Наталья Точильникова – Царь нигилистов 4 (страница 45)

— Ваше Высочество, а вам точно четырнадцать лет? — поинтересовался Гучков.

— Это вы еще не привыкли, — заметил Саша. — В Питере уже никто не удивляется. Все было понятно? А то мне иногда нужен переводчик.

— Ефим Федорович у нас даже по-французски знает, — сказал Морозов. — Да и мы не дураки. Нам нужен Нантский эдикт. Чего же тут непонятного?

— Точно! — сказал Саша.

И поинтересовался:

— Московский университет, Ефим Федорович?

— Нет, я самоучка, — улыбнулся Гучков. — Но хочешь вести дела с заграницей — куда ж ты денешься? Не только по-французски, и по-немецки немного.

— У меня тоже с немецким хуже, — признался Саша. — Английский учите — не пожалеете!

Тем временем квас каким-то образом кончился.

— Хлебного или яблочного? — спросил лакей.

— А яблочный есть? — обрадовался Саша. — Яблочного.

Квас действительно божественно пах яблоками.

— Откуда сейчас яблоки? — удивился Саша. — Конец мая.

— Из теплиц, — улыбнулся Гучков.

— Из райского сада вашего батюшки?

— Да.

— Выжил значит сад?

— Да, мы его сохранили.

— О! А ананас планируется?

Честно говоря, Саша не очень любил ананасы, от них потом болит язык. Но па́ру кусочков можно.

— А как же! — сказал Гучков.

Как это Его Императорское Высочество могло заподозрить, что обойдется без ананаса!

Саша задумался о том, насколько господа купцы пьяны. Ну, чтобы перейти к следующему вопросу.

Огромному старику Морозову три чарки были явно как слону припарка. Его более субтильный сын тоже не выглядел пьяным. И Гучков вполне уверенно держался на ногах.

Где же хваленый разгул купеческий?

Стесняются Великого князя?

Саша пропустил ещё три тоста: «За августейшую фамилию державного государя Александра Николаевича», «За святую Русь православную и её обычаи отеческие» и «За удачу в делах».

Успел прикончить уху и кусочек стерлядки.

И, наконец, поднялся на ноги и попросил слова.

Глава 20

— Господа! — начал он. — Мою предыдущую речь вы встретили аплодисментами, что было для меня очень лестно. Но как бы эту не освистали. Потому что я собираюсь просить денег.

Купцы заулыбались.

— Начну немного издалека, — продолжил Саша. — Вчера я ужинал несколько скромнее, чем сейчас, ибо дело было в студенческой столовой Московского университета. Ужин мой состоял из спитого чая и черствой булочки. Мне попытались всучить еду из ближайшего трактира, но обмануть меня сложно. Нет, я не сомневаюсь в смекалке нашего народа, но не так же в лоб!

Я слабо верю, что государство может работать так, чтобы две трети не было украдено. А уж в такие мелкие дела, как питание студентов, ему лучше не лезть, ибо украдут девять десятых.

И я решил, что приготовление еды в студенческих столовых лучше вывести на аутсорсинг. Это из английского: использование внешнего источника. То есть одна организация, скажем Московский университет, передаёт часть своих функций, в данном случае питание студентов, другой организации, например, трактиру.

Надеюсь, что при такой постановке дела украдут меньше, ибо зачем трактирщику у себя самого красть, а качество еды будет выше. С ректором я идею согласовал.

Так что приглашаю на конкурс. Я понимаю, что здесь собрались купцы первой и, возможно, второй гильдии. А трактирщики, наверное, в третьей. Но вы же, наверняка, все друг друга знаете.

Я назначил временный студенческий совет, который и будет выбирать то заведение, которое сможет обеспечить наилучшее соотношение цена-качество. Студенты, сами понимаете, народ небогатый, и цена для них важна.

Ну, за редким исключением, — добавил он.

Поискал глазами Анатолия Мамонтова, которого заметил еще у входа. Он обнаружился за соседним столом.

— Анатолий, встаньте, пожалуйста, чтобы все вас видели.

Мамонтов поднялся с места.

