Наталья Точильникова – Кратос 1 (страница 73)

— Гонора много, — заметил я.

— Возможно, — улыбнулся Ройтман. — Мы не ставили перед собой задачу сломить его гордость.

— Значит, «честный человек, преданный идее», — задумчиво процитировал я. — А как насчет махдийского финансирования повстанческого фонда?

— Было махдийское финансирование, я же его не оправдываю. Он на него корабли строил и оружие закупал. Себе в карман не положил ни копейки. Он вообще не был склонен к роскоши, в отличие от Леонида Аркадьевича, — Ройтман улыбнулся. — Хазаровскому у нас явно не хватало мягкой постели с дорогим бельем и еды от французского повара, он не жаловался, конечно, но страдал. А Анри в наших скромных условиях чувствовал себя совершенно комфортно, говорил, что привык спать на голой земле и питаться солдатским пайком, а мы его холим и лелеем. Ему не хватало только свободы. Зато это он переживал гораздо острее Хазаровского. Государь, я могу задать вопрос?

— Конечно.

— Почему вас интересует Анри? Вы хотите снять отсрочку?

Императрица освободила Вальдо за несколько дней до своей официальной смерти. И с очень интересной формулировкой: «Анри Вальдо отпустить под надзор полиции, без права покидать место жительства и появляться в столице, вплоть до императорского приказа о его возвращении в Центр Психологической Помощи Кратоса». То есть официально он оставался пациентом Центра и мог быть возвращен туда в любой момент.

Смертный приговор тоже не был отменен, по-прежнему действовала отсрочка. Это значит, что казнить его тоже можно в любой момент на основании моего приказа, возможно даже устного, без всякого суда. Суд уже был десять лет назад. Девять с половиной из них Анри провел в заключении, девять — в Психологическом Центре. Это абсолютный рекорд. Хазаровскому эффективно прочистили мозги за два месяца.

— Я не собираюсь его казнить, — сказал я. — У меня относительно него определенные планы.

— Государь, помилуйте его. Он довольно намучился.

— Я подумаю, — сказал я.

Я поблагодарил Ройтмана за информацию и пожал ему руку на прощание.

Тут же запросил материалы допросов Вальдо, отчеты сотрудников Центра и материалы дела. И не поленился изучить.

Я прилетел на базу «Закат» ближе к вечеру, действительно на закате. И тут же приказал прислать ко мне Анри Вальдо.

И вот я сижу в глубоком кресле в кабинете, который выделен мне для работы командованием базы. За окном пылает вечернее небо, и над островом Ихтус курится храм. Анри стоит передо мною не то, чтобы по стойке смирно, но руки по швам.

— Садитесь, месье Вальдо, — предлагаю я и указываю на соседнее кресло.

— Извините, государь, но я не имею права. Государственный преступник не может сидеть в присутствии императора, даже если он предложит.

Я посмотрел на его полковничьи нашивки и задумался об этом юридическом казусе. Полгода назад, когда Анри предложил помощь, я был так расстроен судьбой Кратоса и так радовался любому союзнику, что мне в голову не пришло, что у него не отменен приговор. Условное освобождение — распространенная практика. На таком режиме всех держат от месяца до года. Я и представить себе не мог, что это бывает бессрочно.

Я мысленно устроил себе головомойку. Не проверил, не ознакомился с делом. Если бы знал все обстоятельства, я бы десять раз подумал, доверить ли ему взвод, не то, что полк. Гнать надо за такое головотяпство! Будет мне уроком.

Полк, впрочем, объяснялся скорее не моим разгильдяйством, а популярностью Анри среди выходцев с Тессы. Столько набрал. Интересно, что он им говорил? Что Кратос в опасности?

Только теперь я понял, какой отчаянной храбростью надо было обладать, чтобы явиться ко мне с этим предложением. С таким послужным списком лучше вообще на глаза императору не попадаться.

Я тогда устроил ему довольно жесткую проверку. Теперь до меня дошло, насколько жесткую. Ему грозил не только Психологический Центр, ему светила отмена отсрочки. Я оценил его железную выдержку.

Что было причиной? Лояльность и чистота намерений? Или отсутствие других реальных возможностей? Или в Центре его просто убедили в абсолютной недопустимости некоторых действий?

Слава Богу, пока мое распиздяйство ни к каким катастрофическим последствиям не привело. Базу Анри не захватил, хотя с верным полком и его военным гением вполне мог, и на столицу не пошел. Это давало некоторые основания ему доверять. Или он квалификацию потерял за девять с половиной лет отсидки?

— Садитесь, садитесь, Анри, — говорю я. — Это приказ.

