– А там, на обороте что-то написано, – заметила Эстер.
Изя перевернул фотографию и прочитал:
«Что было, то и будет,
И ночь сменяет день.
Но что-то вдруг разбудит,
А просыпаться лень.
Когда-нибудь ты вспомнишь
И как бы невзначай
Поймёшь, что все мы ищем
Потерянный Рай».
Елена Фрейдкина, Хайфа
Мой дом
Мой дом давно лишен тепла.
Его последняя надежда
Покинула. Изнемогла
Остывшая в обидах нежность.
Где музыка моей души?
Аллегро смелого раскаты?
Ужели продан за гроши
Тот, что бесценен был когда-то?
Дом слышал торжество органа,
Томленье скрипки по ночам,
А на рассвете, утром ранним
В нем альт застенчивый звучал.
Прозрачной глубине кларнета
Игривый вторил менуэт,
Но, видно, наша песня спета,
Вконец разладился дуэт.
И дом замолк. Лишь тишина
Собой заполнила пространство.
Чуть слышно лопнула струна
Незавершенного романса.
Рояль закрыт. Теперь ему
Упругой трелью не разлиться.
Тебе известно одному,
Как это все могло случиться
В далекой, полупризрачной стране,
В спускающихся сумерках морозных
Две сросшиеся тени на стене,
Чай на столе и блюдечко с пирожным.
И ненатужный тихий разговор,
Текущий плавно, как мурчанье кошки,
В холсте оконном вычерчен узор,
Подтаявший и сбившийся немножко.
Снаружи, с опустевшего двора,
Звук раздается нервно-жестковатый.
И фонари ожили до утра,
И бодрый дворник снег скребет лопатой.
Из легкой ткани мягкий абажур
Склоняется поникшей головою.
Вот-вот и я смогу, и вслух скажу,
Зачем я здесь сейчас вдвоем с тобою.
Живая, словно выдох на стекле,
Любимая, как ветер парусами,
Я плачу первый раз за много лет
Над той судьбой, что выбрали мы сами.
Ты думаешь, так можно все решить…
Ты думаешь, так можно все решить,
Одним рассудком и усильем воли,
Три жизни взять – и враз перекроить,
И на развалинах дворец за день построить?
Не мне тебя винить и осуждать,
Я с болью эти годы представляла,
Как ты один в холодную кровать
Ложишься, накрываясь одеялом. 
