Наталья Точильникова – Список обреченных (страница 23)

— Может быть чаю? — спросил Олег. — Или не будем терять времени?

— Не будем терять времени, — сказал Альбицкий. — Если можно…

— Можно, — вздохнул Олег. — У нас потом будет время на обед.

— Чтобы корректировать память нужны коррекционные моды? — спросил Андрей.

— Вы хотите редактировать память? — поинтересовался Штерн.

— Да, стереть кое-что.

— Понятно. Это незаконно, и я этого делать не буду.

— Ладно, тогда диагностические.

Андрей выбрал моды М-100. Выводятся из организма за 48 часов. Штука одноразовая, дешевле и крупнее коррекционных, зато и температуру приходится поднимать выше 40 градусов, чтобы они преодолели гемато-энцефалический барьер и проникли в мозг.

Но ставить сразу коррекционные моды казалось очень радикальным, да и требовало каких-то реалистичных объяснений.

Пришлось выпить «Кондактин-С» — довольно сильный препарат для повышения температуры.

Жар был ужасный: Альбицкий метался по изголовью и несколько раз просил пить.

Наконец, Марина открыла окно, и в кабинет ворвался влажный воздух, пахнущий нарциссами и грозой.

И Андрей задышал ровнее.

— Я мог бы быть и терпеливее, — заметил он. — Извините.

— Да, ладно! Вполне прилично на общем фоне. Вы же не в Гестапо, чтобы геройствовать.

На улице подул шквалистый ветер. Стало совсем темно, сверкнула молния, раздались раскаты грома, и на сад обрушился ливень.

Наконец карта была снята, и на компьютере появилось трехмерное изображение мозга.

— Андрей, берите стул, — сказал Штерн. — Вон, у окна, садитесь к компьютеру. У нас будет примерно час совместной работы, потом начнется анализ результатов.

Все сели к монитору. Андрей в центре, Олег и Дмитрий — по бокам.

Изображение мозга на экране стало совсем светлым, только черные контуры.

— Так, Андрей, я сейчас буду задавать вопросы, делать какие-то предположения. Лучше, чтобы это был диалог, а не монолог, но, если где-то вам тяжело отвечать — в общем-то ничего страшного.

Альбицкий кивнул.

— Мы, к сожалению, с вами так и не успели толком поговорить. Все время куда-то бежали. Но сказали вы довольно много. По крайней мере, есть, о чем спрашивать. Вас преследует СБ?

— Да.

На картинке в области височной доли вспыхнуло красное пятнышко.

Андрей уставился на экран.

— Почему он так реагирует, я же не вру.

— Конечно не врете. Я вижу. Просто эмоциональная реакция. Если бы вы сказали «нет», была бы явная ложь. Да не смотрите вы туда!

— Это сложно, — улыбнулся Альбицкий.

— Дело связано с политикой?

— В какой-то степени… — проговорил Альбицкий.

На экране появилась еще одна красная точка.

— Андрей, ну, не увиливайте! «Да» есть да, «Нет» — это нет, а все, что сверх того, то от Лукавого.

— Я не увиливаю, Олег Николаевич. Действительно не понимаю, можно ли это считать политикой. Это становится политикой только в несвободных странах.

Рядом с красной точкой зажглось несколько оранжевых.

— У нас несвободная страна?

— Последняя диктатура Европы! Вы, о чем? Какая она свободная!

Картинка отреагировала россыпью оранжевых огней.

— Мы не так уж плохо живем при этой диктатуре, — заметил Олег.

— Ну, да! Вы неплохо живете. А почему в Лесногородском Центре больше не работаете, Олег Николаевич?

— Вы знаете ответ, — сказал Олег, изучая очередную красную вспышку.

— Конечно. Потому что вас заставляли фальсифицировать психологические заключения, а вы отказались. И потому вы там больше не работаете.

— Да, вы правы. Но я нашел себя. Выход есть. Можно не участвовать в подлости.

— Не всем этого достаточно.

— Андрей, но насилие — не выход! Есть вещи недопустимые!

Зажглась красная точка в префронтальной коре.

— Ну, вот! — прокомментировал Олег. — Даже отвечать не надо.

— Почему же? Я отвечу. Почему то, что допустимо для них, должно быть недопустимо для нас?

— Для них тоже недопустимо. И мы не должны им уподобляться.

— Не в моих привычках подставлять другую щеку.

— Иногда альтернатива этому война и гибель многих.

На этот раз отреагировала и височная доля, и префронтальная кора.

— Мы стараемся обойтись малой кровью, — сказал Альбицкий.

— Вы убили вашего друга?

— Нет, — ответил Андрей. — Я не убиваю друзей.

Монитор отреагировал зеленой вспышкой.

— Олег Николаевич, что делает программа?

— Помечает проблемные зоны. Мы говорим: снимает реперные точки. Как градуировка прибора. Вас ведь не за это убийство разыскивают?

— Формально за это. Оно им нужно как предлог для ареста.

— А не формально?

Красные точки зажглись и в височной доле, и в префронтальной коре.

— Вы увидите, — сказал Андрей. — Он же сам все прочитает.

— Прочитает, — кивнул Олег. — Просто вы пришли ко мне за помощью, а ведете себя так, как будто я вас допрашиваю с пристрастием.

— Реперные точки сняты, — объявил Дмитрий. — Можно запускать анализ.