Наталья Цветкова – Метод ТриЭр. Практическое руководство по работе с семейной историей (страница 1)
Наталья Цветкова
Метод ТриЭр
© Цветкова Наталья, текст, 2026.
© ООО «Издательство АСТ», 2026.
Введение
Масштабность, сложность и стремительность происходящих в мире перемен порождают многочисленные стрессы и тем самым повышают востребованность психологического консультирования. Однако до сих пор обращение к психологу-консультанту не стало привычным способом решения проблем.
По данным различных соцопросов, к помощи психологов у нас в стране прибегают не более 15 % взрослого населения. Даже просто «сменить истерическое страдание на банальное несчастье», как призывал своих клиентов Зигмунд Фрейд, среднестатистический россиянин до сих пор пытается не с помощью квалифицированных специалистов, а с помощью «кухонных / гаражных сессий» с друзьями и родственниками.
Иначе говоря, «культура потребления» профессиональной психологической помощи в нашем обществе пока отсутствует (или мягче – не высока).
Основная причина этого кроется в сложном пути развития отечественной практической психологии. Как известно, в первой половине XX в. это развитие было прервано по идеологическим соображениям. Принятие в 1925 г. официального постановления о закрытии Государственного психоаналитического института привело к сворачиванию психоаналитических программ и в конечном итоге к остановке деятельности Русского психоаналитического общества[1].
Затем, в 1936 г., вышло постановление ЦК ВКП(б) «О педологических извращениях в системе наркомпросов»[2], которое, как пишет А. В. Петровский в своей книге «Репрессированная наука», «фактически наложило запрет на комплексное исследование детства»[3], надолго установило недоверие к личностным тестам, различным опросникам и проективным методикам и «оказало негативное влияние на судьбу всей прикладной психологии в СССР, интенсивно развивавшейся в 20-е гг. и оказавшейся пресеченной в середине 30-х гг.» на пять десятилетий, вплоть до второй половины 1980-х гг., когда в 1987 г. в Москве при факультете психологии МГУ имени М. В. Ломоносова был открыт Консультативный центр «Семья и брак». Позже был реабилитирован психоанализ: 19 июля 1996 г. Президентом России Б. Н. Ельциным был издан указ № 1044 «О возрождении и развитии психоанализа». В это же время была разработана Федеральная государственная программа возрождения философского, прикладного и клинического психоанализа.
В странах Западной Европы и США XX в. стал временем плодотворного развития различных подходов по оказанию психологической помощи отдельному человеку и семье[4]. В результате к началу 1990-х гг. «на рынке идей и практических методик были представлены и конкурировали более 250 теорий психологического консультирования и психотерапии»[5]. Психотерапия на практике доказывала свою эффективность, становясь своеобразным показателем уровня цивилизованности человека в уходе за собой, в заботе о своем психическом состоянии.
Россияне в борьбе с возникающими психологическими проблемами оказались предоставленными самим себе. Как следствие, социометрический статус психологов-консультантов, независимо от их теоретической ориентированности и комплекса применяемых ими методик, был и остается в нашей стране довольно низким. Давление социального негативизма порождает в потенциальных клиентах сомнения в полезности взаимодействия с психологами, недоверие к их профессиональной компетентности, страх оказаться жертвой манипуляций и лишиться самостоятельности в принятии решений.
Еще одним барьером на пути обращения к психологу-консультанту часто выступает страх заглянуть в себя «слишком глубоко» и обнаружить там нечто неприглядное, тогда как «исправлять себя уже поздно».
Наличие указанных проблем не отменяет некоторого (не слишком, впрочем, сильного) роста популярности услуг психологов-консультантов, особенно среди молодежи в больших городах: в возрастной группе от 20 до 35 лет к услугам психологов обращаются более 25 % мужчин и женщин.
В настоящее время на нашем рынке психологических услуг представлены все классические школы психотерапии и психологического консультирования (психоанализ, гештальт-терапия, трансактный анализ, экзистенциальная терапия, системная семейная терапия и др.), а также множество других подходов, среди которых мы особенно выделяем психобиографические, имеющие свою устойчивую армию сторонников и доказавшие свою эффективность в работе российских консультантов.
