Наталья Винокурова – Не верь ему (страница 6)
– Да, – повторила я, – понимаю. Спасибо вам, что подвезли. И за концерт тоже. Орган, оказывается, такие прикольные звуки может издавать…
– Анжелика… – он перебил меня и тут же прервался, подбирая слова.
Я посмотрела в его лицо, освещённое лунным светом, и переспросила тихонько, почти бездыханно:
– Что?..
– Когда у тебя будет немного времени… после всех этих срочных дел… или вместо них… Давай увидимся снова?
Его сверкающий взгляд охотился за моими глазами, то и дело норовившими убежать. Он был так непривычно близко и смотрел так пристально, что я стушевалась. А если я тушуюсь, то всегда начинаю нести какую-нибудь ерунду, чтобы это скрыть. Вот и сейчас я зачем-то ляпнула:
– Вы что, хотите завербовать меня в католики?
– Упаси Господь! – выдохнул он. – Религия – это личное дело каждого.
– Тогда зачем вы постоянно зовёте меня в храм?!
– Я ничего не говорил о храме!
И правда. Мои щёки загорелись румянцем, а губы пробормотали:
– Да ну вас! – и я поспешно выпрыгнула из машины.
Отец Тимофей выскочил следом, чудом не запутавшись в сутане:
– Анжелика, постой!
– Ну что ещё?
– Я… буду тосковать.
И кто только программировал наш, женский мозг! Почему он постоянно запрещает губам говорить то, что хотят сказать чувства, да ещё и меняет интонацию голоса так, что ни в жизнь не догадаться, что у нас на самом деле на душе?.. Например, мне хотелось ответить ему нежное «Я тоже», но язык снисходительно брякнул:
– Может тогда позовёте меня в кафе?
Ну, не самый худший вариант. А то ведь могла бы, разнервничавшись, и вовсе его послать. Только грубовато слегка вышло.
Отец Тимофей стойко выдержал атаку и продолжал смотреть на меня вполне себе добродушно. Я бы даже сказала, благодатно. После недолгой тишины он улыбнулся и кивнул:
– Как раз это я и собирался предложить. Давай завтра сходим куда-нибудь поужинать?
– Я подумаю.
Шикарный ответ, Лика! Особенно после того, как ты только что сама ему это посоветовала.
– Я заеду в девять.
От этих его слов внутри у меня всё затрепетало. Я была готова ехать прямо сейчас, и куда угодно – хоть на край света. Но, сымитировав зевок, ответила максимально безразлично:
– Давайте лучше в полдесятого.
– Договорились, Лика. Светлых снов тебе!
Он сел обратно за руль, а я щёлкнула замком домофона и, стараясь держать осанку прямо, неспешно зашла в подъезд.
Маска, под которой скрывались мои реальные чувства, держалась добротно, как влитая. Она ещё оставалась на лице какое-то время, пока я ехала на свой этаж и пыталась дрожащей рукой вставить в замочную скважину ключ. Только когда передо мной, наконец-то, закрылась металлическая дверь квартиры, я радостно взвыла, сбрасывая её с себя. Прижавшись спиной к стене, сползла вниз, словно погружаясь в какую-то жаркую вулканическую лаву. Мои щёки вспыхнули, глаза тоже. Я сначала смеялась, потом рыдала, потом снова смеялась. Потом танцевала в прихожей. Наконец, устав, взяла перерыв и пошла на кухню выпить воды.
Сев на подоконник со стаканом минералки, я взглянула вниз и тут же застыла на месте. Чёрный, блестящий в голубоватом лунном свете, «уазик» всё ещё стоял у моего подъезда. И хотя с такой высоты ни Тимофей, ни я не смогли бы разглядеть друг друга, я всё равно отпрянула назад и поспешно задёрнула занавески.
Глава 6. Надежда
Новая жизнь со среды, разумеется, не наступила. Мало ли что я там пообещала Дашке. Сегодня планы изменились, и мне вместо первой пары позарез нужно было вызволять свою серебристую «девочку» из плена штраф-стоянки.
Закрыв глаза и прислонившись затылком к стеклу с надписью «Не прислоняться», я тряслась в поезде метро. Несмотря на ранний час и переполненный вагон, на моём лице сияла улыбка. Всё никак не исчезала со вчерашнего вечера. Кажется, я даже спала с ней.
Улыбка делала неважным всё вокруг. Меня ничуть не пугали ни толпы разгорячённых пропотевших мужчин, ни женщины, залитые дешёвыми духами. Час-пик в московской подземке, которого я раньше боялась как огня, сейчас совсем меня не тревожил, ведь мыслями я была далеко отсюда.
Конечно, я могла бы вызвать себе такси и доехать без шума и давки, но мне вдруг захотелось немного прогуляться по старому Арбату, и так, незаметно для самой себя, я очутилась у стеклянных дверей метро.
Доехав до нужной станции, я зашла на длинный, практически бесконечный эскалатор и только тогда включила телефон, выключенный вчера перед концертом. Тут же пришло несколько сообщений от Дашки и один неотвеченный вызов от неё же.
Ещё шире улыбнувшись, я настрочила в ответ:
Почти тут же она мне перезвонила и воскликнула громко, забыв поздороваться:
– С ке-е-ем это?!
– С ним! – выдохнула я, придержавшись за поручень. Моя голова снова слегка закружилась, как и вчера.
