Наталья Царёва – Башня из слоновой кости (страница 2)
– Учитель…
– Да, моя девочка. Я должен был оставить тебя в лесу на верную смерть.
– Учитель!
– Конечно же, я не мог так поступить. Как ни велика была моя верность королеве, дитя запретной любви ни в чем ведь не было повинно! Я отнес тебя сюда, в это скромное прибежище, безусловно, недостойное юной принцессы – но иного у меня не было… И я привез сюда Герту, зная, что она добрая женщина и недавно потеряла ребенка, – няня вытерла выступившие слезы. – Увы, не в моей власти было сделать что-то для бедной Катарины… Мне пришлось инсценировать свою смерть и сменить внешность – боюсь, Урсула поторопилась бы избавиться от единственного свидетеля. С тех пор я взял на себя заботу о тебе, моя девочка.
– А как же король… Марк…
– Твой отец очень горевал, лишившись Катарины и их нерожденного дитя. Но Урсула – уж не знаю как – сумела убедить его в том, что ее младшая сестра сбежала с каким-то проезжим чародеем… Нет, они плохо знали верную Катарину!
Я подавленно молчала. Берос вновь протер очки, но даже это больше не казалось мне забавным.
– Я пытался научить тебя всему, что знал сам, моя девочка – боюсь, слишком малому! Я всегда был скорее историком, чем волшебником, а иначе моя карьера при дворе сложилась бы по-другому… В наше время, моя девочка, историки не в почете. Но приглашать других учителей было бы слишком опасно. Я делал все, что было в моих силах.
–Я не забуду, наставник, – я обняла Бероса. – Вы увидите, вам не придется упрекать меня в неблагодарности!
– Я делал это не ради благодарности, – мягко улыбнулся он.
– Я знаю…
– Просто есть вещи, участвовать в которых невозможно… даже если ты всего лишь не искушенный в Искусстве придворный историк средней руки.
Я кивнула. Говорить не хотелось.
– Сейчас в Кайне, во дворце твоего отца, три принца и две принцессы. Как я был бы счастлив, если бы третья могла занять там подобающее место!
– Что вы, наставник… разве это возможно?
– Да… Боюсь, Урсула никогда бы этого не допустила, – лицо его помрачнело.
Однако его слова навели меня на вполне определенные мысли.
– Я хочу побывать в Кайне, наставник. Увидеть город… и отца.
Последнее слово далось с трудом.
– Этого я и боялся, – Берос вздохнул. – Девочка моя, ты осознаешь, насколько это опасно?
– Думаю, да.
– Пока ты живешь здесь, в глуши, пока никто не знает о твоем существовании, тебе ничто не угрожает… Но Кайна! Нет места на земле для тебя опасней!
– Учитель… вы же понимаете, я не могу поступить иначе.
– К сожалению, понимаю, – он опять вздохнул. – Нет, я не могу запретить тебе. Дитя, лишенное родительской ласки, ты имеешь право взглянуть на город, который при ином расположении звезд мог бы тебе принадлежать… Но умоляю тебя, девочка моя, не попадайся на глаза Урсуле! Эта женщина – змея, слишком сильная, чтобы можно было вырвать у нее ядовитые зубы! Даже если она будет просто проезжать мимо, беги от нее. Ты не знаешь, на что способна королева… Я отправлюсь с тобой, но я не смогу все время сопровождать тебя…
– Нет.
– Что «нет»?
– Я поеду одна, учитель… Не отговаривайте меня. Вы и так слишком много сделали для меня. И Герта тоже останется здесь.
– Милая моя, ты шутишь!
– Вовсе нет, – я постаралась покачать головой как можно мягче, но боюсь, вряд ли это получилось у меня так, как я бы того хотела. – Я должна проделать этот путь одна, дорогой учитель. Просто потому, – я запнулась, слишком уж пафосным казалось то, что я хотела сказать, и все же я это сказала, – просто потому, что это мой путь. А Герта останется здесь, в безопасности… или там, где сочтет нужным.
– Принцесса, – я вздрогнула, когда старая няня дрожащим голосом выговорила это слово. Она была первой, кто так назвал меня, и в ее голосе было столько боли, что с тех пор я всегда испытывала к этому титулу какую-то смутную неприязнь. – Позвольте мне…
– Герта, прекратите немедленно! – я прижалась губами к ее увядшим щекам, таким любимым. – Никогда больше не называйте меня так! Даже если все, о чем говорил Берос, правда… даже и тогда перед вами всего лишь бастард, незаконнорожденный, нежеланный ребенок!