Востребованность психобиографических методов в современной России вполне предсказуема и легко объяснима. Дело в том, что особенности общественно-политического развития страны привели к тому, что практически в каждой семье наблюдается дефицит знаний о предыдущих поколениях, не искаженных социально-историческими ярлыками. Во многих семьях длительное время присутствовал страх предъявить подлинную информацию о предках социуму. В результате наследники оказывались либо насильственно отрезанными от истории своего рода, либо получали ее в сильно урезанном виде, поневоле становясь Иванами, не помнящими родства.
В наше время опасный разрыв с прошлым может усилиться из-за нескольких набирающих силу тенденций.
Во-первых, интенсивное развитие российской семьи в сторону нуклеаризации (сужения семейного пространства до одного поколения взрослых) приводит к уменьшению семейной сплоченности, обеднению эмоциональной наполненности межпоколенного взаимодействия, потере интереса к старшему поколению. Молодые семьи предпочитают дистанцироваться от родительских семей, сводя личное общение к формальным встречам по праздникам, а в будни заменяя личные контакты общением по телефону и Интернету[6].
Во-вторых, среди молодежи все более распространяется культ свободы от устоев прошлого. Он рождает иллюзию, что прошлое можно просто забыть и начать жизнь с чистого листа, что скачок к богатству и славе, ставший в цифровую эпоху доступным для многих, о чем со всей очевидностью говорят успехи блогеров, звезд Instagram[7] и TikTok, освобождает человека от влияния семьи происхождения.
В результате семья, как аккумулятор культурных, этнических, конфессиональных традиций и ценностей, микросреда социализации личности, перестает осуществлять одну из важнейших своих функций – передачу социального опыта и этнокультурной информации молодым поколениям[8].
В этой связи вооруженность российских психотерапевтов психобиографическими методами приобретает особое значение. Их обзору и посвящена эта книга. В ней я обобщаю свой более чем 30-летний опыт преподавания и практической консультативной работы в парадигме психобиографических методов.
Надеюсь, что книга будет полезна бакалаврам и магистрам, которые еще только выбирают направление своей будущей консультативной практики, а также консультантам, которые уже используют психобиографический подход, в том числе моим ученикам, профессиональные успехи которых впечатляют и – уверена – станут еще более значительными.
Для меня очень важно способствовать расширению круга сторонников изучения семейной истории с позиций осмысления психологической наследственности. Я уверена, что знание и понимание истории рода, любовь к предкам и благодарность им – лучшее наследство, которое каждый человек может оставить потомкам.
Глава I
Цели, задачи, круг проблем, решаемых с помощью психобиографических методов
Время – самый коварный компонент нашей жизни. Оно может быть могучим мотивирующим ресурсом («Впереди столько времени – я еще успею горы свернуть!»), а может пугать своей необратимостью («Делать нечего – мой поезд ушел!»).
Прошлое может паразитировать на настоящем, затуманивая взгляд человека, так что он видит сегодняшний день сквозь дымку вчерашнего, лишаясь свежести восприятия и возможности принятия новых решений.
Прошлое может взять в заложники и будущее, пугая повторением неприятных переживаний и парализуя тем самым волю к движению вперед.
Не менее болезненны и случаи, когда прошлое полностью отрывается от настоящего: абстрагируясь от своего прошлого, человек снимает с себя ответственность за совершенные им поступки, чувствует себя выброшенным за пределы континуума времени и поэтому везде «лишним» (как это произошло, например, с Родионом Раскольниковым в романе Достоевского «Преступление и наказание»).
А отрыв и от прошлого, и от настоящего порождает доходящий до комичности эффект маниловщины, когда витание человека в грезах о будущих свершениях настолько беспочвенны, что им никогда не суждено сбыться (как не суждено воплотиться в жизнь мечтам помещика Манилова из гоголевских «Мертвых душ»).
Искажение ценностного отношения человека к его прошлому, настоящему и будущему, отсутствие ясно структурированного прошлого и неопределенность будущих жизненных перспектив разрушают непрерывность внутренней жизни – необходимое условие сохранения личности. Именно поэтому задача достижения целостности личности через формирование конструктивного отношения ко всем модальностям времени – к прошлому, настоящему, будущему – является чрезвычайно важной.
Решить ее можно через изучение прошлого, обнаружив в нем закономерности, опираясь на которые человек мог бы из «вчера» осознать «сегодня» и заглянуть в «завтра», обретя настоящую свободу в распоряжении своей жизнью.