Наталья Точильникова – Царь нигилистов (страница 29)
— «Привет» — это не принято, — прокомментировал Гогель. — И после «т» ставится «ер».
— Твердый знак? — переспросил Саша.
— Да.
— Хорошо, как мне лучше к моему брату обратиться?
— «Милый Николай», «Любезный Николай Александрович», «Милый любезный брат».
Саша скомкал начатое письмо и взял новый лист бумаги. Вывел:
«Милый Никса!»
Гогель прочитал, но не придрался.
«Спасибо тебе за Корфа, — продолжил Саша. — Кажется, я о нем где-то слышал. Прочитаю обязательно.
За словарь и Беранже — двойное спасибо.
Почему? (Ну, ты понял).
Подумал и расставил маленькие твердые знаки после всех согласных на концах слов.
Показал Гогелю.
— Нормально?
— Лучше подписаться «Твой Саша».
Саша добавил «Твой».
— С лакеем можно послать?
— Да.
— У Никсы где-то тут комнаты?
— Не совсем. Он в Сосновом доме. Отсюда минут пять пешком.
— У Никсы отдельная дача?
— Да, Александр Александрович.
— Круто! — восхитился Саша.
Письмо Никсе отправилось с призванным колокольчиком Митей, от которого, вроде, больше не пахло. Или привык?
И Саша принялся за следующее письмо.
«Уважаемый Илья Андреевич!» — начал он.
— Лучше написать «Любезный Илья Андреевич», — прокомментировал Гогель.
Саша скомкал лист и с досадой бросил его в мусорное ведро.
— А кто этот Илья Андреевич? — поинтересовался гувернер.
— Фармацевт из Петергофской аптеки, — объяснил Саша.
— Александр Александрович вам не по статусу ему писать.
— Не думаю, что Петра Первого останавливали такие мелочи, — заметил Саша. — Да и Екатерина Вторая не считала, что ей не по статусу переписываться с каким-то там Вольтером!
— Они могли себе позволить, а вам пока следует соблюдать этикет.
— Сословия — зло! — изрек Саша.
— Сословия — каркас общества. Без них не будет ничего, кроме хаоса.
Саша поморщился.
— И, что делать, если мне нужен этот человек?
— Я могу написать.
— Хорошо, — кивнул Саша. — И придвинул Гогелю чистый лист.
«Любезный Илья Андреевич! — продиктовал он. — Когда мой воспитанник Великий князь Александр Александрович был в Вашей аптеке, он обратил внимание на лекарство под названием „Лауданум“. Если Вас это не очень обременит, не могли бы Вы написать для него состав этого лекарства, метод его изготовления, дозировку в различных случаях, методы первой помощи при передозировке и смертельную дозу?»
— Зачем вам смертельная доза? — испугался Гогель.
— Ну, уж конечно не за тем, чтобы наложить на себя руки! Просто хочу контролировать ситуацию. Кстати, вашей супруге тоже будет полезно об этом знать.
— Ладно, — вздохнул гувернер.
«На этот первый вопрос прошу Вас ответить срочно, отослав ответ с моим лакеем»,
— продолжил Саша.
Григорий Федорович кивнул.
Саша просмотрел написанное. Красивый четкий почерк с нажимом. И ни одной кляксы. Более того, Гогель как-то обходился даже без чернильных брызг.
— Да, — прокомментировал Саша. — Мне совершенно необходима пара семестров чистописания. Можно будет это устроить?
— Можно, — усмехнулся гувернер.
«Второе, — продиктовал Саша. — До Великого князя доходили слухи, что в аптеках Лондона можно найти пакетики со специальным средством для мытья волос. Это размельченное и растертое в ступке мыло, смешенное с сушеными травами. Возможно подойдет крапива, которую иногда используют для этой цели. Не могли бы Вы сделать несколько таких пакетиков? Во сколько это может обойтись?»
Гогель взглянул с некоторым удивлением, но все записал.
«Третье, — продолжил Саша. — По словам Великого князя, грибы из рода „Пенициллум“ обладают противовоспалительным действием. Он где-то об этом читал. Знаком ли Вам этот род плесени? Умеете ли Вы его выращивать? Нет у Вас на примете доктора, который может заняться проверкой этой информации и испытанием нового лекарства?»
— Все! — сказал Саша. — Тоже можно с лакеем отправить? Здесь недалеко.
Тут очень вовремя вернулся Митька с запиской от Никсы.
«А предатель ты потому, — писал Никса, — что теперь Зиновьев говорит со мной исключительно по-французски!»
— О! — прокомментировал Саша. — Кажется, я уже оказал одну услугу российской монархии.
— Что там? — спросил Гогель.
— Письмо от Николая. Не уверен, что я могу его вам показать без разрешения цесаревича.
— Ладно, не надо, — смирился гувернер.
Гогель сложил письмо и вручил лакею, не снабдив его ни конвертом, ни адресом.
— Это хозяину аптеки в Петергофе, — сказал он.
— В Петергофе только одна аптека? — спросил Саша.
— Да, это же маленький город.
— Я знаю, где это, — кивнул слуга.
Митька ушел, и Саша начал диктовать третье письмо. На этот раз к продавцу микроскопов, адрес которого он раздобыл у аптекаря. Саша просил прислать подробный прайс-лист.