Наталья Точильникова – Апостолы (страница 35)

— Давно умер?

— Не меньше трех дней. Мы его нашли два дня назад.

— Странно. Марк, это нормально? Он как будто только уснул…

Черные волосы, как у Искарти. Но совсем юное лицо. Мальчишке было лет шестнадцать. Первый пушок над верхней губой. Красив, даже очень. И смерть ничуть не тронула его красоты. Даже цвет лица, как у живого.

— Не нормально, — сказал Марк. — Его как-то поддерживают.

— Ты показывал его Санти?

— Нет пока. С тобой хотел посоветоваться.

— Покажи. Пусть эксперты посмотрят.

— Хорошо.

— А как ты на этих вышел? «Союз Связующих»?

— Очень просто. Проследили.

Я задумался.

— Интересно, а что они на свет белый вылезли голубок резать? Здесь что ли места мало?

Марк пожал плечами.

— Хрен их знает! Может, обряд какой другой или почуяли что-то…

— Или полнолуние…

— Может, и полнолуние…

— А слуга?

— Это менее интересно. Метрах в двадцати отсюда в одном из боковых штреков. Даже не похоронили, как следует — так мусором завалили. Зато воняет уже на подступах.

— Ну, веди.

Второе захоронение оказалось в двух поворотах от первого. Я зажал нос и заставил себя осмотреть труп. Да, пожалуй, я видел этого человека. Но полной уверенности не было.

— Покажи Санти. Пусть установят хотя бы причину смерти. Возможно, мы потеряли время.

— Да не потеряли. Здесь два лишних дня уже не роляют. А от чего он умер, я тебе и так скажу. Прирезали его.

Полицейские эксперты добавили нам деталей. Во-первых, труп юноши в саркофаге был забальзамирован, причем, этак дней десять назад, а то и больше. Это уже походило на поклонение святому. Бывают у сатанистов святые? Почему нет? Если святость в Боге — вечная жизнь, святость в Люцефере, вероятно, — вечная смерть.

Слуга был убит ударом кинжала в сердце. Возможно, того же самого, или точно такого же. Перед этим его накачали наркотиками.

Так! Еще одно жертвоприношение!

Все это Санти выложил перед Иудой Искарти и его товарищами. Они только лукаво улыбались, мол, ничего вы не понимаете, и молчали. «Мы будем говорить только с Господом!» — и идите на хрен!

Глава седьмая

Господь вернулся недели через две в отличном настроении. Мы встречали его в аэропорту. Он ласково улыбнулся нам и благословил всех поочередно.

Миссия его удалась. США и Мексика были наши. Не ожидал я такой прыти от Североамериканских Штатов — этого сектантского заповедника. Впрочем, богатея, сектанты добрели и становились пофигистами. Новое поколение явно предпочитало спокойную жизнь. К тому же договор с Эммануилом предполагал некоторое самоуправление. Южная Америка пока сохраняла свою независимость. Времени не хватило. По данным разведки Китай собрал войска у своих северных границ и явно не с мирными намерениями.

— Они не сумасшедшие, чтобы начать со мной войну, — сказал Господь. — Но востоком тоже надо заниматься. Запад сам упадет к нам в руки.

Я доложил Эммануилу об аресте его предполагаемых убийц.

— Ну, хоть какая-то от тебя польза, Пьетрос, — порадовался Господь. — Молодец. Кто они такие?

— Некий «Союз связующих». Похоже, что сатанисты. Птичек режут. И если бы только птичек! На них два трупа. Тоже похоже на жертвоприношения. Иногда трупы бальзамируют и делают их предметом поклонения.

Господь задумался.

— «Союз связующих»? — медленно повторил он. — Интересно. Что ты еще знаешь?

Я рассказал подробности.

Эммануил помрачнел.

— Что они сами говорят?

— Ничего, Господи. Они не желают отвечать никому, кроме вас.

— Так… Ну, что ж, я, пожалуй, с ними пообщаюсь. Пусть их приведут ко мне… Завтра… В одиннадцать.

