Наталья Тимошенко – Дар (страница 53)

Рита вытерла мокрое от слез лицо ладонями и упрямо посмотрела на него.

– Ни к какому Скворцову ты мою дочь не поведешь, – закончил он.

– Она и моя дочь тоже. И я поведу ее туда, куда посчитаю нужным.

Марк сам не знал, что заставило его произнести следующие слова, и пожалел о них сразу, едва только произнес.

– Мне сделать так, чтобы она стала только моей?

Рита посмотрела на него с настоящим испугом в глазах.

– Не смей мне угрожать!

– Я тебе не угрожаю. Я тебя предупреждаю. Да, в нашей стране детей чаще всего оставляют с матерями, но ты же понимаешь, что мой отец сможет нарушить эту традицию?

– Даже учитывая то, что из нас двоих ты был многолетним клиентом психиатра и имеешь диагноз в анамнезе?

Он дернулся так, как будто она ударила его. Не стоило дальше продолжать этот разговор. По крайней мере, не ночью, когда все эмоции и чувства обостряются до крайности, а желание сделать больно другому становится во сто крат сильнее. Ногти и так слишком сильно впиваются в кожу, а зубы скоро начнут крошиться.

Он развернулся и молча вышел в коридор, испытывая уже почти забытое желание напиться. Сунул ноги в ботинки, снял с вешалки куртку, подхватил трость и так же молча вышел из квартиры.

Глава 24

Громкая музыка расстраивала внимание, но совсем не заглушала мысли, поэтому Марк раздраженно надавил на кнопку с такой силой, что едва не продавил ее внутрь. В машине мгновенно наступила блаженная тишина. Было слышно, как хрустит под колесами девственный снег, усыпавший мир вокруг.

Едва огни города остались позади, Марк оказался в полной темноте, которую разрезал только свет фар. В этот час автомобилей на загородной трассе, которая и так не пользовалась популярностью, почти не было. Метель, начавшаяся несколько часов назад, теперь только усилилась, залепляя лобовое стекло и делая видимость почти нулевой. Марк на всякий случай включил противотуманные фонари, но глубокой ночью здесь не для кого было дополнительно обозначать свое присутствие. Он еще чуть-чуть снизил скорость, опасаясь не справиться с управлением на нечищеной дороге и вылететь в кювет. С таким траффиком его могут не найти до утра. А если снег продолжит идти – то и до весны.

Ему казалось, что во всем мире он остался один. Он и бутылка виски на пассажирском сиденье. Чтобы купить алкоголь в час ночи, пришлось постараться. Найти круглосуточный магазин, продавец которого за дополнительное вознаграждение наплюет на законы, оказалось непросто. Однако ему удалось. Виски сейчас был крайне необходим.

Рита была убийственно права. Как всегда. Ему действительно нравились эти несколько дней. Они были пугающими, непонятными, опасными, но стали глотком живительного воздуха среди скуки последних лет. Что плохого в том, что ему это нравилось? Что плохого в том, что он всегда хотел быть другим?

Внутренний голос шептал ему, что он в очередной раз хватается за прошлое. Вместо того, чтобы наслаждаться настоящим, он опять страдает по прошлому. Из этого никогда не выходило ничего хорошего, не выйдет и в этот раз.

Марк хотел заглушить этот голос.

Он едва не пропустил нужный поворот среди этой метели, однако повернув, остановился. Когда он в последний раз ездил на озеро, к нему вела плохая, почти неразличимая дорога, проехать по которой можно было лишь на внедорожнике в сухую погоду. Марк не был уверен, что у него получится сейчас, температура воздуха не опускалась намного ниже нуля, однако надеялся, что в лесу будет холоднее, и он не увязнет где-нибудь в хлипком сугробе. Однако сейчас перед ним расстилалась пусть неасфальтированная, занесенная снегом, но вполне различимая широкая дорога, по которой вполне могла проехать и машина поменьше его внедорожника. А при необходимости две даже могли бы разминуться.

Марк вытащил смартфон и вывел на экран карту, чтобы убедиться, что он ничего не перепутал. Нет, он свернул действительно туда, куда нужно. Неужели на озеро наконец обратили внимание и решили его облагородить? Еще когда он впервые нашел это место, его удивляло, что никто не сделал там приличный пляж. Вода, конечно, даже летом оставалась холодной, но когда это останавливало местных? Либо ты купаешься в холодной воде, либо не купаешься вовсе.

Он проехал еще несколько метров, когда увидел и указатель «Место отдыха «Лесное озеро»». Значит, действительно облагородили. С одной стороны, легче будет доехать, с другой – жалко, что это место теперь не только его. Марк не был на озере больше трех лет, но все еще считал его своим. Оставалась надежда на то, что едва ли там кто-то находится ночью двадцать девятого декабря. Если только не настроили домиков, которые принимают отдыхающих круглогодично. Это будет обидно.