– Что, опять молиться пойдёшь?
– Нет. Он пригласил меня на ужин!
– Ого!!! Как? Куда? Зачем?!
Последний её вопрос оказался очень метким. Я ведь и сама до конца не понимала, зачем нам обоим эта встреча. Почему мне так сильно, до внутреннего писка, хотелось снова его увидеть – догадывалась. А вот зачем – нет.
– Дашуль, не знаю. Я тебе потом позвоню и всё расскажу! Сейчас еду за машиной. В метро.
– А что с ней?!
– Эвакуировали. Всё, до вечера. Не волнуйся за меня. Целую!
Убрав телефон, я запоздало покачала головой, удивляясь сама себе.
Ещё неделю назад я даже и не представляла, что буду до головокружения рада идти на свидание с каким-то фриком в сутане. Пусть молодым и безумно красивым, но не особо обеспеченным, а соответственно – бесперспективным.
Какая же всё-таки непредсказуемая штука – жизнь.
Киска, ты ещё с нами, или мы тебя потеряли? :-D Даша Смирнова 9:08
Попросила старосту не ставить тебе Н-ку. 9:22
Ну вот! :-( Неужели даже «спасибо» не дождусь?! 9:53
Ты неисправима! Лекции у тебя на почте)) 10:28
Дашка, спасибо! :-* Я сегодня не приду. Не могу. У меня вечером свидание! Я 10:45
Получив обратно машину, я вернулась домой к четырём часам дня и всё оставшееся время провела в подготовке к свиданию. Готовиться пришлось не только психологически, но и физически – ванная с целой серией косметологических процедур, потом педикюр, маникюр, укладка, макияж и долгое зависание в гардеробной с извечным вопросом «Что надеть?».
Вечер обещал быть тёплым, поэтому в итоге я остановилась на своём любимом открытом платье ярко-алого цвета. Короткое, эффектно облегающее: подчёркивает бёдра, попу, талию, а глубокий вырез оголяет грудь – в общем, подходящий вариант, чтобы свести с ума любого мужчину, даже закоренелого праведника. Prada. Та самая, которую носит дьявол. Дорогущее было, жуть! Но, к счастью, куплено (как почти всё в моём гардеробе) не мной.
Надев несколько самых ценных, благим матом кричащих о своей стоимости украшений, я окинула себя взглядом в зеркале. Образ был завершён и, казалось бы, придраться не к чему. Я всегда примерно так и одевалась на свидания с очередным потенциальным «папочкой». Как говорила Дашка: «Если хочешь сколоть с него побольше крутых подарков, надо всем своим видом сразу продемонстрировать, что ты ни в чём не нуждаешься». И это отлично работало, да. Но сейчас что-то шло не так. Увешанная, будто ёлка, всеми этими бриллиантами, я не чувствовала себя уверенной. Скорее даже наоборот – ещё больше заволновалась и принялась ходить по огромной гостиной кругами, стараясь унять мандраж.
Время сначала неумолимо тянулось, как кисель, а потом вдруг поскакало куда-то галопом. Полностью собравшись ещё за час до назначенного времени, я всё равно умудрилась опоздать. Знакомый «патриот» уже давно стоял под окнами у подъезда, а я, снова увидев своё отражение в зеркале, вдруг поддалась неконтролируемому импульсу и принялась срывать с себя все предметы роскоши. Кроме платья, разумеется. Его из соображений приличия пришлось всё же оставить. А вот цепочка, кольца, браслеты и серьги были безжалостно отправлены обратно в шкатулки.
С облегчением выдохнув, я кинула документы и ключи в клатч, влезла в туфли – такие же алые – и, наконец, покинула своё убежище.
Отца Тимофея я сначала не узнала. Наверное, я вообще прошла бы мимо этого парня в обычной, светской одежде, если бы он вдруг не поздоровался со мной, окликнув по имени.
Повернувшись друг к другу, мы оба на какое-то время лишились дара речи и замерли как вкопанные. Загоревшимися глазами он скользнул по моей фигуре сначала сверху вниз, а потом снизу вверх. Чуть задержавшись в районе груди, его взгляд почти сразу вернулся к лицу. Вот это самоконтроль!
Я же, в отличие от него, не могла прийти в себя гораздо дольше. Ну никак не ожидала вместо привычной сутаны увидеть его в традиционном, земном обличии. Мне почему-то казалось, что священники даже в магазин ходят, как на парад, в своей униформе, а, оказывается, нет. Он был одет в классические брюки и заправленную в них чёрную рубашку. На поясе – кожаный ремень. Туфли начисто отполированы. На пальце левой руки – печатка с чёрным камнем. Его профессию сейчас выдавала разве что полоска белой ткани у ворота рубашки. Если бы на её месте был галстук, то я бы предположила, что это офисный сотрудник. Руководитель. У которого, безусловно, нет отбоя от секретарш.
На этом мои удивления не закончились. Его строгой бородки больше не было. Совсем. Он её начисто сбрил! Когда я взглянула на ямочки рядом с уголками его губ, у меня перехватило дыхание от волнения. Кто бы мог подумать, что этот очаровательный молодой мужчина, который по-доброму улыбается мне, склонив голову чуть набок, на самом деле… о боже мой, Лика, дыши! Иначе сейчас шлёпнешься в обморок!