Наталья Веселова – Слепой странник (страница 29)

— Не только это, — перебила её Си-А. — Ты знаешь о том, что если та-лоо лишить двух генов в одном маленьком участке хромосомы, то получится землянин в чистом виде?

— Как? — поражённо распахнула глаза девушка. — И давно ты поняла это?

— Несколько минут назад. Когда создала тебя.

Только теперь Лори стало по-настоящему страшно.

— Кто я, Си-А? — дрожа, спросила она. — Не землянин, не та-лоо, не шепси…

— Ты — душа, скрытая внутри другой, Сестра. Я дала тебе жизнь, и нам вместе надо будет позаботиться о том, чтобы эта жизнь продолжалась как можно дольше.

— Добрый день, Си-А, — Марков вошёл в салон корабля и удобно устроился в кресле напротив монитора. — Что-нибудь произошло, пока меня не было?

— Я пыталась осмыслить информацию, полученную во время путешествия через Пещеру.

— Ты мне ничего подобного не сказала сразу после возвращения, — приподнялся с кресла Марков, удивлённо глядя на монитор, где вдруг стали появляться странные знаки.

— Потому что тебе нужно было время, чтобы усвоить рассказанное твоим Сопровождающим. Как я могла начать распространяться о собственных проблемах?

— Сейчас-то поделишься?

— Да. У меня были странные ощущения в момент перехода через Пещеру. Я вдруг вспомнила… нет, скорее, почувствовала на мгновение, — её нерешительность походила на страх, и это в свою очередь пугало Маркова. — Я была женщиной. Человеком из плоти и крови. Моё тело не распадалось на атомы, но я не могла читать мысли, «видеть», как течёт время, слышать, как бьются сердца планет, о чём говорят растения и животные.

— Кто знает, что лучше, — пробормотал себе под нос Марков, добавив громче. — Честно признаться, мне тоже было не по себе после этого перехода, но я не могу вспомнить, почему. Я вообще не помню, как шёл через Пещеру.

— Это-то и странно, — отметила Си-А. — А что если ваша память — я имею в виду твоя и тех ребят с «Вепря» — попросту оградила эти воспоминания и заблокировала их только оттого, что они не вписывались в ваш опыт, полученный в течение жизни? Если во время перехода вы все чувствовали то же самое, что и я?

— Очень вероятно, — Марков задумчиво прижал палец к губам.

— В моей памяти тоже стоит большой блок, который я и пытаюсь сейчас «разгрести», — призналась Си-А. — Впрочем, мне так или иначе было проще, когда мы переходили. Я уже привыкла к таким штучкам в межпространстве. Вам пришлось несладко, — добавила она с сочувствием.

— Ничего. На иных планетах бывало и хуже, сама знаешь. Ладно, Си-А, пойду-ка я домой. Переоденусь, душ приму… Если что-нибудь понадобится — свяжись по «неофициальному», ладно?

— Как всегда, Попутчик.

Он направился к выходу, потом у самых дверей оглянулся и ласково произнёс:

— Кстати — спасибо за карточки!

До дома он не дошёл.

Стоило ему покинуть ангар, как его дыхание замерло. Он просто остолбенел и не мог сделать даже шага, твердя себе, что болен, и его преследуют галлюцинации.

Наконец, сделав над собой усилие, Марков медленно приблизился к той, кого считал лишь образом, посланным ему собственным воспалённым рассудком.

Почти как тогда, на Красных Хребтах. Только там везде была нереальность, а здесь посреди обычного мира, к которому он привык, с которым смирился и сжился, стояла юная Хранительница в одежде обычной земной женщины.

Запрокинув голову вверх, она смотрела на то, как по небу плывут лёгкие перья белоснежных облаков.

Летнее небо Лоо! Как он стосковался по нему! И эта девушка…

Столько лет бесплодных поисков, блужданий по Вселенной в надежде встретить хоть кого-нибудь… Адские планеты, мёртвые астероиды… И вдруг Хранительница оказывается там, где он меньше всего ожидал её увидеть — на Земле!

— Вэй дез, та-лоо Шен[8], — прошептал Марков, когда до незнакомки оставалось не более шага.

Горло его осипло от волнения.

Вдруг внутри него раздался нежный, как флейта, голос юной красавицы:

— Но’ ва ре-сей-ти, наа’ сэ-ло-ти![9]

Потрясение было слишком велико. Марков пошатнулся, но удержался на ногах.

