Наталья Телегина – В поисках счастья (страница 1)

Наталья Телегина

В поисках счастья

"Иногда счастье – это не то, что вписываеться в клетку.

Это трещина в бутылочном стекле, через которую виден светлячок.

Или след от кед, убегающих из колыбели, сплетённой из обмана.

Ты не опесатка. Ты – целый абзац, который Судьба забыла вычеркнуть."

– Из дневника девочки, которая прятала слёзы в карманы.

Рождение под знаком «Не вписалась в клетку»

За окном декабрь выл волчьей стаей, швыряя в стёкла град из мокрого снега. Воздух пах хлоркой и прокисшими надеждами – как карман алкоголика после вчерашнего запоя.

Лили вынырнула в мир, как пробка из бутылки шампанского, которое никто не собирался открывать.

– «Сюрприз!» – закричал аист, случайно пролетавший мимо окна роддома.

– «Сюрприз?!» – зашипели стены палаты, осыпаясь известковой перхотью.

Мать-Хаос поймала её на лету, словно бутылку, сорвавшуюся с полки в ночном магазине.

– Ты моя жирная запятая, – прошептала она, оборачивая дочь в футболку с выцветшей надписью «Исправлюсь». – Запятая, которая разделит мою жизнь на «до» и «после».

Колыбелью стал ящик из-под водки «Ностальгия». Внутри:

– Матрас из газетных заголовков «Алкоголь – не порок, а диагноз» шелестел проклятиями при каждом движении;

– Погремушка – гильза от папиного пистолета (он ушёл за хлебом сразу полле её рождения);

–Осколки бутылок на бортиках звенели как колокольчики дурного предзнаменования на языке пьяных скандалов:

«Ты – опечатка в романе под названием „Мы не хотели“…

…Ты – билет в театр, где все актёры забыли слова…

…Ты – пятно на рубашке судьбы, которое не отстирается…»

Снаружи ящик всё ещё хранил запах дешёвого алкоголя – будто сама Судьба выдохнула в лицо новорождённой

Первое обещание матери появилось на стене в тот же день.

Рита вывела мелом:

– «2003 год. Бросаем пить. Купим Лили куклу».

Буквы светились ядовито-зелёным, как на табло вокзала. Но к утру цифры поползли вниз, как пьяные муравьи, и утонули в трещине под плинтусом.

– Не реви! – Мать сунула ей в рот пробку от шампанского вместо пустышки. – Вот увидишь, всё исправим.

«Исправим» пахло дешёвым одеколоном и пережаренными надеждами. Даже светлячок Геннадий, вмурованный в потолок вместо лампы, моргал с издёвкой:

– Ложь-ложь-ложь…

Рита принесла домой «Пособие для идеальных мам», купленное за бутылку «Столичной».

– Смотри, доча, – она тыкала в картинку, где улыбающаяся женщина качала коляску. – Будем как они!

Но книга оказалась бракованной:

Строки расползались, как тараканы;

Фото ребёнка на обложке моргало и просило: «Закрой меня, тут темно»;

На странице «Как справиться с коликами» кто-то нарисовал шприц с самогоном.

– Чёрт! – Рита швырнула книгу в стену. Из корешка выпал бумажный самолётик с надписью:

«Глава 2. Почему ты всё испортила?»

Бабушка-Тишина принесла подарок – одеяло из платков, связанных из:

 Обрывков её заводских смен;

 Чеков за оплаченные долги Риты;

– Держи, внучка, – она завернула Лили в ткань, пахнущую хлебом и усталостью. – Это вместо любви. Любви у нас… – она посмотрела на Риту, которая разрисовывала стену новым обещанием, – …любви хватит на всех.

Но одеяло оказалось дырявым. Сквозь прорези проглядывали:

 Синяки на руках Риты;

 Пустые бутылки под кроватью;

 Тень отчима, который ещё не появился, но уже пил на кухне.

Обещание «2003 год» окончательно сгнило. На его месте Рита нарисовала:

«2004. Купим Лили велосипед. Бросим пить. Точно-точно».

– Смотри, – она подняла дочь к потолку, где светлячок Геннадий выстукивал: «Врёшь-врёшь-врёшь». – Это наш билет в нормальную жизнь!

Но в тот же вечер Рита обменяла «билет» на пол-литра «Белого орла». Лили лежала в ящике и слушала, как осколки бутылок перешёптываются:

– Ты стоишь ровно пол-литра…

…Завтра тебя оценят в литр…

…Через год – в ящик…

А светлячок Геннадий, глотая слёзы вселенной, моргал последнее:

– …точка-точка-точка…

Так началась история девочки, чья колыбель пела ей колыбельные на языке разбитого стекла.

Детство в «Квартире-шарманке», или Как я научилась прятать слёзы в карманы

Квартира жила своей механической жизнью, словно гигантская шарманка, заигрывавшая проклятый мотив. Половицы скрипели на языке пьяных скороговорок, трубы в ванной выплёвывали ржавые куплеты о несбывшихся мечтах, а стены, оклеенные обоями «Цветы надежды», медленно увядали, как букет на поминках. На подоконнике чах кактус – единственное растение, согласившееся жить в этой атмосфере. Его иглы давно истлели, оставив стебель голым, как мамины клятвы. Каждую ночь пятно на потолке превращалось в созвездие «Пьяной медведицы», а из щели под плинтусом выползали серебристые тараканы, таща на спинах обрывки материнских обещаний: «Завтра бросим», «Купим тебе щенка», «Поедем к морю».

Лили открыла Ящик Забытых Игрушек – саркофаг детства, где плюшевый мишка с выпавшим глазом хранил в животе гильзы от папиных сигарет, а кукла «Малышка Рита» шептала сквозь треснутые губы: «Не расти, а то станешь как она». На дне, под слоем пыльных фантиков, лежал телефон-раскладушка. Пластик был холодным и липким, словно слеплен из слез всех детей, когда-либо звонивших в службу Судьбы. На экране треснувшее стекло рисовало паутину, в которой запуталось её детство.

Девочка набрала 01#12 2001, дату, которая висела в воздухе, как проколотая шина.

– Голосовой автоответчик Судьбы. Для выбора языка нажмите…

– 1. Язык сломанных обещаний.

– 2. Язык немых слёз.

Она тыкнула в треснувшую кнопку «3», оставшуюся от папиных нравоучений. Где-то зашипели провода, захрустели частоты, и эфир наполнился звуками домашнего апокалипсиса: хриплый смех матери, лязг бутылок, скрип двери – бабушка Валя уходила на ночную смену, прикрывая лицо платком, словно стыдясь собственного дыхания.

– «Добрый день! Вы позвонили в службу „Детские Мечты“. Наш оператор пьян. Ожидайте…»

Лили прижала трубку к уху, чувствуя, как холодный пластик впивается в кожу. Где-то далеко, за границей статического шума, голос, похожий на её собственный, но старше и хриплее, произнёс: