Наталья Тимошенко – Игра с огнём (страница 60)

– Достань список, – наконец повторил он. – А там будет видно.

Максим и сам не смог бы внятно ответить на вопрос, почему не рассказал следователю о своих подозрениях насчет Элизы. Он ведь был уже почти уверен, что Элиза Новакова и Елизавета Соколова – одно и то же лицо. А значит, убитая в лесу девушка – не Соколова. Оставался последний штрих – поговорить с еще одним человеком, который может подтвердить или опровергнуть его подозрения. Третья сестра отца Лизы и матери Элизы. Ее адрес и телефон обещал раздобыть все тот же питерский знакомый, который нашел сведения о родителях Элизы и ее муже. Наверное, потому что оставалась еще крохотная вероятность ошибки, Максим и придержал эту информацию.

Он поехал к Элизе сразу же, как вышел из квартиры Шурки-сатаниста, хотя в глубине души и не надеялся, что найдет ее там. Так и вышло: на стук в дверь никто не открыл. Где ее теперь искать, Максим не представлял.

Сложно найти человека, о котором почти ничего не знаешь: с кем общается, чем увлекается, куда ходит вне работы. Единственная известная подруга мертва, и спросить не у кого. Он на всякий случай заглянул в школу, но подсобка была заперта, а завуч, поджав губы, заявила, что Елизавета Николаевна временно отстранена от работы. Судя по ее осуждающему взгляду, фотографию она видела и Максима узнала. Ему было плевать.

Если бы дороги все еще были открыты, он предположил бы, что Элиза уехала из города, но она точно была здесь. Где-то здесь. Рядом.

Стоя перед дверью ее квартиры, снова вернувшись туда из школы, Максим не долго сомневался. Замки у Элизы были хорошие, но он знал, как можно открыть и такие. Заставлял себя верить словам Кристины, но получалось с трудом. Элиза не может быть убийцей. Знал, что это опасное заблуждение, ведь именно так он когда-то ошибся, предатель был рядом, а он не разглядел его. И сейчас не видит.

Все указывало на то, что маньяк – Элиза, а не Людмила. У нее были и мотив, и возможности. Даже если не верить в магию, она могла просто желать отомстить. Но не верить в магию тоже почему-то не получалось.

Когда убили Ингу и Марину, Максим Элизу еще не знал. Едва ли у нее есть алиби. Когда погибла Тамара, алиби у нее могло бы быть, но она сама отказалась от него. Максим провожал ее домой и не против был бы остаться, но она попросила его уйти. Этой ночью, когда погибла Виктория, его с Элизой тоже не было.

А девушка в лесу? Может ли она быть Людмилой Бариновой? Что если Элиза каким-то способом выманила ее в Лесной, а затем убила? Она была с ним в тот момент, когда позвонила Кристина и попросила забрать ее из аэропорта. Знала, что Баринова летела тем же самолетом, и если тоже опоздала, то может временно остановиться в Алексеевске, чтобы дождаться следующего автобуса, и не успеть в город до того, как замкнется огненный круг. А то, когда именно он замкнется, Элиза знала лучше всех, ведь она им в какой-то степени и управляла. Или, по крайней мере, лучше всех его чувствовала. Элиза поехала в Алексеевск следом за ним, но позвонила Людмиле по дороге и выяснила, что та успела на автобус. Дальше история известна со слов водителя.

Да, конечно, девушка из леса выглядит гораздо моложе тех лет, что должно быть Бариновой, но ведь и Тамаре никто не дал бы ее годы. Нужно попросить следователя сравнить отпечатки пальцев лесной жертвы и Бариновой, они наверняка сохранились в архиве. Сейчас он едва ли это сделает, считая, что убита Елизавета Соколова.

Дверь тихонько скрипнула, открываясь, и захлопнулась за ним почти бесшумно. В квартире стояла оглушающая тишина, но стоило Максиму пройти в гостиную, как он ошеломленно замер. Везде были видны следы пожара: сожженные наполовину занавески на окнах, обугленный диван, шкаф, превратившийся в пепел ковер. Огонь наигрался здесь вдоволь, но при этом не сжег всю комнату, а как будто потрогал огненными пальцами обстановку и отступил. Ту же самую картину Максим увидел и в спальне. Только там пейзаж дополняли валяющиеся на полу пустые пластиковые бутылки от воды. Еще несколько пятилитровых канистр нашлись в ванной комнате, а сама ванная была наполовину заполнена водой. Не чистой и прозрачной, а грязной, почерневшей от плавающих на поверхности кусков… Максим даже не хотел думать, чего именно. Кристина ведь говорила, что управлять одной основой гораздо сложнее, чем всеми, и сейчас он понял, что Элизе не всегда это удается.

