Наталья Тимошенко – Кольцо бессмертной (страница 46)

Ей даже показалось, что бабушка в снах была недовольна именно ее поведением теперь, а не решением во время ритуала. Бабушку, которая никогда не возвращалась после смерти, могло заставить это сделать лишь одно: волнение за внучку, за то, что она делает сейчас.

Возможно, она ошибается. Возможно, просто страстно хочет снять с себя груз вины. Но не проверить не может.

Рита обернулась. Марк уже вышел из здания суда и снова стоял на набережной, теперь уже облокотившись на парапет, а не прислонившись к нему спиной, рассматривал спокойную гладь Невы. Рита несколько мгновений медлила, а затем решительно подошла ближе.

– Ты еще любишь меня? – резко спросила она.

Марк обернулся, смерив ее удивленным взглядом. Рита была почти уверена, что он сейчас ответит что-нибудь ехидное. Она знала, как больно он умеет бить.

– Если бы не любил, не сделал бы того, что сделал, – вместо этого спокойно ответил он.

– Это было три месяца назад.

– Три месяца – недостаточный срок, чтобы я успел тебя разлюбить.

Эти слова словно вытащили у нее из спины какой-то стержень, на котором она держалась последние три месяца. Нестерпимо захотелось сесть прямо на камни и разрыдаться. Она с трудом сглотнула ком в горле и сказала:

– Давай попробуем заново.

– Что именно? – не понял он.

– Быть вместе.

– Чтобы ты всю жизнь упрекала меня сделанным выбором?

– Чтобы всю жизнь помнила, что перед этим выбором ты не поставил меня. И была благодарна за это.

Марк почти целую минуту рассматривал ее лицо, как будто искал в нем что-то. Возможно, признаки, что она зло шутит над ним, добивает. Рита была искренна в своем предложении и боялась даже думать, что станет делать, если он откажется.

– Возможно, решение о разводе еще можно отменить, – наконец медленно произнес он.

– А если нет, сделаешь мне предложение заново.

И тут Марк сделал то, чего Рита никак от него не ожидала: рассмеялся.

– Нет уж, теперь твоя очередь, – заявил он. – Феминизм, равноправие и все такое прочее.

Рита рассмеялась тоже. Стало легко-легко, словно огромный груз, лежавший на ее плечах все лето, наконец исчез. Должно быть, два человека, весело смеющиеся и целующиеся на набережной в этот не по-сентябрьски теплый день, не вызывали у прохожих удивления. Они просто слились с такой же толпой счастливых людей, какими снова стали сами.