И Гретхен ему, конечно, никто не отдаст. Инвалиду с шизофренией в анамнезе, несколько лет назад известному как темный маг и посланник Вселенной? Да и не хватит у него совести пытаться отобрать дочь у Риты, если до этого дойдет. А самое главное, он отчаянно не хотел, чтобы доходило. Не стоило говорить ей этого, ох как не стоило.

Марк взглянул на мобильный телефон, лежавший на пассажирском сиденье рядом с бутылкой виски. Надо позвонить Рите и извиниться. Прямо сейчас развернуть машину, вернуться домой, сказать, что был не прав, что ничего такого в виду не имел и наговорил глупостей.

Он тряхнул головой, понимая, что проклятый внутренний голос опять ожил и, стоило ему отвлечься, принялся морализаторствовать.

Марк снова бросил взгляд на пассажирское сиденье, только теперь не на телефон. А, к черту. Все равно тут уже не будет ни ментов, ни встречных машин. Он дотянулся до бутылки и на ходу открыл ее.

Первый глоток обжег горло, упав в желудок непривычной, давно забытой тяжестью. Второй просочился в кровь, почти сразу ударив по голове. Марк шумно выдохнул, потерев кулаком глаза. Не стоит больше пить, пока не доехал до места. Внутренний голос притих, и этого пока было достаточно.

Рите тоже многого не следовало ему говорить. В конце концов, он для нее старался эти дни. Разве не она рыдала у него в объятиях на кладбище всего лишь прошлой ночью? Странно, как будто полгода назад… Вовсе ему не нужен был этот призрак. Ему нужно было его творчество, это без него мозги словно гниют изнутри, а руки того и гляди забудут, как держать кисть. Все эти дурацкие обложки и иллюстрации не в счет. И все равно его уволят, потому что он не сдаст завтра переделанное.

Деревья закончились внезапно, выплюнув большой автомобиль прямо на пляж, почти к кромке чуть подмерзшей у берега воды. Здесь было намного светлее, чем в лесу, темные снеговые тучи остались позади, не заволакивали чистое небо. Ярко светила луна, отражаясь в плещущихся волнах чуть дальше от края, и были видны мириады далеких созвездий.

Марк остановил машину и вышел на улицу, держа в одной руке бутылку виски, в другой – трость. Тишина и спокойствие лесного озера, куда он раньше сбегал от преследующих голосов и призраков, с радостью приняли заблудшее свое дитя обратно. Он видел, что пляж теперь стал шире, что среди деревьев то тут, то там терялись деревянные «грибки», которые обнимали столы и лавки. Возле каждого «грибка», укрытые теперь снегом, стояли вкопанные в землю мангалы для жарки шашлыков. Чуть дальше находился и домик с надписью «Администрация пляжа». Окна его были закрыты жалюзи, и сам он выглядел давно непосещаемым. Наверное, летом вход сюда становился платным, но зимой озеро все еще оставалось никому не нужным.

Марк подошел к самой воде, потрогал носком ботинка тонкий лед, который тут же хрустнул и проломился, стоило нажать посильнее. Внутренний голос совсем затих, а виски в желудок теперь падал мягкой пушистой волной, ослабляя ноги и приглушая слух. Повинуясь внезапному порыву, Марк вытащил телефон и отправил Лере короткое смс: «Приезжай на озеро». Она поймет, на какое озеро. Когда-то они так часто ездили сюда вдвоем. Может быть, Марк никогда и не любил ее, но она была важной частью той его жизни, по которой он сейчас отчаянно скучал.

В ожидании Леры он подошел к ближайшему «грибку», счистил снег с лавочки и лег на нее. Теплый пуховик не зря стоил так дорого: в нем определенно можно было спать в сугробе. По крайней мере, холода он пока не чувствовал. Виски грел его изнутри, а спокойствие давно знакомого места – снаружи. Он рассматривал мерцающие звезды, покрытое хрустальным слоем льда у берегов сонное озеро, и в голове начали рождаться картины, словно только и ждали, когда он сможет остаться наедине с собой и своим воображением.

Наверное, он задремал, потому что ему казалось, что прошло совсем немного времени, и он не слышал шума приближающейся машины. Разбудил его звонкий, встревоженный голос Леры:

– Марк! Марк, где ты?

Он тут же открыл глаза и сел, понимая, что действительно уснул. Спина совсем затекла, а ноги сковало холодом. Онемевшие пальцы не удержали бутылку, и она с легким стуком упала на снег, окрасив его карамельно-коричневой жидкостью. Марк торопливо поднял ее, пока не вылилось все, и махнул Лере.

– Я здесь.

* * *

Сообщение Марка застало Леру в тот момент, когда она наконец задремала. Вернувшись домой, она никак не могла успокоиться. Все уборщицы и даже Настя давно ушли, ей не на кого было отвлечься, и она беспокойно ходила из угла в угол, прокручивая в памяти каждую минуту прошедшего дня. Она так давно привыкла к раковине, в которую добровольно заключила себя, выйдя замуж за Лео, и было так необычно выбраться из нее. Вновь встретиться со старыми знакомыми, окунуться в старую жизнь. Оказалось, она совсем не боится ее.