Наталья Точильникова – Кратос 1 (страница 18)

Сзади доносится гул. Включаю внутреннее зрение и все равно оборачиваюсь, пораженный увиденным. На космодром величаво опускаются корабли Дарта.

Летим над лесом. Сияние почти угасло, красноватые сумерки. Деревья клонятся под ветром. В этой пасторальной картине есть что-то зловещее. Лес почти черен. Пепелище и кровь.

Встряхиваю головой. Прочь! Прочь! Пейзаж кажется картинкой из будущего. Ерунда! Будущее — только вероятность.

Юлия смотрит на меня. Касается руки. И я совершенно четко понимаю, что она видела то же самое. Возле ее пальцев слабое голубоватое свечение. Показалось? Или это отсвет моего?

Лес сменяют фруктовые сады и виноградники, мы подлетаем к маленькому городку.

Теос

Гравиплан приземлился возле кирпичной ограды небольшого особняка. Юлия подошла к двери, положила руку на радужную полусферу, выступающую из стены. Сказала вслух по-тессиански:

— Здравствуй, Алисия!

Неплохо знаю этот язык, но какую-нибудь редкую лексику могу и не понять, и я переключил устройство связи в режим перевода — хотелось чувствовать себя совсем свободно.

— Это твоя бабушка? — спросил я.

— Угу, — она улыбнулась. — Сейчас откроет.

«Бабушка» являла собой полную противоположность внучке: резковатые черты лица, нос с горбинкой, тонкие губы, темные волосы. Прическа мужская, даже присутствует коса, украшенная черным бантом. Правда, коса на дюйм длиннее традиционной мужской, а бант шире. Она невысока ростом и несколько склонна к полноте. Одета модно, но сдержанно. Узкие лиловые брюки, белая блуза под пояс, лиловый камзол с серебряным шитьем. На вид ей можно дать лет сорок, но выдают как всегда глаза, темные, глубокие, властные. Значит, она старше… раза в два.

— Это Алисия Штефански, — представила Юля. — Моя… родственница.

— Здравствуй, Джульетта, — сказала она.

И окинула меня совершенно бабушкиным взглядом: что за нового хахаля завела внучка?

Торопливо протянула руку для поцелуя.

— Это Дмитрий Левицкий, — сказала Юля. — Еще с нами раненый.

Алисия кивнула.

— Тащите его сюда и пойдемте в дом. Помощь нужна?

— А где Артур? — спросила Юля.

Кто это? Дед? Брат? Племянник?

— В Версае. У них в колледже вечеринка. Собирался вернуться утром.

Юля побледнела, и я понял: сын.

— Выходил на связь минут пятнадцать назад, — сказала Алисия. — Все живы.

Юля не успокоилась и явно пыталась его вызвать.

— Я должна его вывести, — прошептала она. — У них паника. Выгружай своего генерала! Быстро!

— Я не отпущу тебя одну, — спокойно сказал я.

И направился к гравиплану.

Герман терпеливо ждал.

— Биомодераторы считают, что у меня перелом, — сказал он. — И трубят о необходимости операции. Здесь есть хирург?

— Госпожа Алисия! В вашем городе есть хирург? — переадресовал я вопрос.

— Да, я сейчас с ним свяжусь.

Ответа мы не услышали, потому что вновь вспыхнуло небо. Золотое зарево с горизонта до горизонта.

— Что это? — воскликнула Юля.

Хотел бы я знать!

Угасло оно также мгновенно, словно сам Господь прошептал: «Да не будет света!».

И навалилась тишина. Страшная, неестественная. Я не сразу понял, что нас отрезало от Сети.

— Связи нет, — тихо проговорила Алисия.

— Далеко до больницы?

Бабушка взглянула на гравиплан.

— Пять минут.

— У вас есть другой транспорт?

Она кивнула.

— Гравиплан. Есть еще минивертолет, но на нем улетел Артур.

— Одолжите?

— Берите. Я отвезу вашего друга.

Она пропустила нас в сад и махнула рукой в сторону посадочной площадки. Аннигилятор Германа я, на всякий случай, прихватил с собой.

Гравиплан Алисии красный, сияющий, с изящными обводами, не чета простенькому городскому транспорту. У бабушки есть вкус и деньги.

Я положил руку на его гладкий бок и тут же сообразил, что Алисия не могла передать машине приказ подчиняться мне. Связи же нет! А как мы его вверх поднимем?

— Он меня знает, — сказала Юля, и ее рука легла рядом с моей.

Двери не дрогнули. Юлия побледнела, сжала губы и дернула за механическую ручку, которые до сих пор ставят на машинах на случай отказа электроники. Дверь открылась, Юля нырнула внутрь, положила ладонь на панель управления. И побледнела еще сильнее.

— Не отвечает! — воскликнула она. — Связи нет! Вообще нет, понимаешь! Даже контактной!

Я почувствовал взгляд и обернулся. На садовой дорожке, опираясь на узловатую яблоню стояла Алисия. Она тоже не смогла поднять гравилет.

— Выгружайте вашего друга, — сказала она. — От этой стекляшки сейчас не больше пользы, чем от консервной банки. Доеду до больницы на велосипеде.

Герман Маркович пытался идти сам, морщась всякий раз, когда ему приходилось наступать на больную ногу. Так что по большей части я тащил его на себе.

Алисия выделила гостю кровать и пошла за велосипедом. Пока она ездила, я пытался утешить Юлю. Все равно не можем добраться до колледжа. Ну, никак!

— На велосипеде, — сказала Юля. — У Артура тоже есть велосипед.

— За сколько доедем?

— Если поторопимся — то за час.

Госпожа Штефански вернулась минут через пятнадцать в настроении хуже некуда.

— Раненых полно, — бросила она. — Некогда им. Больница перегружена. В саду ставят навес и кладут маты. Сказали: привозите. На чем интересно?

Я задумался. Можно попытаться довести Германа пешком, точнее дотащить на себе. Но это займет не меньше часа. Можно соорудить носилки из подручных материалов и дотащить на себе, возможно, подключив к работе обеих дам. Тоже долгая история. Я посмотрел на то, как Юля ломает руки, и понял, что не обреку ее на это мучение.

— Ладно, попробую, — сказал я.

Подошел к Герману. Из пальцев вырвалось зеленое пламя.

Очень не хочется тратить на него Силу. В душе червоточинка, гнев, обида. Как бы целительные зеленый огонь не сменил цвет независимо от моей воли. Как бы мне его не убить.