Наталья Терликова – Понедельник. №5 (страница 3)

Одев в тоску лицо уныло, Конфликт мы подопрём плечом, Чтобы продолжить с новой силой. *** Короток век у любви и у дружбы, Но продлевать его всё же не нужно: Шаг отделяет любовь от хулы, Друг непременно потребует службы. *** С годами сокрытое пеленой Впивается в сердце занозой. Ничто не гложет такой виной, Как мамины слёзы. *** Как часто устав от правдивых речей, Мы ищем во лжи утешенье, И чем коварство её тончей, Тем дальше гоним сомненья. *** Порой слова, как капельки яда, Стекающие с языка, Намного превысив терапевтическую дозу Превращаются в смертельную. *** Мудрость жизни держа про запас, Вот парадокс правдивый: Слово тем больше ранит нас, Чем оно справедливей. *** Гоняясь за химерой там и тут, Я вывела зависимость простую: Чем благородней помыслы влекут, Тем больше сил, потраченных впустую. *** Как ни пытайся себе внушить Случайность любого пророчества, В одну упряжку впрягает жизнь Гордыню и одиночество.

Афоризмы

Совесть уснула от греха подальше.

Прямо поставленный вопрос во время обсуждения вышел боком.

Честный политик – такой же оксюморон, как правдивая ложь и ловкий растяпа.

Только дал слово больше не попадаться на удочку, как наступил на старые грабли.

Установлено, что энергичный человек за жизнь совершает больше глупостей, чем медлительный.

Если не можете быть кратким, постарайтесь не быть надоедливым.

Из всех разновидностей смеха запоминается заразительный либо отвратительный.

Трогательная ложь всегда найдёт путь к сердцу.

Жизнь каждому оставляет на лице след: одним от наличия, другим – от отсутствия…

К старости недостаток ума становится заметнее, чем недостатки внешности.

Предложите человеку интересную мысль, и он непременно скажет: «Только не сейчас».

Булочка и пончика с морозным ароматом детства

(Сокращенная глава из автобиографической книги «Собачий сёрфинг»)

– Мама, – стоя у окна, кричал на иврите невидимый мальчик из соседнего дома. – Когда ты вернешься, я кушать хочу.

В голосе слышны были плачущие нотки.

– Отойди от окна, иди на кухню, – ответила мать на ходу, направляясь с мужем к машине.

– Что мне поесть? – продолжал канючить сын, выкрикивая в окно на всю улицу.

– Возьми что-то из холодильника.

– Я не знаю, что. Я, пожалуй, возьму сосиску с перцем, хорошо, мама? Это вкусно?

– Очень хорошо, – ответила женщина, садясь в машину. – Я скоро вернусь!

Пока я соображала на ходу, действительно ли это так вкусно, я оказалась рядом с машиной, в которую садилась пара, и как-то улыбнулась, смутившись от того, что стала невольным свидетелем частного семейного разговора. Мужчина, как бы не обращаясь ни к кому, садясь в машину, сказал:

– Эйзэ нудник!1

Надо заметить, что голос из окна принадлежал отнюдь не ребенку. Это был голос скорее мальчика переходного возраста, с уже ощутимыми намеками в сторону баса. Это сегодняшний Израиль. Благополучный, сытый Израиль.

– Идочка, что тебе принести, – неожиданно донеслось из раскрытого окна, когда тихим вечером мы прогуливались с собачкой недалеко от дома, – мандаринку или апельсинку?

– Мне всё равно, – услышала я спокойный ответ дамы.

– А может, тебе грейпфрутку? – настойчиво кудахтал русскоголосый петух, не решаясь на принятие судьбоносного решения. – У меня есть выбор!

Да, не знаю как у других народов, но в еврейских семьях всегда любили добротно поесть, вкусно и с большим запасом. Перепадает кое-что и братьям нашим меньшим.