Наталья Царёва – Башня из слоновой кости (страница 10)

– Иди ко мне, не бойся. Ты мне нужна. Очень.

Это было истинной правдой.

И я принялась вынимать отражение из зеркала. Выглядело со стороны это, должно быть, чудно. Поскольку зеркало было небольшое, отразиться во весь рост я в нем не могла. Поэтому приходилось, вынув одну часть (руку, к примеру), отражать другую и заниматься уже ей. Отвлекаться на что-либо другое было нельзя, сил этот процесс отнимал много, так что под конец у меня даже голова закружилась.

Я водила руками по зеркалу, звала своего двойника и медленно, по чуть-чуть, вынимала отражение из зеркала. Темным серебром блестел двойник, освобожденный из зеркального плена, но постепенно набирал краски, и скоро отличить нас можно было бы только по расположению родинок на теле – та, что была у меня на правом плече, у него оказывалась непременно на левом и так далее.

Жизни ему было двенадцать часов.

А в зеркале я больше не отражалась.

Я села отдохнуть на кровать, любуясь плодами рук своих, и пожалела, что выпила весь кофе. Немного возбуждающего сейчас совсем бы не помешало.

Двойник оказался живым во всем кроме одного: говорить он не мог. Ну и взаимодействовать с предметами материального мира ему было бы затруднительно. Словом, это была иллюзия, только очень правдоподобная и долговечная иллюзия.

Я удовлетворенно кивнула, испытывая законную гордость. Этому меня не учил Берос, я дошла до всего сама, и потому видеть, как здорово у меня получается, было вдвойне приятно.

Интересно, удивился ли бы наставник, узнав, что его воспитанница освоила уже и такие премудрости?

Я испытала мгновенный и острый приступ ностальгии. Как там мой дорогой учитель, как нянюшка, как Гард, наш общий любимец?

Не слишком ли я поторопилась их покинуть, не переоценила ли я свои силы?..

Ерунда. Не к лицу дочери Марка и Катарины сомнения, не к лицу ей раскаиваться в сделанном выборе.

Впрочем, от раскаяния я была очень далека.

Передохнув, я разместила двойника на кровати, взяла в руки принесенный кувшин, встала за дверью и принялась громко стонать. При этом я очень надеялась, что местная охрана если не достаточно гуманна, то хотя бы любопытна: вдруг с государственной преступницей в самом деле нехорошо?

Надежда моя оказалась не напрасной: вскоре за дверью послышались шаги.

– Ну что тут… – начал все тот же низкорослый стражник, который приносил мне еду, когда я, испуганно всхлипнув, опустила на голову ему кувшин. Добротная глина разлетелась вдребезги, а стражник рухнул как подкошенный. Я осторожно перешагнула через неподвижное тело. Кто бы мог подумать, что все окажется так легко.

Пробормотав экранирующее заклинание (вдруг поблизости был кто-то, способный уловить магические эманации), я приняла облик принцессы Виолетты. Это было первое, что пришло мне в голову, к тому же я полагала, что к особе королевской крови цепляться никто не будет: мало ли где взбредет в голову разгуливать эксцентричной принцессе.

«Ну, Арни, даруй мне удачу», – пробормотала я и вышла из камеры.

Коридор был пуст.

Я зашагала вправо, где, как я помнила, должен был быть выход. Вскоре коридор вывел меня на площадку, где начиналась винтовая лестница. Кроме лестницы здесь было две двери, из одной из них слышались громкие голоса и брань: судя по доносившимся фразам, там играли в покер.

– Удваиваю!

– Поддерживаю.

– Дама бубен.

– Повышаю на десять.

– Поддерживаю.

– И напрасно. Полный дом, как видишь.

– Ах ты черт!

Рассудив, что играть в карты в таком месте может только стража, видеться с которой у меня не было ни малейшего желания, и не жаждая изучать и дальше топографию подземелья, я стала подниматься по лестнице.

Один круг, другой, колотится сердце, и вот я уже стою в полутемном пустом зале, откуда открывается выход в дворцовые покои. Это явно не парадная часть дворца, и все-таки увиденное поражает воображение.

Стены, обитые вручную расписанным шелком, витражи, бросающие на пол причудливые разноцветные тени, бронзовые напольные вазы с какими-то незнакомыми удивительными цветами…

Интерьер дворца был выполнен не просто со вкусом и стремлением поддержать августейшее достоинство… была в стремлении украсить дом правителей королевства какая-то нежность.

