Наталья Точильникова – Апостолы (страница 71)

— Нет. Он получил другое послушание.

— Какое?

Чем дальше я спрашивал — тем с меньшим энтузиазмом отвечал Хасэгава. После этого вопроса он молчал, по крайней мере, минуту.

— Это внутреннее дело ордена, — наконец выдавил он.

— Здесь нет внутренних дел ордена! Все — дело Господа. Отвечайте!

— Не знаю!

— Не знаете? Кто возглавляет вашу резиденцию?

— Я.

— И вы не знаете?!

— Не знаю. Приказ был послан в обход меня.

— Интересно. Вас это не удивило?

— Удивило, но… сейчас и не такое происходит.

— А, что происходит?

— …просто, это не единственный случай в ордене.

— Расскажите подробнее.

— Это не более чем слухи… Бывает, что кто-то из членов ордена получает приказ от какой-либо высокой инстанции, выводящий его из непосредственного подчинения начальства.

— Так! Кто? Когда?

— Я не знаю имен. Слухи — не более.

— Хорошо. Пока оставим. Вы видели приказ, который получил Сугимори?

— Да.

— Что это был за документ?

— Приказ о переводе, заверенный орденской печатью.

— Чья подпись была на приказе?

— Не помню.

— Ложь!

Он замотал головой.

— Не помню, Болотов-сан!

— Может быть, повторим? — поинтересовался сообразительный «специалист» с диктофоном.

— Простите, напомните, как ваше имя? — черт! никакой памяти на японские имена, особенно, если мне представляют несколько человек одновременно.

— Цуда Сокити.

— Отныне вы курируете это дело, Цуда-кун[83]. С вас спрошу.

Я протянул ему мою визитную карточку с прямым телефоном.

— Будут новости, позвоните.

— А, как?.. — он кивнул в сторону Хасэгавы.

— А с вами мы так договоримся, господин Хасэгава. Если в течении двадцати четырех часов, вы вспомните подпись на приказе — ваше счастье. Если нет — допрос придется повторить. Вспомните имена иезуитов, получивших странные приказы — совсем хорошо. Настоятельно рекомендую вам вспомнить.

Повернулся к следователю.

— Дайте мне копии протоколов всех допросов. Я хотел бы их изучить.

Я спускался по лестнице с довольно толстой папкой под мышкой. Интересно, когда я все это буду изучать? Идиоты! Впрочем, что мне на них злиться? Просто они не знали Луиса лично и не в курсе специфики ордена иезуитов. Ах, сволочь, Сугимори! Значит, солгал мне про Рим. Не мог он меня там видеть на рождественской присяге. Здесь служил в это время. По-старому. А значит, у него был связной. Из Европы-старушки ветер дует!

И еще я подумал о том, что старая добрая дыба куда надежнее этих дурацких наркотиков. Черт! Не думал, что у меня так плохо с терпением!

— Наконец-то ты работаешь с увлечением! — Эммануил поставил неизменную чашечку чая и с улыбкой посмотрел на меня.

Что-то давно мы вина не пили. Я вспомнил великолепную историю о превращении чая в глинтвейн. Едва заметно вздохнул. Помесь сладости, тоски и ностальгии.

— Просто я азартный человек, Господи.

Конечно. Старый бильярдист! Все шары надо непременно загнать в лузы, все клеточки закрасить, всех виновных арестовать.

— Страсти можно преобразить, Пьетрос. И азарт — неплохой материал для служения Господу. Так похоть становится любовью к Богу. Я не ошибся в своем выборе.

— Мы делаем все, что можем, Господи, но задача практически невыполнима. Если бы у нас был универсальный способ отличить истинные знаки от поддельных, такой, которым мог бы воспользоваться любой! Дайте нам метод.

— Любуюсь тобой, Пьетрос. Огонь веры в глазах… Есть метод. Он доступен для любого, принесшего присягу. Легкое жжение в знаке при телесном контакте с любым другим верным. Не так остро, как с воскресшими, но вполне заметно.

— Господи! Мы потеряли почти три недели! Почему вы не сказали об этом сразу?

— Потому что тогда ты не применил бы тех методов, на которые решился только сегодня, ты бы не вел следствие с таким азартом, ты бы отпустил всех монахов, задержанных в аэропортах, ты бы не проверял всех влиятельных граждан. И тогда бы мы проиграли, потому что изменить может и обладатель подлинного знака. Это очень тяжело психологически, но возможно. Я не отнимаю у вас свободу.

Я молчал.

— А теперь, я знаю, что ты не остановишься, — сказал Господь. — Поручи тотальные проверки полиции и всем, кого вы уже проверили. Разошли инструкции. Пусть арестовывают всех неприсягнувших и, тем более, обладателей поддельных знаков. А сам продолжай следствие. Подождем еще недельку. Потом объявим всех неприсягнувших вне закона.

Я вздрогнул.

— Успокойся, Пьетрос. Занимайся делом.

Утром мне позвонил Цуда.

— Хасэгава сознался. Бумага была подписана Ансельмо Гоцци, бывшим провинциалом ордена[84].

— Арестовали?

— Нет. Ансельмо Гоцци был отозван в Рим.

— Когда?

— Три недели назад.

— Почему его сняли?

— Официальное объяснение: хотели поставить местного.

— Поставили?

— Да. Новый провинциал Ямагути Итиро, с Кюсю.

— С вами приятно работать, господин Цуда.

— Спасибо. Хасэгаву выпускаем?

— Нет. Обойдется. Пусть еще посидит.