Наталья Тихая – Золотой дракон (страница 6)
Все, что получалось, мы ссыпали в корзины, застеленные снизу кусками простыни. Конечно, можно было бы в мешок, но где мы, и где мешок. Все равно не дотащим. Корзин в доме нашлось всего пять. Как раз на один мешок. Дальше я не стала заморачиваться и ссыпала все в мешки, из которых, по мере надобности, отсыпали.
С самого утра мы пошли обсыпать периметр вдоль забора смесью. А потом, бабушка нарисовала мне на бумажке разные знаки и заставила меня вычерчивать их во дворе, а потом засыпать их же готовой смесью. Конечно, смеси нам той, что вчера смололи, не хватило, и все эти действия заняли почти два дня. А еще я спросила бабушку про огонь. Ведь почти во всех легендах и сказках, что рассказывал Фир, всякая нечисть очень боялась огня. Бабушка не знала ответа, но сказала, что ночью можно будет попробовать, если до нас все-таки доберутся.
Добрались.
К обеду, вокруг нашего двора можно было уже наблюдать оживление. Казалось, что человек сто столпилось вокруг забора, и зазывают нас. На чердак мы с бабушкой забрались, когда уже полностью стемнело. Так как у нас хорошо был освещен дом, то под забором легко можно было рассмотреть страшных монстров. Бабушка сказала, что это и есть дикие метаморфы, их истинное обличие. Если раньше они были похожи на людей, то теперь с людьми их спутать было уже очень и очень сложно: черты лица у них заострились, руки вытянулись, доставая почти до колен, на руках появились гигантские когти, хорошо заметные и с такого расстояния, а в глазах у них появился огонь…
И мы решились попробывать, вдруг сказки не врут.
На чердаке уже было все готово. Пока я мучилась во дворе со странными знаками, бабушка все приготовила. Конечно, она не могла притронуться к моему луку, Фир запретил, еще, когда мне его подарил, но вот тряпочки и чугунок с готовым огнем, были готовы. Стрелы я разложила по пять штук. На них быстро намотала кусочки готовой тряпочки, недалеко от наконечника, так, чтобы стрела вошла в тело, и огонь коснулся монстра. Всего у меня было тридцать стрел. Я посчитала, что пять стрел, для создания паники в рядах монстров, еще можно будет выпустить, а дальше, скорее всего, они начнут уклоняться, так как поймут, что к чему и откуда. Тут же стояла специальная чаша с углями. Мои стрелы не горели и никак не портились, если, конечно, их не сломать, да и то не каждому по силам будет, а так они должны были сами возвращаться в колчан.
Всунув в костер пять готовых стрел, я выглянула на улицу из небольшого окна, прицелилась и поняла, что одежда очень мешает, придется ее снять, так как рукава мешают целиться. Я осталась в одной тунике с короткими рукавами, да и на руки бабушка заставила надеть перчатки Фира, чтобы руки не пожечь. Целится во что-то жизненно важное я боялась, да и рука не поднималась на такое. Я выпустила первую стрелу и задержала дыхание. Вспыхнет или нет?
Это действовало. Они действительно вспыхивали как солома. Не знаю, оставался от них только пепел, как говорилось в книгах, что читала и историях, что слышала или что-то еще, но вот панику я им устроила точно своими пятью стрелами. Причем пятая, похоже, была лишняя, так как монстр увернулся или я промазала. Я побросала все стрелы в чашу и, схватив в руку не глядя половину стрел, бросилась к окну напротив. Мой расчет был на то, что с другой стороны они не видели полета стрел и еще не предупреждены. Тут мне удалось попасть раз шесть, причем, я сначала выпустила несколько стрел в одну точку, а потом стала стрелять в разные стороны. Такая тактика сработала. Так я простреляла во все четыре небольших окна в крыше.
Когда стрелы закончились – мне пришлось подбивать итоги и заново все готовить.
Пятнадцать монстров из тридцати стрел. Все стрелы вернулись, но без намотанных тряпочек.
Намотав опять тряпочки, я повторила всю процедуру. Я сначала стреляла в одну какую-то группку, а потом пускала пару стрел вокруг. Такая тактика почти перестала срабатывать, и во второй раз попасть удалось всего в десять монстров.
Бабушка, пока я перематывала кусочки тряпочек на стрелы, считала потери в рядах метаморфов. С каждым разом мне все труднее и труднее было в них попадать. Они крутились и уворачивались.
До рассвета всю процедуру нам удалось повторить еще четыре раза.