Я судорожно вздохнула. Имела ли я право хоть на самую малую толику этих богатств?

Едва ли. Бастард, незаконнорожденный всегда будет чужим в доме того, кто волею случая и чувства, которое, может быть, слишком самонадеянно называть любовью, дал ему жизнь.

Бастард.

Бастард.

Бастард.

Я иду по дворцу в образе своей сводной сестры Ви Златоволосой, и это слово, как марш, как проклятье, звучит у меня в ушах. Я иду и думаю о том, сколько уже успело произойти с тех пор, как я въехала в Кайну, и сколько произойдет еще…

Как же самонадеянна и жестока ты, дочь Катарины.

Не более самонадеянна, чем те, кто дал мне жизнь, не более жестока, чем та, кто отняла их у меня.

И я чувствую, как ярость закипает в моей крови, и готовы пролиться на грудь злые слезы, слезы обделенности и разочарования, и я убыстряю шаг, и высокомерно киваю слугам, попадающимся на пути, и я выхожу из дворца, никем не остановленная и неузнанная, я иду по парку, где сегодня едва не погиб мой враг, и где теперь о случившемся напоминают только поломанные кусты и развороченные клумбы, и вот я уже там, где нет ни стражников, ни королевы, ни короля.

И я смеюсь, смеюсь до слез: я на свободе, и как же это оказалось просто.

Глава одиннадцатая. Снова в путь

Зайдя в ближайший двор, я сбросила личину Виолетты: на поддержание иллюзии требовались силы, которых у меня почти не осталось, – и впервые задумалась над тем, что же делать дальше.

Возвращаться в «Приют» за вещами я, конечно, не рискну. Черт с ними, с платьями от Мариеттиной портнихи, хотя там и должно было получится несколько очень симпатичных вещичек. А вот машину, стоящую невдалеке от гостиницы, забрать, конечно, придется…

Нет, в «Приют» мне нельзя.

А куда можно?

Только если… От «Приюта принцессы» мысли мои естественно перешли к самой принцессе.

Королева-мать, насколько мне известно, живет в почетном одиночестве в южной провинции Картхан в Бранкарском замке. Любопытно, обрадуется ли она неожиданно объявившейся внучке?

Я не знала, какие у нее отношения с невесткой, не знала, имеет ли королева-мать какое-то влияние при современном дворе… В любом случае особого выбора у меня не было. Возвращаться ни с чем домой, не выполнив ничего, что собиралась… или рискнуть и попытаться повернуть колесо судьбы в свою сторону.

Я предпочитала второе.

Я ничего не теряла, в случае же выигрыша приобретала все.

Единственный шанс из тысячи.

Шанс, который должен был стать моим.

Я быстро дошла до припаркованной неподалеку от гостиницы машины, села, нажала на газ и отправилась вон из этого города, города, который должен был стать моим… и не стал им.

Но это только пока, это не навсегда.

Улицы Кайны неслись мимо, и мне казалось, город говорит «до свиданья». «До новой встречи, Корделия, возможно, мы еще будем вместе».

Впрочем, хватит об этом.

Что-то я стала не в меру сентиментальна, в самом деле.

Был уже вечер, а я очень устала за этот бесконечный день, так что отъехала я недалеко.

Путь мой лежал на юго-запад, я покинула столицу через западные ворота и через час остановилась в одном из многочисленных придорожных трактиров. Многие жили за счет путешествующих из конца в конец королевства, и хозяева этого славного места – два брата – не были исключением. Они с радостью отдали мне ключ от комнаты на втором этаже и пообещали помыть и заправить машину. Я порадовалась, что хоть о чем-то не надо болеть моей голове, и заказала ужин. Он оказался вполне сносным, во всяком случае я съела его с аппетитом и, устроившись на чужой кровати, почти сразу заснула.

Все сегодняшние магические опыты, переживания и разъезды совершенно исчерпали мои силы.

И сон мой был крепок и глубок почти как смерть…

Я проснулась, когда уже миновал полдень, солнце стояло высоко, и пожалела, что не попросила прислугу разбудить меня раньше. Расслабляться было рано, мне угрожала опасность, и как раз сейчас должен был кануть в небытие мой зеркальный двойник… если, конечно, его не обнаружили и не уничтожили раньше.

Я умывалась, размышляя о вчерашнем и обдумывая завтрашнее.