Наталья Варварова – Скандальная помолвка адского лорда (страница 16)

Звуки замерли уже знакомым образом. Пробегавший мимо газетчик застыл. Дождевые капли только-только начинавшегося дождя так и не упали на землю. Елена с удивлением посмотрела на графа. Это странно, но почему-то его она не боялась. Впрочем, удивляться нечему – она вообще не имела привычки думать об окружающих плохо.

Птицы, например, как и все остальные классы живых организмов, существовали в бесконечном конфликте: защищали себя и кладку от собратьев, от более крупных видов, от хищников. В человеческом обществе построена такая социальная среда, которая с рождения должна гарантировать право на безопасность. Она поймала себя на мысли, что снова думает по учебнику.

А как же недавний приступ ярости со стороны Эккерсли? И если все устроено благоразумно, то почему демон-пришелец уже второй день подряд останавливает в их мире время по своему желанию?

– Льеф опять будет недоволен, глубокая Бездна, – чертыхнулся Эттвуд. – Но у меня нет выбора. Я же пообещал вашей матери все делать буковка в буковку. Помолвочное кольцо необходимо активировать. Иначе оно так и останется всего лишь передатчиком.

С этими словами он наклонился к ней, снял с ее носа очки и поцеловал. Елена действительно неплохо видела и без них. Разве что немного расплывались детали. Она не могла разглядеть, какие пушистые у Энтони ресницы или понаблюдать за знакомой жилкой у него над скулой. Однако во время поцелуя она непроизвольно закрыла глаза и не видела вообще ничего. Такого у нее с Эккерсли не случалось.

Сначала она описывала происходившее холодным и точным языком науки. Вот граф прижимается к ее губам. При этом он теребит трость и не знает, куда девать руки. Потом трость уже прислонена к дверцы, а его ладони лежат у нее на плечах. Скоре всего глаза она прикрыла в этот момент. Как раз перед тем, как он приложил большой палец к ее нижней губе – погладил, а затем слегка надавил. Заставляя ее рот раскрываться. Больше от удивления.

Разве джентельмены ведут себя так? Палец исчез. Ему на смену вернулись губы. Ей показалось, что он спрятал улыбку. Стало так обидно. Она-то машинально ведет наблюдение, ей так проще. Неужели и он старается зафиксировать и сразу проанализировать то, что между ними происходит? Более того, его это забавляет.

Но все мысли улетучились, когда его настойчивые губы раздвинули ее. Язык проскользнул внутрь. Он перестал сжимать ее осторожно, как фарфоровую куклу, а запрокинул ей голову и удерживал ее на локте. И это было весьма своевременно, потому что силы и умение ровно ставить позвоночник ее вдруг покинули. Кости превратились в желе. Она сама вцепилась в Эттвуда, так как более подходящей опоры не существовало.

Дыхание стало прерывистом. Его язык чертил то ли узор у нее во рту, то ли нежно гладил. В какой-то момент она решила, что это ему захотелось поиграть с ее языком. Все было так… непонятно. Во всем, что он делал, отсутствовал ритм или последовательность. Он то атаковал, то становился нежным. Ей вдруг понадобилось, чтобы это мгновение длилось и длилось. Он прижимался ее к груди и дышал так же резко, как она. Елену это успокаивало.

Значит, он втянулся вместе с ней. Она не одна под натиском этого огромного, бушующего и странного. Расслышала протяжный и даже какой-то жалобный женский стон. Неужели ее? И звук этот тоже подтверждала, что они с Эттвудом в своем эксперименте двигались в правильном направлении.

Вдруг раздался свист, с которым воздух резко выходит из шара. На них упали тяжелые капли, послышался лай собаки, бросившейся за проезжавшим мимо экипажем. Эттвуд оторвался от нее, но какая-то часть Елены отметила, что сделал он это неохотно.

В воздухе рядом с ними возникло нечто, чего там быть никак не могло. Человеческая голова с развевающимся нимбом апельсиновых волос. Льеф, узнала она. Причем подумала о симпатичном напарнике Эттвуда с досадой.

– Совсем рассудка лишился, брат? Ты чего мне дыры множишь! Да завтра здесь высадятся обе инспекции…. К вам, леди Валентайн, мои возмущения не относятся. Только к этому неандертальцу.

Эттвуд в раздражении уставился на приятеля, чья голова находилась примерно на уровне их глаз.

– У меня кольцо, – буркнул он. – Что толку рассказывать о помолвке? Ее надо подтверждать.

– Куда катится мир, – несколько картинно воскликнул рыжий демон. – Чтобы поцеловать избранницу, приходится останавливать ход времени. Тогда наша раса точно обречена.

– Прекрати паясничать, – цыкнул Эттвуд и щелкнул пальцами, избавляя их и от этого видения.

Елене сложно было признаться в этом себе самой, но расставаться с графом не хотелось. Она проигнорировала подставленный им локоть. Почти с разбега ввалилась в экипаж. Лошади тронулись, она не глядела в окно. По ощущениям, его поцелуи оставили следы где-то внутри нее.