Максим не представлял, каково это – всю жизнь жить с бушующим внутри огнем. Будь он на ее месте, разве не захотел бы завершить ритуал, чтобы иметь возможность хотя бы не страдать самому? Да, ради этого придется убить пять человек, но он не был на ее месте, не знал, что она испытывала, а потому имел ли право судить ее? Ей было всего пять, едва ли она шла на ритуал осознанно.

Он потер плечо, на котором под курткой и футболкой остался обожженный след от ее ладони. Наверняка она сразу увидела его. И поняла, что им лучше разорвать отношения, пока не сдала себя. Он поступил бы так же. Или нет? Постарался бы держаться рядом, чтобы иметь доступ к информации. Как Шурка старался держаться рядом с Яной. Он не стал бы с ней спать, потому что выдал бы себя, изображал бы дружбу. Поведение Элизы было нелогичным, возможно, она все-таки не убийца.

Максим покачал головой, понимая, что снова всеми способами пытается оправдать ее.

Одно ясно: Элизу ему не найти. Нужно каяться Первушину и объявлять ее в розыск. Еще один только звонок – и дальше он расскажет все следователю.

Он вернулся домой, когда от питерского знакомого как раз поступила нужная информация. Анастасия, тетка Элизы, жила совсем недалеко от Лесного. Но в нынешних условиях – почти как на другой планете. Максим жалел, что дороги перекрыты, и он не может поговорить с женщиной лично. По телефону – не то. По телефону ему пришлось только десять минут объяснять ей, кто он и чего хочет. И еще двадцать – уговаривать рассказать всю правду.

– А черт с ним! – наконец вздохнула Анастасия. – Столько лет прошло, да и Нинка давно умерла, никакое обещание я не нарушу. Когда Сережа и Вера погибли при пожаре, их дочь, Лизу, увезли в больницу с сильными ожогами. Честно говоря, никто и не надеялся, что она выживет. Но прошли сутки, как говорили врачи, критическое время, когда все токсины проникли в кровь и внутренние органы должны были отказать, а она не умерла. Нина приехала из Москвы и добилась перевода Лизы туда, в какую-то крутую больницу. Они с мужем были известными спортсменами, перед ними многие двери распахивались как по волшебству. Через несколько месяцев Нина позвонила мне и сказала, что Лиза стремительно поправляется, представляете? Уж не знаю, как так повезло девчонке. Ее жизни больше ничего не угрожало, даже следы от ожогов заживали быстро. Нина с мужем ее удочерили. Водили к каким-то психотерапевтам постоянно, которые с ней работали. Потому что залечить душевные раны оказалось гораздо сложнее телесных. А потом они все уехали в Чехию, и больше я их не видела. С Ниной перезванивались иногда, я знала, что девчонка все забыла. А они даже не стали ей говорить, что она приемная, боялись, это всколыхнет воспоминания.

– А как быть с возрастом Лизы? – уточнил Максим. – Дочь Нины младше дочери Сергея на целый год. В нашей стране закон позволяет изменить возраст ребенка при усыновлении только на три месяца, да и то при условии, что малышу меньше года.

Анастасия только хмыкнула.

– А в соседней стране можно убрать целый год в любом возрасте. Что лично мне кажется более правильным в некоторых ситуациях. Лиза много времени провела сначала в больнице, затем просто на реабилитации, в том числе у психотерапевтов. А ведь ей было уже почти шесть, скоро в школу. Честно говоря, я не знаю точно, что там Нина с Колей, мужем своим, крутили с документами, но в итоге год они Лизе убрали. Это было необходимо, чтобы она не отстала от сверстников. Я ж говорю, перед ними многие двери открывались…

Теперь все сходилось. Лиза Соколова и Элиза Новакова – один человек. Ее возраст уменьшили на год, сила Огня не только губит ее, но и позволяет выжить. Шрамы от ожогов исчезают на ней бесследно.

У Максима больше не осталось повода не звонить Первушину. Это будет уже сокрытие важной информации, как бы ни относился он к Элизе. Следователь ответил быстро, и впервые в его голосе не было слышно недовольства. Как будто старая ищейка, наконец взявшая след, снова почувствовала вкус к жизни.

– Александр Семенович, мы ошиблись. Погибшая в лесу девушка не Соколова, а Баринова. Нужно объявить в розыск Елизавету Николаевну Новакову, – без предисловий начал Максим. – Она преподает в нашей школе английский язык. Она и есть Елизавета Соколова, хозяйка Огня.

Максим почти наяву увидел, как следователь выпрямляется в кресле и перехватывает трубку покрепче.

– Ну-ка, объясни.

Он подробно изложил результаты поисков, общение с сестрой Сергея Соколова и свои выводы.

– Так-так-так, – пробормотал Семенович. – Грамотно рассуждаешь. Но с чего ты решил, что она хозяйка Огня, а не Смерти?

Максим усмехнулся. Надо же, оказывается, мы тоже верим в ритуал. А ведь изображали такого скептика, признавали мотивом только месть. Для мести все равно – хозяйка Огня или Смерти Элиза, месть вообще не предполагает разницы.