Наталья Точильникова – Апостолы (страница 32)

— Хорошо, мы пойдем посовещаемся, чтобы решить вашу дальнейшую участь. Вы пока подождете нас здесь. Джакомо! — один из вооруженных парней встал с облюбованного им краешка стола и направился к выходу вслед за Санти. Я остался в кабинете в компании второго полицейского.

Совещались они долго. За окном начало темнеть.

— Вы бы лучше написали, — проникновенно посоветовал полицейский. — Дать вам бумаги?

— Нет.

— Пока это еще возможно и будет принято в качестве признания. А то будет поздно.

— У вас что метод антинаучного тыка для поиска преступника: ловите, трясете, а вдруг что-нибудь высыпится, так?

— У нас много методов.

Прошло еще около часа. «Где же Господь? — думал я. — Неужели он еще не знает? А, может быть, опять решил меня приструнить за то, что не побежал сразу вешать священников?» Ожидание начинало мне надоедать. Я встал и направился к двери.

— Куда? — поинтересовался полицейский. — Отсюда нельзя уходить.

Я пожал плечами и сел на место.

Наконец, вернулись инспектор Санти и Джакомо.

— Ну что, будем оформлять арест, — печально сообщил инспектор.

— Вы что, с ума сошли?

— Нас не интересует ваше мнение на этот счет. Ваш паспорт, деньги, ценные вещи.

Я достал паспорт. Дипломатический! Санти оторопело посмотрел на него.

— Что же вы сразу не показали? — пролепетал он.

— С вами было очень интересно побеседовать.

Честно говоря, я просто переволновался и начисто забыл о своей дипломатической неприкосновенности. Но не объяснять же это полицейским!

— Так я могу идти?

— Нет. Теперь мы будем добиваться высочайшей санкции.

И инспектор Санти поднял трубку телефона, но номер набрать не успел, потому что дверь с грохотом распахнулась, и на пороге появился Господь в сопровождении свиты. Санти вскочил на ноги.

— Что здесь происходит? — строго спросил Учитель. — Как вы посмели арестовать апостола?

— Мы его не арестовали… У него дипломатическая неприкосновенность…

Господь внимательно посмотрел на него, потом на меня.

— Передо мной ни у кого нет никакой неприкосновенности, запомните это. Но не перед вами. Пьетрос, ты свободен. Иди сюда. Дело о моем убийстве передается в ведение Святейшей Инквизиции. Пьетрос, ты будешь его курировать. Инспектор Санти, снимите перчатки!

— Что? — Санти удивленно посмотрел на Господа.

— Снимите перчатки!

Инспектор послушался. На его правой руке маленьким спрутом вился знак спасения, а вместо левой был протез.

— Ладно, — смягчился Господь. — Вы переходите в подчинение к Пьетросу. Продолжайте расследование. Вы довольно глупо начали, но я желаю вам исправиться. Пьетрос, пошли!

Мы вышли на улицу и загрузились в длиннющий господень «Линкольн».

— Да, достается тебе, — улыбнулся Учитель.

— Простите меня, я не успел отдать приказ о казни бунтовщиков. Меня арестовали.

Господь рассмеялся.

— Им надо памятник поставить, за то, что они тебя арестовали.

Я удивленно взглянул на Учителя.

— Америка собралась к нам присоединяться. А казнь очень бы повредила нашему имиджу. Не время. Пусть живут. Пока. Если бы не это, твой инспектор Санти болтался бы на виселице рядом со священниками!

Я похолодел. Нет, инспектор Санти, вероятно, вполне заслуживал такой участи, сволочь полицейская. Но Господь стал каким-то нервным… Я начинал его бояться.

— Извини, что не выручил тебя раньше, — мягко сказал Господь, словно почувствовав мой страх. — Я был на заседании конклава.

— И кто теперь папа?

— Никто, — Учитель усмехнулся. — Я здесь, и мне больше не нужен наместник.

Глава шестая

Всю неделю мы занимались переездом в Ватиканские дворцы, а потом провожали Учителя в Америку. С ним летели Мария и как всегда любимчик-Иоанн.

— Слушай, Петр, я здесь кое-что обнаружил, — шепнул мне Марк, когда мы возвращались из аэропорта.

— Да?

— Я веду параллельное расследование. С моими ребятами. Сегодня вечером, часов в одиннадцать я за тобой зайду. Увидишь нечто интересное.

На всякий случай я приказал Санти быть на рабочем месте и прихватил с собой сотовый телефон.

Ехали куда-то за город. У подножия невысокого холма Марк остановил машину.

— Выходим. Дальше только пешком.

На холме находились какие-то старинные развалины, похоже, не особенно популярные среди туристов, судя по царящему здесь безлюдью. Обломки древних мраморных плит и колонн, поросшие кустарником, освещала огромная полная луна. Снег сошел, но было еще влажно и прохладно.

Вдали замерцал огонь.

— Что это?

— Сейчас увидишь, — невозмутимо ответил Марк. — Тише! Ложись.

Я печально посмотрел на еще не высохшую весеннюю грязь.

— Не дай Бог, они нас заметят! — шепнул Марк, так надавив на слово «они», что я решил подчиниться и нехотя опустился на землю.

Марк достал внушительных размеров армейский бинокль и протянул мне.

Там горели костры. Точнее, четыре костра. А в центре, между ними, стоял высокий белый камень, похожий на остов колонны языческого храма. Возле костров суетились люди. Пять человек. О, нет! Не суетились, а двигались в строгом порядке, подчиненном неизвестному нам сценарию. Четверо кружились вокруг костров и что-то бросали в огонь, а пятый стоял у камня, воздев руки к черному ночному небу и, кажется, что-то говорил.

— Марк, давай подойдем поближе. Здесь ничего не слышно, — одними губами прошептал я.

— Зато тебя слышно за версту. Топаешь, как гиппопотам!

— Я постараюсь поосторожнее.

— Ладно.

Когда мы подползли поближе, до нас донеслось заунывное пение и звуки флейты, холодные и пронзительные, как ледяная игла. Потом тот, что в центре, заговорил, но я не понял ни слова. Тарабарщина какая-то!

— Марк, кто это такие?

— Точно не знаю, но все ниточки к ним тянутся.

— Как ты на них вышел?

— У меня свои осведомители. Да и у Санти неплохая база данных. Ты вообще читал дело, куратор?