— Государь, в таком случае я должен напомнить, что закон выше вашего слова.

Я усмехнулся. Формально он совершенно прав.

— Ну, стойте. Вы в полиции отмечались в этом месяце?

— Конечно. Каждый месяц летаю в Лагранж.

— А почему не здесь?

— На базе нет полиции, государь.

— Эту функцию может выполнять ваш непосредственный командир.

— Он в курсе. Но у них какие-то бюрократические трудности, — он пожал плечами. — Кстати, в полиции тоже знают, где я.

— Вы исключительно законопослушный человек, месье Вальдо, — заметил я.

— У меня очень серьезный стимул, государь.

— Понимаю. У меня к вам предложение, Анри. Правда, если мы с вами договоримся, отмечаться вам, вероятно, придется у меня, поскольку я стану вашим непосредственным командующим.

— Это меня вполне устраивает, государь.

Я рассмеялся.

— В свое время вы проявили себя как исключительно талантливый полководец, — сказал я. — К сожалению, не на стороне Кратоса. Мне бы хотелось дать вам шанс исправить эту историческую ошибку и послужить империи. Не обещаю, что сразу уберу тот стимул, который заставляет вас быть столь законопослушным, но со временем, если я буду вами доволен, вероятно, да. Я собираюсь отдать вам под командование небольшую часть флота Кратоса. Это пять кораблей. Все построены на Тессе, в том числе линкор «Экзюпери», — я встретил взгляд его горящих глаз и улыбнулся. — Большая часть флота будет под командованием молодого человека по имени Сергей Букалов. Мне его рекомендовали как самого талантливого полковника флота Кратоса. Возможно это и так, но ему не хватает боевого опыта. Я надеюсь, что в критической ситуации вы сможете помочь ему советом. Что вы об этом думаете?

— Благодарю вас, государь.

— У меня есть одно непременное условие…

Он насторожился, вопросительно посмотрел на меня.

— Перед тем, как принять командование, вы должны надеть допросное кольцо.

Его взгляд замутился, в углах губ появились насмешливые морщинки.

— Государь, меня десятки раз допрашивали! И во время следствия, и во время суда и после приговора, в Центре. Неужели у вас нет этих материалов?

— Конечно, есть. Но я хочу иметь полную картину на сегодняшний день.

Это очень соблазнительная мысль. Меня подмывает снять допрос со всех ключевых фигур в государстве. О Хазаровском я теперь знаю абсолютно все, и совершенно четко представляю, чего от него ждать и на что он способен, а на что нет, и как на него надавить, чтобы он делал то, что нужно. Это оказалось очень удобным.

— Государь, вам не требуется моего согласия, — сказал Анри. — Вы можете отправить меня в Центр, допросить с кольцом, положить под биопрограммер, казнить, наконец. И все без суда, по единому вашему слову!

— Анри, прекратите истерику, — оборвал я. — Я прекрасно осведомлен и о моих, и о ваших правах. Но если я доверяю вам флот, я хочу, чтобы и вы доверяли мне. У государственных преступников не спрашивают согласия в таких случаях, у офицеров флота спрашивают. Я хочу иметь дело с офицером, а не с государственным преступником.

— А если я откажусь? — спросил он.

— Ну, что ж, очень жаль. Я считал, что для вас небезразлична судьба европейской цивилизации. Речь уже не о Кратосе, месье Вальдо.

Он кивнул.

— Хорошо, я согласен.

— Слава Богу! — вздохнул я. — Тогда пойдемте.

Допрашивали на гауптвахте базы, причем я отказался от помощников, мы были вдвоем.

— Присаживайтесь, Анри Вальдо, — сказал я, указывая на кресло для допросов. — Это то исключительное место, где государственный преступник не только может сидеть в присутствии императора, но и обязан.

— Тайна исповеди гарантируется? — спросил он.

— Разумеется.

Результаты допроса убедили меня, что назначение Анри не такой уж безумный риск.

Он чувствовал себя вполне сносно, никаких блоков на его памяти не было, так что и ломать не понадобилось, и обошлось без тошноты и носовых кровотечений.

— Через пять дней вы должны быть на орбите, — сказал я.

— Да, государь, — кивнул он.

Дарт

Мы с Анастасией Павловной сидим за накрытым столом в ее особняке, между нами дежурный пирог, к которому никто не притрагивается. Императрица пьет из бокала мелкими глотками чистую воду из источника в горах неподалеку от Лагранжа. Так и называется «О де Лагранж». Я предпочел тот же напиток. Есть не хочется, но хочется пить.

— Я пришел, чтобы проститься, Анастасия Павловна.