Иногда для какой-либо поставленной цели достаточно прочитать заклинание или заговор. Чем сложней цель, тем тяжелее работа. Но всегда через определенный срок требуется поддел.
Вот случай из практики моей бабушки.
У девушки, обладавшей отменным здоровьем и красотой, стала резко меняться внешность: начали седеть волосы, появились все признаки старения. По утрам ныло тело, трудно было подняться, суставы скрипели. Согнувшись, она не могла разогнуться. Эту девушку привела к моей бабушке ее мать. По словам той девушки (я не помню, как ее звали), как-то она шла мимо одного дома, и ее окликнула в окно бабка. Когда девушка к ней приблизилась, старушка сказала, что уже два дня не ела, так как не может держать ложку, дескать, руки отказывают и ложка из рук падает. И попросила, чтобы девушка ее накормила, пообещав, что заплатит ей.
У девушки была не только хорошая внешность, но и добрая душа. Она стала заходить у бабушке, чтобы помочь убраться и покормить. Бабка говорила, что через недельку приедет ее сестра и тогда будет кому за ней присмотреть.
Уже на третий день внешность и здоровье девушки резко изменились. Но зато видно было, как буквально на глазах менялась «больная». На следующий день девушка зашла к ней, чтобы сказать, что не сможет больше приходить, так как неожиданно заболела. Но бабка не впустила ее и через дверь крикнула, что уже не нуждается в помощи. Не сказала даже спасибо. Вначале девушка не связала то, что с ней происходит, с бабкой. Врачи не могли помочь ей, и мать стала искать знахарей. При встрече знахарь сказал: «Явно сделана старость, видно, на ней кто-то подлечился, а заодно и младость подзабрал». Помучившись с месяц и заболев, знахарь написал моей бабушке записку и отправил к нам.
В этом случае бабушка делала зелье на трех кровях. Резала палец себе, девушке и ее матери, умывала и варила зелье. Велела через сорок дней сходить к той бабке и узнать, как она. Бабушка учила меня на примерах, как теперь я вас. Она зачитала мне письмо матери девушки. В письме сообщалось, что бабка, отобравшая молодость и здоровье у девушки, теперь при смерти. Значит, она знала, что помрет, и искала того, через кого себя может поправить. У нее все получилось, и она стала набираться сил. Но мать девушки вовремя забила тревогу. Бабушка моя сняла на трех кровях поддел с девушки, и та стала выздоравливать, и тут пошел обратный удар на ту же бабку.
Как я уже говорила, способов снятия очень много. Я приведу тот, с которым вам будет легче работать, а в дальнейшем будем изучать более сложные.
Кладут в медный таз задние копыта теленка, три железных ножа (ручки тоже металлические). Кладут три ключа от висячих замков и пеленку от младенца. Все это заливают водой и ставят кипятить. Когда забурлит вода, следует произнести семь раз.
Первый раз: родился, крестился, женился, состарился, исповедался, умер, аминь.
Второй раз: родился, крестился, женился, состарился, исповедался, аминь.
Третий раз: родился, крестился, женился, состарился, аминь.
Четвертый раз: родился, крестился, женился, аминь.
Пятый раз: родился, крестился, аминь.
Шестой раз: родился, аминь.
Седьмой раз: родился, Господи, благослови. Аминь.
Если вы заметили, в каждом следующем заклятии убирают по одному слову, так, чтобы седьмой раз осталось слово «родился» и «Господи, благослови», чтобы человек заново народился. Если читать все наоборот, человека вгоняют в старость. Итак, вода с заклятием готова. Следует этой водой умываться утром, на восходе, в полдень и вечером, на заходе солнца.
Сватовство ночью
Из письма: «Меня сосватали ночью, и я не понимаю, как дала согласие. Дело в том, что я им всегда даже брезговала. В нашем классе его звали полудурок и дебил. Вечно ковырял в носу, а потом палец разглядывал, не обращая внимания на смех в классе и окрик учителя. В столовой мог громко издать неприличный звук и т. д. Пишу вам об этом, чтобы вы поняли и представили всю нелепость того, что со мной сделали. В каждом классе он сидел по два года. Поскольку я хорошо училась, школу я закончила с медалью, мне часто приходилось заниматься с отстающими. По характеру я мягкий человек и всегда заступалась за Леню. Может быть, в то время он и потянулся ко мне. Теперь я вспоминаю, что он таращил на меня глаза во время концертов и школьных вечеров.
Юность самое драгоценное, что отпускает земная жизнь. Я была счастлива, жизнь меня баловала; родители умные, непьющие, добрые люди, баловали и жили только для меня, своей единственной дочери. Я хорошо одевалась, много читала. Неплохо пела. Была победительницей на конкурсах. На чемпионате по шахматам я познакомилась с Костей. Дружба переросла в любовь. И вот тут начались проблемы. Как-то ко мне зашла подружка, мы попили чай, и вдруг она спросила: „Ты слышала, что дебил все в доме переколотил и что-то там с собой хотел сделать? Говорят, из-за тебя. Психует. Узнал, что ты дружишь». Я опешила: „При чем здесь я?» – „Привет, все давно знают, что полудурок в тебя по уши влюблен, только ты не знаешь».