— Это Анатолий Мамонтов, — представил Саша, — в студенческом совете он отвечает за связь с купечеством, так что все предложения — ему. Мне кажется, процесс можно организовать так. Трактирщики, желающие принять участие в конкурсе, по очереди приглашают на ужин студенческий совет, а ребята потом выберут то заведение, которое их больше устроит.

Кстати состав совета может изменится, если студенты смогут провести выборы, к чему я их призывал. То есть это нормально. И гораздо лучше моего тыканья пальцем в общем-то случайных людей, оказавшихся в нужное время в нужном месте.

— Пока вы не просите денег, — тихо сказал Гучков, — вы их раздаете.

— Вот Ефим Федорович мне подсказывает, что я не прошу денег, а раздаю их, — громко повторил Саша. — Это не совсем так. Я раздаю не деньги, а удочки для ловли рыбы. Не мне вас учить, думаю, здесь все понимают, что удочка гораздо лучше рыбного садка.

А до просьбы я еще не дошел.

Дело в том, что до прошлого года у казеннокоштных студентов были комнаты в здании университета. Но университет расширяется, что прекрасно, и ему стало не хватать аудиторий. Так что студентов выселили на «вольные квартиры». А они дороже, а главное дальше. Извозчики и даже линейки для студентов дороги, так что им приходится ходить пешком.

Я вижу несколько вариантов решения проблемы.

Первый. Провести линию от университета до Малой Бронной, где у вас в Москве студенческий квартал. Я бы хотел, чтобы проезд для студентов был бесплатным. Оплатить его можно либо за счет бюджета университета (думаю, после перевода столовых на аутсорсинг деньги высвободятся), либо за счет бюджета учебного округа (это мне надо договариваться), либо за счет казны студенческого совета (если студенты таковую организуют), либо за счет города. Это уже вопрос к Ефиму Федоровичу как городскому голове.

Но этот вариант требует расчетов, а у меня нет цифр на руках. Анатолий, сможете прикинуть, во сколько обойдется доставка казеннокоштных студентов от Бронной до университета перед лекциями и обратно на Бронную после лекций?

— Да, — кивнул Мамонтов. — Конечно.

— А сколько казеннокоштных студентов? — спросил Гучков.

— Человек двести, — сказал Мамонтов. — Или двести пятьдесят. Приблизительно. Только медиков человек сто.

— Что ж, можно и прикинуть, — сказал городской голова и задумался.

А Саша живо представил в его руках счеты, и как Ефим Федорович лихо с ними управляется.

— Около пяти тысяч, — выдал Гучков. — Если в год, только на казеннокоштных.

— Ничего себе! — ужаснулся Саша. — И это временное решение вопроса. Поэтому вариант второй. Как мне объяснили, в Москве вообще плохо с общественным транспортом. В Питере есть омнибусы, в Париже есть конка, а в Москве — только линии, которые до́роги, плохи и не справляются с нагрузкой.

Но омнибусы — это уже вчерашний день. Я не вижу смысла вкладываться в омнибусы. А вот конка — это день сегодняшний.

Чем конка лучше омнибуса? А тем, что у рельсов меньше коэффициент трения, следовательно, сила трения — тоже меньше, и та же пара лошадей может тянуть более тяжелый вагон с большим количеством пассажиров. То есть проезд можно сделать дешевле, а заработать при этом больше.

Детали вагонов можно будет заказывать во Франции, а собирать — в Москве.

Но в укладку рельсов надо вкладывать деньги. В строительство завода по отверточной сборке вагонов — тоже. Риски большие. Не сразу окупится. Но тот, кто сейчас зайдет на этот рынок, через десяток лет озолотится.

Почему я так думаю? Примерно через два года планируется освобождение крестьян. Часть земледельцев будет неизбежно разорятся, и эти люди хлынут в город. В основном, в предместья, потому что там дешевле. А работа будет в центре и промышленных районах. Вот тогда и понадобится дешевый общественный транспорт.

А через несколько лет, и я в этом уверен, появятся совершенные бензиновые и электрические двигатели, вагоны можно будет сделать ещё длиннее и прицеплять один за другим по несколько штук, а рельсы не пропадут.

Так что, если найдется герой, который решится этим заняться, я пролоббирую на высшем уровне. То есть за семейным обедом. Может быть, государство даже денег подкинет. Телеграфируете мне. Я на связи.