— Ты говоришь на языке Древних?! Как же так? Это невозможно! Ведь все Древние погибли после Катастрофы!

— Какой катастрофы? — Хранительница обернулась, и Марков по привычке, оставшейся с детских лет, поспешно опустил голову.

Смотреть в глаза Хранительницы, если она тебе ещё не назвала своего имени, считалось дурным тоном, откровенным оскорблением.

А если она жрица одного из Храмов, то оскорбить её — значит бросить вызов самому Создателю!

— Великой Катастрофы. Она случилась за пять с половиной тысяч лет до второй Катастрофы, приведшей к гибели нашей планеты!

Последовало продолжительное молчание.

— Кажется, я не понимаю истины высказываний в твоих речах, Попутчик. Мой рассудок не внемлет Узору твоих слов.

— Та-лоо Шен, как же это возможно? — Марков отчаянно начал путать родной язык и язык землян, и, в конце концов, перешёл на общение, которое жрецы называли «слияние Узоров». Ему помогло то, что Хранительница, по всей видимости, нисколько подобному общению не противилась.

В нескольких штрихах Марков показал девушке последние минуты жизни Великой Матери, такими, какими он их помнил. В ответ он ощутил волны удивления и благоговейного страха. Марков ответил утвердительно и добавил ощущение отчаяния, испытанное им самим от пережитого. Её Узор выразил чувство полного недоумения и растерянности. Она показала Маркову просторный зал одного из Храмов, этажи Лабиринта, цветущие литти и аллейты, ка-мос и сэнти. Со все возрастающим страхом Марков послал ей картину пасмурного зимнего дня: голубые кристаллы льда и тёмно-фиолетовое нахмуренное небо, еле видимую сквозь облака призрачную Энну.

Хранительница ответила ему изображением обряда у стен Главного Храма, смысл которого был Маркову неизвестен. Тогда спасатель решился на отчаянный шаг: показал девушке, как он сам попал на Землю, и сопроводил эту картину вопросительной интонацией.

Ответ Хранительницы еще болеё запутал спасателя.

Он увидел тёмное пространство, аморфное, неверное, колеблющиеся нити, тянущиеся в бесконечность, ощутил присутствие многих неизвестных ему личностей, но это были не та-лоо. После чего перед ним сразу яркой вспышкой возникла одна из улиц Москвы неподалёку от его собственной квартиры. Ряд такси, покачивающихся в воздухе в нескольких сантиметрах над тротуаром, «многоэтажки» с внешними скоростными лифтами. Да, всё именно так, как и должно быть за исключением…

Почему в памяти девушки какой-то непонятный разрыв, который её саму, очевидно, ничуть не пугает?

— Нет никакого разрыва, — мысленно ответила она, — в моей памяти нет разрыва.

— Но что тогда это? — Марков опять показал ей колеблющуюся темноту, которая будто прыгала то вверх, то вниз вместе с идущим через неё. Отсутствовало даже ощущение своего тела. Вообще ничего не было в этой темноте, кроме чувства, что здесь сосредоточено всё.

— Переход. Ничего особенного, — засмеялась девушка.

— Какой переход? — у Маркова пересохло во рту.

— Между уровнями восприятия.

— Не понимаю, — ему отчаянно хотелось посмотреть ей в лицо, и оттого, что это оставалось пока недоступным, желание только усиливалось.

— Наверное, — вздохнула Хранительница. — Однако ты тоже проходил через нечто похожее.

— Когда?

— Не только ты, — добавила она, так и не ответив на его вопрос. — Все проходят через это рано или поздно.

— Как тебя зовут?

— Вайссе. Я искала тебя, Попутчик.

Что-то дрогнуло в нём, когда он услышал эти слова. Но теперь он мог посмотреть на неё.

Марков медленно поднял голову.

Перед ним стояла удивительной красоты девушка, из чего спасатель заключил, что она, несомненно, жрица Главного Храма. Иначе и быть не могло. Тонкие прямые брови, кожа тёмно-бронзового оттенка, длинные чёрные волосы, высокий лоб и глаза…

Марков смотрел в эти глаза со всё возрастающим изумлением.

Они были серого цвета.

Спасатель точно знал, что совсем недавно видел точно такие же глаза, но видел их на другом лице. И у того человека был другой Узор! Как такое возможно?

— Прошу, подожди минутку.

Марков бросился к переговорнику возле ближайшего дома, набрал код.

— Частная клиника Петренко. С вами говорит секретарь директора Аристова Регина Андреевна, — ответили на том конце провода.