Наталья Винокурова – Сиреневая мама (страница 1)

Сиреневая мама

Наталья Винокурова

© Наталья Винокурова, 2025

ISBN 978-5-0068-5414-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ГЛАВА 1

Я вошла в школу и пробралась сквозь толпу первоклашек – к повороту в наш коридор. Только повернула и сразу увидела у окна, противное лицо Кристинки. Почему противное? Да потому, что она вредная! У неё длинный тонкий нос, тёмные кудри и кукольные глазки, которыми она хлопает, как кот из мультика про Шрека. Кристинка стояла у окна со своими подружками, такими же вредными.

Как я не хочу идти мимо неё! Но лестница на наш этаж рядом с тем окном. Когда подошла, они уже меня ждали.

– Сиротинушка, ты почему такая лохматая? – спросила Кристинка, потом сложила ручки на животе. Знаю, она ходит в театральный кружок и строит из себя актрису.

Я промолчала, потому что терпеливая, и не лохматая, а причёсанная. Просто у меня очень пушистые волосы, даже если их туго заплести, они пушатся. И если их не заплести, то буду, как одуванчик. Хотя дразнят не поэтому.

– Несчастная, – поддакнули и захихикали девчонки, – некому лохмы заплести, мамы нет.

А Кристинка жалостно протянула:

– Папа то не умеет. Бедненькая, – и ехидно заулыбалась.

Как же она меня достала! И я не выдержала. Вцепилась ей в кудри и стала их дергать, чтобы тоже стала лохматой!

– А-а-а! – заорала она и вцепилась в меня. Девчонки завизжали. И тут я услышала:

– Земляникина! Камышова! Устроили тут безобразие!

Мы нехотя отпустили друг друга, и теперь обе лохматые смотрели на Аллу Петровну. Учительница наша полная, с белыми волосами в шишке, сердито глядела на нас, через толстые линзы очков.

– Земляникина, я вызываю твоего отца в школу! И твою маму, Камышова, это тоже касается! – чуть визгливо сказала она.

– Аллочка Петровна! – захныкала Кристинка, – не вызывайте маму, она болеет, не может придти, – одноклассница тёрла кулаками глаза. Но слёз я у неё не видела.

– Идите в класс, – более добрым голосом приказала учительница. В классе мы сели за парту и отвернулись друг от друга.

К сожалению, мы сидим рядом. Кристинка стала болтать с Ирой, она сидит на соседнем ряду, а я достала учебники и любимый коричневый пенал с капибарами. Прозвенел звонок, вошла Алла Петровна, глянула на доску и заявила:

– Земляникина, почему доска грязная?

Я взяла тряпку и стала вытирать меловые пятна. На мокром, отразилась девочка с шапкой волос, всё таки Кристинка меня разлохматила. Повозив тряпкой села на место, и решила: папе ничего говорить не буду, и завтра школу не пойду.

Папа пришёл с работы поздно, как он сказал «Конец квартала». Я весь вечер просидела в комнате. Рисовала кота Бублика и придумывала причину, чтоб остаться завтра дома.

Наш рыжий кот с длинной шерстью. Он ещё молодой, ему три года. Мы с папой нашли его около магазина, совсем маленьким. С тех пор Бублик живёт с нами. А назвали его так, потому что сворачивается в колечко. Я люблю котика. Мы с ним играем в бантик. Привязываю к нитке фантик, а Бублик прыгает и ловит. А ещё он любит мои кисточки погрызть, поэтому их прячу. Любит он спать на кровати у меня в ногах, а мне нравиться его обнимать и он терпит это. А когда мне бывает грустно, Бублик мурлычет, будто напевает мне свои песенки.

С самого утра: пока умывалась и одевалась, продолжала думать, как уговорить папу, чтобы разрешил не идти в школу. Может сказать, что заболела? Только чувствую себя хорошо. Соврать папе, не могу. Придётся говорить правду.

На кухне солнечный зайчик прыгал по стене в такт движения папиной руки с часами. Бублик сидел на табурете и наблюдал за ним. Мы с папой завтракали. Он приготовил мою любимую гречневую кашу, но я есть не хотела. Как вспомню противное лицо Кристинки, так весь аппетит пропадает. Поэтому ковырялась в каше, двигая её от одного края тарелки к другому.

– Лизонька, ты почему не ешь? – спросил папа и потрогал мой лоб ладошкой. – Температура нормальная.

В это время Бублик прыгнул на стену за зайчиком и ничего не поймав, свалился мимо табурета на пол. Мы проследили за его полётом.

– Папуль, можно в школу сегодня не пойду? – я отложила ложку и умоляюще посмотрела на него.

– Что случилось? – папа уже допивал кофе.

– Да Кристинка надоела, дразнится! – я вздохнула, ведь не хотела говорить, – Представляешь, она хвастается мамой: говорит, что та книжки ей читает, вместе фильмы смотрят и печенье пекут. А я тоже, хочу маму…, – сказала и шмыгнула носом. В носу свербило.

Папа посмотрел на меня, поправил очки, солнечный зайчик скакнул к потолку. Бублик снова прыгнул на стену и свалился. Я вздохнула, встала из-за стола и насыпала коту корм и снова села завтракать.

– Лизок, потерпи до каникул, осталось две недели, – попросил папа.

– А потом у нас будет мама? – я с надеждой посмотрела на него.

– Не могу обещать этого. Будут каникулы, и ты поедешь к бабушке, – он погладил меня по голове, – а вообще постарайся запомнить и понять: всё не так, как кажется.

– Как это, не так, как кажется? – удивилась я.

– А ты подумай, понаблюдай и всё поймёшь, – папа унёс кружку в мойку. – И на Кристину не обращай внимания. Найди другую подружку.

Я постаралась запомнить папины слова. Только папа не знает, что она не подружка, а соседка по парте.

– А ты знаешь, как она обзывается? Сироткой! Помнишь, у нас был праздник восьмое марта? Тогда Алла Петровна записывала, кто будет выступать с мамой. Кристинка хотела меня тоже записать. Я отказалась. А учительница громко сказала, что я почти сиротка, раз у меня нет мамы. С тех пор и обзывается.

– Ясно, только ты давай, всё – таки, поешь, – папа пододвинул мне тарелку. Я съела ложку и сказала:

– Но я не сиротка! У меня есть ты! Хотя маму тоже хочу. Очень.

Я решила поесть, и когда доела кашу, папа уже был в коридоре, завязывал галстук. Бублик тоже доел из миски и прыгнул на подоконник.

За окном что-то мелькало. Пригляделась: на улице летел яблоневый снег. Ветер подхватывал лепестки и кружил их.

– Папа посмотри в окно! Как красиво!

– Угу, доча поторапливайся, – он глянул на окно, потом на часы, и поняла, что надо быстро обуваться. Только, как я пойду не заплетенной? Я схватила расчёску и стала расчёсываться, но волосы продолжали разлетаться в разные стороны.

– Не получается! – заявила папе. Он тоже попытался поймать все волоски, но они словно вода ускользали из его рук.

– Тоже не получается, – сдался папа, – давай я тебе дам мамину заколку?

– Мамину? А откуда она у нас?

– Я сохранил, думал отдать тебе, когда подрастёшь, – папа сходил в гостиную, где спал и принёс оттуда шкатулку. В ней лежали колечки с камешком и без него, голубые, чёрные и белые бусы. Он поискал и достал заколку. Она была с маленькими прозрачными, голубыми камешками в виде цветков незабудки. Остальное, что было в шкатулке, посмотреть не успела, как он закрыл её и унёс.

– А ты мне дашь всё поносить? А мама на небушке не обидится? – поинтересовалась, когда папа закрепил заколкой волосы. У меня прямо руки зачесались, так хотела всё примерить. Даже настроение стала лучше.

– Почему она должна обижаться? Она будет рада за тебя. Лизок мы опаздываем!

– Она будет рада, если у меня появится новая мама? Точно?

– Точно, главное, чтобы мы были счастливы. Побежали, – папа схватил свою сумку и мой рюкзак.

– Погоди, Бублика из кухни уберу, – забежала на кухню схватила кота и вынесла его в комнату, а кухню закрыла. Хорошо, что в миске, в моей комнате, есть вода.

Мы выскочили из дома и быстро пошли в сторону школы, она находится недалеко, через три дома. На улице было тепло. Ветерок гонял лепестки яблонь, пахло сиренью и ещё чем-то сладким. Как то папа сказал, что художнику надо быть внимательным и наблюдательным. Вот я и наблюдаю, только в школу не охота. Хорошо, что до летних каникул осталось две недели. Или чуть больше.

ГЛАВА 2

Потом я вспомнила про восьмое марта, и хорошее настроение растаяло, как снег весной.

Женский праздник проходил в актовом зале. Выступали дети и папы из других классов, а от моего, третьего «А», – мамы с дочками. Поздравляли всех мам и девочек. Как я завидовала одноклассницам! Их обнимали и целовали мамы. А меня нет. Это был самый ужасный концерт и праздник! Я тогда хотела уйти, но учительница не отпустила.

Чем было ближе к школе, тем настроение хуже. Мы дошли до ворот. Папа чмокнул меня в макушку и отправился на парковку, чтобы ехать на работу, а я к крыльцу. И тут увидела Кристинку. Она шла рядом с мамой, высокой, темноволосой с красными губами и таки же ногтями. Одноклассница увидела меня и схватила маму за руку. Мама её больной не выглядела.

Я отвернулась и поспешила в класс. Пока доставала учебник и тетрадку пришла Кристинка.

– Сиротка, ты задачу решила? – спросила она меня, а потом увидела мои незабудки в волосах, – откуда заколка? Где нашла?

Я промолчала, разговаривать с ней совсем не хотела.

– Сиротка, я с тобой разговариваю, где взяла такую заколку?

– Тебе то, что?

– Так может это я потеряла, – она с вызовом посмотрела на меня.