Наталья Варварова – Ни слова, господин министр! (страница 65)
Я кое-как кивнула.
— Ты меня возненавидишь. Но, ради всего, что тебя дорого, спаси Дейва.
— Я тебя люблю. И я тебя знаю лучше, чем ты сама. Выкинь все пустые мысли. Сейчас поспи пару часов. Я пока восстановлю мальчику основные потоки.
Меня куда-то понесли на узких носилках. Как раненого солдата. Если Родерик поручил это другим, значит, сын по-прежнему под угрозой... Какие же длинные в Гретхеме коридоры.
Глава 91
Сон не шел. Пока я лежала, в большой кровати в своей второй спальне, прилепленной к покоям Родерика, я пересчитала всех бабочек на балдахине. В моей родной спальне такой ерунды, то есть балдахина, не было.
Так что первое (или второе, или десятое), что я сделаю, когда все придет в норму, это выкину эти дурацкие навесы — и намек на него над кроватью Родерика, и эту ерунду здесь. Да и зачем мне вообще две спальни. Что за чушь? Останется только одна.
— Да, три тебе ни к чему. У нас будет одна, общая, — заявил Родерик, входя ко мне. — Три кровати на одну Нахаленку — это перебор. Не потому, что мне для тебя жалко такой малости, а чтобы ты в них не путалась.
В растерянности уставилась на мужа. Неужели я разговаривала сама с собой? Похоже, все-таки потрясение не прошло даром.
Вопросов к тому, жив Дейв или нет, у меня не было. Каждые пятнадцать минут появлялся посыльный от Зеркиса. Мальчик спал тяжелым медицинским сном. Это уже не то страшное пограничное состояние, в котором мы его нашли.
— Все в порядке, — поспешил заверить меня князь. — Я вышел на ментальный уровень и вижу мысли, если их не пытаются блокировать… Ну, что ты сразу пугаешься? Я сделал это еще при входе в апартаменты, чтобы не узнать, что на самом деле обо мне думает обслуживающий персонал и нравлюсь ли я клопам.
— Клопам?! Откуда?.. Родерик, давай без шуточек. Я почти в порядке. Но, чур, я задаю вопрос, а ты отвечаешь на него, а не беседуешь с моими мыслями. Иначе я дурею.
— Как скажешь, — он произнес это быстрее, чем я договорила!
Его пальцы скользили по обоим моим запястьям. Могло показаться, что это проявление нежности, но князь таким образом помогал себе быстрее проверить состояние моего ресурса.
У Дейва я была на грани того, чтобы прихлопнуть саму себя.
Светоч делился ровно той силой, что жила внутри. И если от горя она из живительной превращалась в субстанцию с противоположными свойствами, то такого мага необходимо было срочно изолировать. А дальше — действовать по ситуации. Потерявший себя Светоч либо погибал, либо его следовало уничтожить.
Князь должен для начала убедиться, что моя энергия вернулась к нормальному состоянию. Впрочем, так оно и было. А вот редчайшие растения Белинды уже не спасти.
— Ты всегда такая напряженная? Ужас. Тридцать три мысли в секунду. Как мне повезло, что головы у военных устроены иначе.
— А ты перестань в них ковыряться.
— Не могу. Мне так нравится наблюдать за собой твоими глазами. Не латаный-перелатанный инвалид, а вполне пригодный самец…
— Родерик! — я то ли рассмеялась, то ли расплакалась.
Он прилагал все усилия, чтобы оттащить меня как можно дальше от края той ямы, куда я чуть не угодила. Но во мне проснулась запоздалая осмотрительность. Как будто имелся другой вариант.
— Не получится так, что я очнусь сломанной или безумной?
— Нет, Лив. Ты все это, так или иначе, уже пережила. Новая боль тебе не грозит. К тому же я обязательно дам тебе время поспать, чтобы не перегружать сознание. Не понарошку, как сейчас, а двое или трое суток, если понадобится.
— А у нас есть это время? Стефан не станет ждать, когда я тут восстановлюсь. Пока ты будешь возиться со мной, ты успеешь помочь Дейву? А как девочки… Может быть, им нужна именно я. Когда я в себе, то все благотворные процессы в Гретхеме идут в разы быстрее. Приборы лекаря работают на полную мощность. Осложнений не бывает…
Сама не заметила, что удерживала его руки и прижимала их груди. Он же продолжал гладить меня взглядом. Таким красноречивым, что коже под ним становилось щекотно.
Ощущение, что меня готовили к операции не проходило. Но вместо холодных прикосновений лечащего мага — интимные касания самого близкого человека.
— Ну, конечно, тебе нужно все проговорить, моя любимая леди директор, — улыбнулся Родерик. — С тобой мы уложимся в несколько часов. За это время Дэвид будет готов к процедуре. В зависимости от нашего родства я использую свою кровь в нужной концентрации. Ну, и заклинание для ее принятия будет разным. Запомни, пожалуйста, что это лишь техническая формальность, необходимая для его лечения… К тому же нам надо устранить риск твоих срывов.