Вскоре пришла мать Лени с какой-то старой женщиной. Стала уговаривать зайти поговорить с ее сыном. Я ей объяснила, что нам не о чем говорить и что я вряд ли смогу чем-нибудь помочь. Я отказывалась, а она умоляла. Тут заговорила молчавшая до сих пор старушка. Голос у нее был какой-то обволакивающий. На минуту мне показалось, что комната поплыла и стала вращаться. Голос! Я слышала только ее голос, в котором проскальзывало имя Ленечка.
Вам знакомо состояние души, когда дивная музыка заполняет все? Ведь порой от музыки мы впадаем в какой-то транс, выступают слезы грусти. От другой музыки хочется петь и летать. Вот такое состояние было у меня от голоса и слов, которые я, по существу, не воспринимала.
Втроем мы пришли к ним. Они уговорили попить чаю. Леня сидел и таращился на меня, оскалив желтые зубы. Он улыбался. Старуха, подойдя сзади, гладила меня по голове. И мне было неудобно откинуть ее руку. Все как во сне. Я отвечала на ее вопросы. Она спросила, как зовут того парня, которого я люблю, кто он, где живет. Я слышала ее утробный смех, нет, мол, Леня-то лучше.
Дома я почему-то не рассказала, что была у них, как будто кто гирю на язык повесил.
На другой день меня позвали, и я снова пошла к ним. В темных сенках Леня целовал меня, пуская слюни и урча от удовольствия. Я не чувствовала своего тела, вроде это не я, а ватная кукла и я подглядываю за собой со стороны.
Когда же звонил Костя, я просила маму сказать, что меня нет дома. Потом он перестал звонить, а я и не думала про него.
Я думала о Лене, я желала его грубых поцелуев, от которых было больно губам, они опухали, но мне было сладко. Как только Леня позвонит, я бегом к нему. В душе я страстно желала ему отдаться. Я задыхалась от этого желания. Видения мучили меня и изводили истомой. Мать и бабка уходили, когда я к ним приходила. В один из таких дней он переспал со мной, и можно сказать, что я его изнасиловала сама, потому что желала его больше всего на свете. На другой день, когда я к ним пришла, его бабка шлепнула меня по заду и сказала: „Одной бабой больше стало? Давай, девка, мой пол“. Я вымыла, затем всем им вымыла ноги: ему, бабке и его матери.
Если говорить о моем состоянии души, то можно сказать так: я чувствовала себя в желанном рабстве.
Если бы они взяли плетку и стали меня бить, я была бы счастлива.
„Ну что, хочешь за Леню замуж?“ – спросила меня его бабка. „Хочу“, – ответила я. „А чего выкобеливалась, медалистка? Еще плакать по Лене будешь, нам каждый вечер ноги мыть и сказки рассказывать“. – „А когда вы меня засватаете», – спросила я, а в душе больно шевельнулся страх: вдруг скажут „никогда“. Бабка подумала и сказала, что сватать придут ночью, днем нельзя, сказала она, повернувшись к Лениной матери, и та покорно кивнула. „Может, сегодня придете?“ – спросила я. „Ну что ж, – сказала бабка, – можно и сегодня“.
Ночью позвонили в дверь. Мама открыла, ничего не понимая. На пороге стояли трое: Леня, его мать и бабка. Когда мама разобралась, зачем они пришли, стала возмущаться. Во-первых, ей и в голову не могло прийти, что я могу за него замуж пойти. Она ведь ничего до сих пор не знала. Во-вторых, почему ночью-то?
„Ну, смотрите, мы ведь и уйти можем“, – заявила бабка и строго глянула на меня. „И больше не придем“, – добавил Леня.
У меня началась истерика. Я кричала, что давно люблю Леню и если мама будет против, то наложу на себя руки. Отец и мать были в шоке от этой сцены. Уговаривали не торопиться. Выдвигали предположения, что я, поссорившись с Костей, ему в отместку иду на это. „Я не люблю Костю! При чем он вообще?! – кричала я. – Папа, ты не понимаешь, я его люблю, я беременна от него“. В общем, я была выдана замуж за Леню. Отец через три месяца умер, поставили диагноз инфаркт. С мамой тоже случилось несчастье. Теперь я понимаю, что все это было не просто так. Их убрали колдовством.
Я осталась наследницей неплохого состояния, которое тут же перешло моим властелинам.
Каждый день для меня был раем, чем больше меня унижали, тем больше я им поклонялась. Для меня было наказанием, если я не могла вымыть мужу ноги. Я родила ему двух сыновей.
В тот день, когда умерла его бабка, меня будто разбудили, и я увидела, что проснулась непонятно где и с кем. Чары распались, как будто я 20 лет была под наркозом, в какой-то прострации.