Глава 21. Укушенный

Энтони Эттвуд (сумрачный демон нового дня)

Эта ночь получилась еще хуже, чем предыдущие. Проклятая собачонка, которую завела Елена, вцепилась ему в лодыжку. Да, это он предупредил девушку, чтобы не убирала животину из спальни. Пусть эта болонка спит рядом с ней на подушке – меньше проблем, решил Энтони. Но так он рассуждал в нормальном трезвом состоянии. Ночью же, погружаясь в полусон, он почти не контролировал темную сущность.

Просыпался настоящий Марбас. И тот совершенно не понимал, почему девчонка, к которой демон проложил дорогу, свободна от него. Почему он не может завладеть ее телом, воцариться в сознании. Демоны питались чистой энергией. А из избранницы бил настоящий фонтан. И много света – не кристаллизованного, как у обитателей чертогов, а настоящего, живого. Без такого субстрата темная материя пожирала сама себя.

И демон подошел близко. Он почти коснулся ее волос. Скорее всего этому способствовала укрепившаяся связь. Елена сама надела кольцо, ответила на поцелуй, откликнулась на зов. Последние препятствия между ними рухнули. Дело уже шло к рассвету; она услышала, как он повторял ее имя, и проснулась. Сначала ее глаза привыкали к полумраку, затем расширились, когда узнала Эттвуда.

При этом она не издала ни звука. Только уселась на простынях, сминая пальцами безразмерную сорочку. Почему девиц принято облачать в эти чудовищные балахоны, глухо закрывающие все самое интересное вплоть до ключиц? Расчет на то, что голыми пятками мужчину нынче не соблазнишь? Он тоже остановился, прикидывая с какой стороны подступиться. Просто задрать этот сатиновый колокол – тогда он не увидит ее лица. Сзади должны были находиться завязки, как у передников, но Елена охнула и уперлась лопатками в стену.

И в тот же миг ему под ноги выкатился маленький шерстяной монстр. От каких-то тетушкиных приятельниц, навещавших ее в поместье, он слышал, что мопсы не кусаются. Мол, не настоящая это собака. Но засранец ухватил так, что демон подпрыгнул и с трудом удержался, чтобы не запустить этот яростный комочек прямиком в стену. Нехорошо уничтожать то, что дорого Елене. Странно, что хотя бы это сохранилось в рогатой башке, в которой громко пульсировало лишь одно слово: «Моя, моя, моя, моя».

Елена ойкнула и окончательно пришла в себя. Зубастый крокодил одним махом оказался у нее на руках, а граф потирал лодыжку в собственной кровати. Заляпал кровью белоснежные простыни, словно… Впрочем, это все неважно. Что теперь думала о нем девушка. Что он насильник? Озабоченный бес? Ведь он по ее глазам прочитал, что она заметила жажду, которая его съедала. Бездна, ну что за идиот!

Мог бы надеть на себя, отправляясь спать, несколько сдерживающих цепей. Привязать разгульный разум к собственной комнате. Вместо этого он тешил самолюбие тем, что считал, что полностью все контролирует. Немного поиграет – и отпустит… Так ему и надо! Никак не выходит вызвать в ней доверие, которым ничтожная тряпка Эккерсли так свободно пользовался.

Но девушка в чем виновата? Она-то почему должна вздрагивать – что в его присутствии, что засыпая у себя в кровати. Примерно с такими мыслями Эттвуд вышел к завтраку этим утром. Ему доложили, что экипаж, который доставит обеих дам в его загородный особняк, уже выехал за пределы Мидса. Да и он мог в этом убедиться, просканировав собственный перстень.

Винс на подносе вынес корреспонденцию. Несколько писем, которые нельзя проигнорировать, от шишек Мидиуса. Ему придется заняться недугами в благородных семействах, не откладывая. Только это и оправдывает его вечно затягивающиеся визиты сюда. С другой стороны, порталы он создает почти свободно и сможет посещать больных, не расставаясь с сыном. «И с Еленой тоже», – подсказал внутренний голос.

Еще одно письмо отличалось от остальных даже формой. Среди ровных прямоугольников лежал белоснежный, как будто накрахмаленный, многогранник. Чтобы не затерялся. Послание Алисии разнилось и по тону. Оно не спрашивало, не надеялось, а требовало и ставило в известность. Даже переживания о драгоценном архонте не делали монну человечнее:

«Что же ты, милый, наделал в этот свой приезд столько шума? Не боишься вызвать излишний интерес к своей персоне? Не так трудно докопаться до истины и выяснить, что все шестнадцать графов Арбаса – одно и то же лицо, за которым скрывается принц Ада, верховный демон Марбас. И что тетушка у него подревнее местной цивилизации. Всплывет и истинное происхождение мальчика, что вызовет целую бурю в сопредельных мирах. Ведь как же так, принц, из-за которого армия Света не смогла настоять на сохранении пограничных земель, фактически нашел поддержку в одном из обездоленных им же миров! Никто не вспомнит, что ты отошел от дел, которые вел в Бездне, с рождением сына.