О дополнительных рычагах давления на Стефана он не говорил. Но, очевидно, что они бы нам не помешали. Угроза мне и Дейву выдернула князя из столицы в разгар приготовлений к феграну.
— Девочки в порядке. Обе. Ребекка быстрее придет в себя. Ангелина потратит пару дней, чтобы вернуть ресурс. В природе ее дара еще предстоит разобраться. Если бы не она, то разбушевавшаяся тьма добила бы мальчика и причинила много других неприятностей.
В его голосе мне слышалось отцовская гордость. Что бы он ни говорил, мол, не имело значения, чей Дэвид сын… но ведь как грело, когда у твоего ребенка все получалось.
Родерик хмуро посмотрел на меня, но комментировать мои мысли не стал.
— Теперь он обязан жизнью каждой из них. И я тоже… Что за бумаги вы нашли в его комнате? Письмо от Стефана или что-то иное? В Гретхеме король мог связываться таким образом только со мной… У нас с ним прямой канал.
— Думаю, так оно и было. Брат написал тебе и вложил результаты проб Дэвида. Исследование по моей просьбе максимально ускорили. Но несколько дней назад лабораторию разгромили, и он получил к нему доступ. Его Величество мог не стесняться в выражениях, потому что письмо самоуничтожалось сразу после прочтения.
Я закрыла глаза. Худшее и представить сложно. Если бы Дейв прочитал хотя бы одно из изощренных оскорблений, которыми награждал меня старший Конрад, он озверел бы моментально. А если письмо имело к нему прямое отношение…
— Мальчик бывал у тебя в кабинете. Он уловил родовой магический след и понял, от кого послание. За всеми треволнениями мы не учли, что он тоже стал догадываться, что Клемент не был его отцом. У него получилось взломать письмо лишь через пару дней. Не удивлюсь, если ему помогла одна из девочек. А дальше… подозреваю, что он попробовал вскрыть полог над Гретхемом, чтобы переместиться к королю и обсудить с ним прочитанное. В комнате сохранились следы несостоявшегося портала. Но его магия и без того утратила стабильность, а давил он изо всех сил. В общем, он искромсал свой источник и выжил совершенно случайно… К сожалению, такие происшествия у Конрадов не редки. Мы стараемся начать заниматься с мальчиками как можно раньше. Еще до проявления темной магии учим, как себя с ней вести.
Родерик целовал мои сомкнутые веки. Пытался передать свою уверенность. Я в ответ цеплялась за него. Иногда мне казалось, что уже почти смогла настроиться и я готова… Но потом снова накрывало волной то ли страха, то ли стыда.
Краснеть уже поздно. Он должен восстановить события такими, какими я их забыла. Сейчас он окунется в мысли и поступки восемнадцатилетней девицы. Совершеннейшей оторвы. Ни Серена, ни Лидия, ни его собственная дочурка не годились мне в подметки по степени настойчивости и… нахальства. Ведь дурацкое прозвище родилось не случайно.
— Родерик…
— Что, любимая?
— Нет, ничего. Начинай.
Он улыбался. Я не видела этой улыбки, но на сердце становилось теплее.
— Ты вернешься ровно к тем событием, которые стерты запретами. Заново все мы смотреть не будем.
— Начинай уже, — проворчала я. — Готова.
Маг приложил ладони к моему лицу, по-прежнему оставляя глаза закрытыми. Какой он горячий… Немножко покалывало. Я сделала глубокий вдох и…
Глава 92
Мать в линялой рабочей робе замешивала мазь от ожогов. Зеленоватую и пахнущую хинином. Хорошо, что мазь от ушибов она заготовила еще до моего прихода. Сейчас, будучи не в настроении, вполне могла и отправить восвояси.
Две баночки для Родерика я прихватила с подноса сразу, как вошла в эту просторную келью. В госпитале две или три подобных. Они специально оборудованы, чтобы не рассеивать магию при создании снадобий.
— Папа бы меня понял, — притворно вздохнула я.
К мнению супруга матушка традиционно прислушивалась. Эдмунд Бланш, первый конюшенный королевства, слыл человеком разумным. Во всем, что не касалось его единственного ребенка.
— Ты и отца сюда впутала? — ахнула целительница.
— Нет, конечно. Он же мужчина, а это вопрос… интимный. Просто папа считается с моими чувствами… Мама, мне уже восемнадцать.
— И что? Дура дурой. Какая магическая зрелость… Нет, не слышали. Послушай меня, нахалка…
Нет, все же повезло, что Либерториум — такое сложное лекарство. Смесь настаивали не меньше недели. И если перестать взбивать, при этом отдавая силу, то все заготовки пойдут прахом. Иначе мама бы заставила стоять напротив нее и сверлила бы своим знаменитым немигающим взглядом.
— Нахаленка, — поправила я.