушка твоя привезла…
– Моя… кто?
Он очнулся и заорал: