Наталья Вишнякова – Не плачь (страница 14)
Ну, началось.
– Во-первых, за грибами ходят очень рано, часов в пять. Рассветет – и вперед. Во-вторых, одной в лес ходить нельзя, запомни это! Мало ли что. В-третьих…
Тут бабушка остановилась и посмотрела на меня с подозрением.
– И как ты думала грибы собирать? За пазуху, что ли, класть?
Ну вот. Так проколоться!
– Э-э-э… – снова заблеяла я. Похоже, блеяние и мычание становятся моими фирменными рингтонами.
Бабушке это, похоже, надоело:
– Ладно. Марш обедать!
Если и был у меня шанс всё исправить, то в этот момент его не стало.
– Ба-а-аушка… Можно я сегодня на диете посижу?
Бабушка встревожилась:
– Ты заболела? У тебя живот болит? Почему ты мне раньше не сказала?
– Нет, ничего у меня не болит…
– Не болит? Точно?
– Ну… Немножко…
У меня сердце разрывалось. Я представила себе, как бабушка готовила мне сначала завтрак, потом обед, хлопотала, стояла у плиты… Я свинья! Я ужасная свинья! Мне бы только этот день продержаться, а потом я буду есть всё-всё, честное слово! Но я не могла сказать это вслух. Только мысленно транслировала бабушке: «Завтра. Завтра».
И я бегом помчалась вверх по лестнице: скорее, скорее, в свою маленькую комнату, и дверь за собой закрыть!
Живот подводило адски. Мама у меня частенько садится на диету – смотрит, как мы с папой ужинаем, и вздыхает, – а вот я раньше никогда специально не голодала. Оказалось, ужасное ощущение. Прошло всего полдня, а у меня уже не было сил стоять или даже сидеть. Я валялась на кровати и время от времени пила воду из бутылки.
И тут меня осенило: компот! Пить же мне можно? А что такое компот? Просто вода с фруктами. Ну и немножко сахара еще, но это не считается.
Я кубарем скатилась вниз.
Бабуля что-то опять готовила, сердито склонившись над плитой.
– Баушка! – закричала я.
– О господи! – подпрыгнула она. – Что ж ты так пугаешь-то? Проголодалась?
– Баушка! У нас есть компот?
– Конечно, есть! Вон, целая кастрюля!
– Можно я возьму?
– Сейчас налью тебе.
– Нет, не надо! Я так!
– Как – так? – удивилась бабушка.
Но я уже схватила кастрюлю и потащила ее к себе.
По дороге я крикнула:
– Ужинать не буду!
– Ну, начались материнские закидоны! – только и успела ответить бабушка.
Она еще что-то кричала мне вслед, но я уже захлопнула за собой дверь и – плевать на этикет! – прямо-таки хлебала через край. Компотик был отличный! Главное, не выпить его сразу весь – мне же еще долго голодать!
Отказ от еды придал мне решимости. Я как будто стала взрослее. Теперь мне хотелось, чтобы и Олег испытал что-то похожее. И я стала думать: что еще преодолевает любовь, кроме испытания голодом?
8
Привет, Олег! Я ничего не ела целый день! Бабушка подумала, что я заболела. Но у меня всё получилось! Ура!
Теперь твоя очередь. Я подумала о том, что любовь – сильное чувство. Но не единственное. Человек всё время что-то чувствует. Есть мелкие чувства – голод, презрение, гордость. У некоторых людей они становятся главными – это неправильно. И победить их можно только более сильными: любовью или страхом. Или ненавистью, она тоже подходит. Так вот. Теперь я знаю, что голод точно можно преодолеть, если кого-то любишь.
Когда я была маленькая, я ужасно боялась разных маленьких существ. Ос, гусениц, слизней, пиявок. Или улиток.
Давай ты найдешь улитку, возьмешь ее в руки и посадишь ее себе на лицо?
Докажи, что любовь преодолевает отвращение. Если что, ты можешь отказаться. Тогда я придумаю что-то другое. Пока.
– Баушка!
– Что случилось? Что ты скачешь вокруг меня?
– А вот мне интересно… Когда у тебя была первая любовь, ты плакала?
– Что-то ты всё про любовь? Ты влюбилась, что ли? В кого? Смотри у меня, а то я тебя в подполе запру и до первого сентября не открою!
– Я тогда у тебя все зимние огурцы съем! Ну скажи! Плакала?
– Конечно! А ты что думаешь? Где любовь, там и слезы! Ой, нет, тебе это еще рано…
– А потом?
– А потом моя бабушка как-то меня за этим застукала. Спряталась от всех, сижу в курятнике, вся красная, в соплях, страдаю. А тут она вдруг входит.
– Она тебя ругала?
– Немножко. Особенно когда поняла, о чем я так убиваюсь. И сказала мне простую вещь. «Всегда, – говорит, – держи в голове, Лида, по правде ты плачешь или так, играешься. И, может быть, это и вовсе не твои слезы. А чужое на себя примерять не нужно!»
– И ты перестала?
– Ну, не сразу, конечно. Еще какое-то время пускала слезу. Но уже как-то без удовольствия. А потом и совсем сошло на нет. Потому что не мои это слезы были. Не мои.
– Ты же никогда не плачешь! Я ни разу тебя такой не видела.
– Потому и не плачу. Дурацкое это занятие. Никому никогда не помогало. И потом, мне, может, и хочется иной раз посидеть-поплакать, да времени нет. Постоянно нужно что-то делать. Хочешь пирожка, кстати? Как раз поспел. Или попозже?
– Немного попозже, ладно?
– Ла-а-адно… Только ты уж больше не худей. Ко мне и так вчера чуть товарищ миокард не пришел.
– Обещаю! Больше не буду!
9
– А книжки читаешь?
– Конечно, читаю.
– Гуляешь?
– Гуляю.
– Ягоды ешь?
– Ем! Ты же знаешь нашу баушку!