Вечером Иоанн пригласил нас с Марком к себе на ужин и самозабвенно хвастался американскими фотографиями. На одной из них ангелочек стоял рядом с Господом на фоне глубокого ущелья в окружении несколько зловещих красных скал.

— А это ущелье Армагеддон, — прокомментировал Иоанн.

— Мне казалось, что Армагеддон в Палестине.

Он посмотрел на меня с уважением.

— Верно, в Палестине. Но и в Америке тоже. Они же любят воровать названия. А еще Господь приплыл к Ацтекам рано утром, под сияющей Венерой, на плоту из змей.

— На плоту из змей?

— Да. И змеи были живыми, и извивались, играя своими кольцами, пестрые, черные, пятнистые. А Господь стоял на них недвижим, словно это твердь. И его лицо, опаленное солнцем Америки, овеянное ее ветрами, напоминало профиль императора на медной монете.

— Какой пафос, Иоанн! Тебе надо писать.

— Да, я знаю… О, если бы вы это видели! Индейцы пали перед ним на колени и кричали: «Кетцалькоатль, Бог Утренней Звезды, вернулся к нам!»

— Красиво, конечно. Но, Иоанн, зачем ему это нужно? Ацтеки давно католики.

— Затем, что Адонай эхад[22]. И Господь хочет, чтобы все это поняли. Ему не нужна религиозная рознь. К тому же национальные традиции много значат.

Господь выбрал в религии ацтеков лучшее, что в ней было. Когда конкистадоры приплыли в Америку, они обнаружили государственный культ с человеческими жертвоприношениями. Племена воевали друг с другом не ради победы, а для захвата пленных, чтобы принести их в жертвы богам, чтобы солнце всходило, вращались небесные сферы и вовремя выпадали дожди. С юной девушки-жертвы сдирали кожу, жрец тут же облачался в нее и продолжал жертвоприношения.

Была дискуссия о том, люди ли индейцы или порождения бесов, каиниты, произошедшие от блуда людей с демонами. Бывало, что их насильно крестили и сразу убивали, чтобы гарантированно попали в рай. Средневековый цинизм.

Так было, пока не нашли отшельников, поклонявшихся духам, не признававших жертвоприношений и ждущих прихода Кетцалькоатля. Часть народа была спасена, та, что теперь католики.

Утром следующего дня, около одиннадцати мы с Марком были в Станцах Рафаэля. Точнее в станце Гелиодора. На фреске справа от меня стража хватала Гелиодора, похитившего золото из Иерусалимского храма. За процессом наблюдал папа Юлий II на носилках и группа людей в средневековых одеждах. А впереди, над дверью в станцу Сигнатуры, где теперь находился кабинет Господа, ангел выводил из темницы святого Петра.

В углу между Петром и Гелиодором, под охраной полицейских, стояли арестованные члены «Союза связующих». Иуда Искарти посмотрел на меня и очень вежливо попросил:

— Господин Болотов, передайте, пожалуйста, Господу, что мы будем говорить с ним только наедине, без охраны.

— Вы с ума сошли! — бросил я и открыл дверь кабинета.

Эммануил сидел за столом под небесно-голубым знаменем с золотым Знаком Спасения. Выше располагалась фреска «Спор о святом причастии». Сверху — Бог-Отец с земным шаром, почему-то напоминающий сорбонского профессора, под ним — кроткий Христос, благословляющий двумя руками с ранами от гвоздей, и у его ног — Святой Дух в форме голубя. Еще ниже — алтарь с сияющей облаткой и вокруг — клирики, обсуждающие истинность Евхаристии. Эммануил продолжил эту вертикаль…

Знамя висело непосредственно под алтарем, не закрывая существенных деталей фрески, но несколько наползая на нее. Внутри Знака Спасения имелась шитая золотом надпись: «RGES». Она была мне незнакома.

— Rex Gloriae Emmanuel Salvator[23], — расшифровал Господь, заметив мое любопытство. — Ты еще не забыл латынь, Пьетрос?

— Нет.

— Они здесь?

— Да, но…