В общем счете, итоги за ночь представляли собой около пятидесяти монстров. Семь стрел так больше и не вернулись. Руки от огня были защищены печатками, а вот пальцы я обожгла, да и руки повыше тоже. Там были волдыри и некоторые даже полопались. По своей глупости получила ожог на внутренней стороне руки – недалеко от локтя, и на щеке – попробовав держать зажженные стрелы в зубах, а еще наступила на один из угольков, которые в спешке убирала, перевернув чашу. Как я не спалила дом, я не понимаю. Но знаю точно, что за ночь эти монстры пострадали основательно, да и взломать забор они так и не смогли, вернее, смогли бы, если бы мы их не отвлекали. Утром я смогла рассмотреть наше окружение получше. Приблизительно на треть оно состояло из наших знакомых. К сожалению, бабушка не знала, действительно ли это наши знакомые, вернее, не знала, что случилось с ними, то ли их просто захватили, то ли приняли их облик. Я очень надеялась, что никто из наших знакомых не пострадал, и это просто такой облик чудищ, а не Луника с Ульяной…
Вниз я спустилась жутко усталая. Бабушка обработала мне ожоги, покормила и отправила спать.
Еще в тот день, как ускакал Фир, в доме, в бабушкиной комнате, под ее кроватью оказалась крышка подпола. Вниз вела лестница. Там был целый склад продуктов и бочек. Причем, там было все. С одной стороны всю стену занимали полки. На них были: и пирожки, и супы, и каши, и чашки, со столь любимым мне и Фиру шиповником, и зажаренные в печи или на костре куски мяса, и корзинки с ягодами и фруктами. Даже, столь любимые мной сыры были.
Вдоль другой стены было расположено около десяти больших бочек.
– Смотри, Кьяра, в этих семи – вода, а вот в этих – компоты из лесных ягод. Они кисленькие, легко утоляют жажду и прибавляют сил. Все те продукты в безвременье. Они свежие и горячие, как будто только приготовлены.
И еще, все утренние и вечерние умывания-купания, теперь предлагалось проводить с помощью мокрой тряпочки. Намочил, помылся, и очистил с помощью магии. У бабушки тут имелись специальные чистящие амулеты. Одно касание грязной вещи и вся грязь исчезает.
Вот такая у нас теперь стала жизнь.
Во сне мне снилось, что Фир, наконец, приехал и монстры, испугавшись его, разбежались кто куда. Снилось, что больше не нужно есть из погреба, что можно опять идти гулять в лес. А еще снилось, что Киш стал совсем большой и летает.
Последние две ночи были слышны вой и крики диких животных. Они все ближе и ближе приближались. Было очень страшно спать одной, и я теперь спала рядом с бабушкой. Конечно, у нас в лесу водились дикие животные, но они никогда не подходили так близко к жилью людей. Да и в лесу вели себя не столь нагло, стараясь обходить человека десятой дорогой. Да и, вообще, их присутствие не вызывало тех чувств, что я познала ночью, увидев только с крыши этих чудищ, что так старательно нас запугивали последнее время.
Так продолжалось еще несколько дней и ночей, но, сколько бы мне не удавалось попасть в этих диких, за день их количество все равно восстанавливалось, а то и возрастало.
От забора остались одни воспоминания, но все равно они не могли пересечь пока невидимую черту, где был ранее забор. Во двор я теперь боялась даже выглянуть.
Бабушка сказала, что это Фир постарался, но, к сожалению, и этой защиты надолго не хватит, в действенности же нашей смеси она была уверена, но все равно это должно остаться на самый крайний случай. И она все еще надеялась, что приедет Фир и со всеми быстро справится.
На третий вечер бабушка достала откуда-то шкатулку с какими-то кулончиками и цепочками, и навешала на меня все эти украшения. Теперь у меня на каждой ноге и руке было по четыре, хитро сплетенных цепочки с маленькими колокольчиками и бубенчиками. На шее прибавилось два кулончика. Один – в виде полого шара, сплетенного из серебряных ниточек, внутри которого был свет и ниточки серебра как бы удерживали этот свет внутри, не выпуская его, но свет пульсировал, и местами, время от времени, прорывался особо настырный лучик. Второй кулончик был просто розовый прозрачный камень с нарисованным каким-то животным внутри, то ли волком, то ли большущей собакой, и тоже был оправлен в серебро.
– Малышка, пообещай мне, что бы ни случилось, ты никогда не снимешь то, что я сейчас на тебя одела, кто бы и как ни просил, что ни говорил. Пообещай.
Такой серьезной бабушку я еще никогда не видела. Стало совсем страшно, я чувствовала, что что-то должно случиться, что-то плохое, и она это знает и потому говорит всё это. Я и раньше готова была ради нее и Фира на все что угодно, а теперь и подавно.
– Хорошо, бабушка, я обещаю. Я никогда не сниму по собственной воле ничего из того, что ты на меня надела, а если кто-то захочет силой снять, то буду сопротивляться.
– Не переживай, силой это с тебя не снимут. Просто не смогут. А теперь, давай ложиться спать.
– Но как же стрелы и чердак?
– Не нужно, малышка, в эту ночь спи. Фирантеринель не успел – теперь наша очередь. Спи, – и она подмигнула мне.