– Моя любимая малышка… – Герта, не стесняясь, плакала. – Незаконнорожденный, быть может, но не нежеланный! Видят боги, если бы не Урсула…
– Не будем об этом, – я вновь поцеловала ее. – Я никогда не забуду все, что вы сделали для меня… Вы были моим ангелом-хранителем, Герта, если только судьба позволит, я буду вашим. Ну а если не позволит, – я мрачно улыбнулась, – все равно буду. У меня к ней уже солидный счет.
Берос покачал головой.
– С тяжелым сердцем я провожу тебя в путь, Корделия. Если бы ты не была так неопытна и если бы я мог дать тебе лучшее образование…
– Быть может, я и неопытна, учитель, и образование мое далеко от совершенства, однако во мне очень много энергии и еще больше желания жить… Ну и конечно, конечно, – поспешно прибавила я, видя, как он морщится, – я буду чертовски осторожна, вот увидите!
Что оставалось делать несчастному наставнику? Только еще раз протереть очки.
Так проходил день моего восемнадцатилетия. Абсолютно точно, это был самый насыщенный день рождения в моей жизни.
Глава третья. Я принимаю решение
Когда все наконец наговорились, наплакались и намечтались, я отправилась к себе, под самую крышу башни.
Была ли я потрясена, испугана? Потрясена – да, испугана – нет.
Все же главным чувством, если не считать изумления, охватившего меня, была радость.
То, о чем я уже и не мечтала, оказалось правдой! Мой отец был жив… возможно, жива мать.
Мама.
Женщина с моим лицом и руками, как лилии… Я никогда не видела ее изображений. Была ли она похожа на образ, посещавший меня во сне?
Я запрещала себе думать о том, признал ли бы меня отец, знай он о моем существовании. В любом случае надеяться на это не приходилось – мне ясно дали понять, что Урсула сделала бы все, чтобы меня уничтожить. Берос настаивал на том, чтобы я сидела тихо, как мышка, и пока я не собиралась поступать иначе.
Пока.
Но как же странно, как странно обнаружить в восемнадцать лет, что у тебя есть смертельный враг, враг, от которого ты спасся только чудом! Твоя мачеха, твоя родная тетка!..
«Убийца твоей матери», – сказал внутренний голос. Я яростно замотала головой.
Нет. В это я поверю, лишь увидев ее могилу.
А пока…
Если понадобится, я всю жизнь буду искать ее, искать, пока не найду…
Тогда я впервые за этот день заплакала, но это была слабость, и она длилась недолго.
Ком путаных мыслей теснился в моей голове, и противоречивые желания раздирали мое сердце. То безудержная радость охватывала меня, то черный гнев, то мне казалось, что я должна увидеть отца и тут же исчезнуть из Кайны и ее судьбы, то, что всю себя я должна отдать только одной цели – мести…
Я удивляюсь, как я не сошла с ума в ту долгую бессонную ночь. Но видимо, кровь Эйникенских сестер и кровь правителя Кайны была достаточно сильна, чтобы вынести и не такое.
Странный цветок взошел в ту ночь в моей душе, его бутон имел тигровый окрас, и листья его были в трауре, и имя цветку было – ненависть.
Гнев то накрывал меня с головой, то вновь сходил, то я задумывалась о том, как моя мать могла украсть любовь у своей сестры, то проклинала эту сестру, то вдруг моя мысль возвращалась к отцу и далее – к моим сводным братьям и сестрам… Любить мне их или ненавидеть, спрашивала я себя, и когда здравый смысл возвращался ко мне, горько отвечала: как бы ты к ним ни относилась, вряд ли они даже узнают о твоем существовании, Кора.
Вряд ли, Корделия, незаконная и нежданная дочь!
К утру я приняла решение: я должна была ехать немедля, скажем, через день. Даже в том сумасшедшем состоянии, в котором я находилась, я понимала, что потребуется время, чтобы собрать вещи и попрощаться с домом… и все же мне так хотелось ехать быстрее, как можно быстрее!
Но как только я решила это, тут же и уснула, усталая и измученная.
И женщина с моим лицом и руками, как лилии, не приходила во сне утирать мои слезы и баюкать мою печаль.
Она вообще уже давно, около полугода, не приходила ко мне. И моя тоска и нежность едва ли могли это изменить.
…Когда наутро я объявила о своем намерении, меня даже не очень и отговаривали. Видимо, и Герта, и Берос чувствовали, что эти уговоры были бы тщетны. Я сама собрала свои чемоданы – одежда и несколько старых любимых книг… У меня было несколько красивых платьев, но едва ли хоть одно, достойное дочери правителя Кайны.
Впрочем, это мало меня огорчало.
Я боялась, что Берос был прав, когда говорил, что передал мне слишком мало. Искусство являлось сильной стороной семьи, с которой, как оказалось, я была в родстве, и если чем и предстояло мне себя защищать, то именно им.