Наталья Способина – Истинное волшебство. Дар Кощея (страница 3)

Музей-заповедник «Коломенское» всегда поражал Еву своей красотой и ухоженностью, и, скорее всего, она любила бы это место просто даже за его яблоневые сады, множество архитектурных памятников, свезенных сюда с разных уголков России, и огромные вековые дубы. Но, помимо этого, на территории парка находился Южный шлюз Московской волшебной дороги (ЮШМВД), по которой можно было за считаные минуты добраться до любой точки России и, имея соответствующие документы, зарубежья.

Илья проводил Еву до места сбора. Оказалось, что желающих поехать в волшебную школу набралось всего трое, включая ее саму. Еве было немного неловко, когда Илья обнял ее на виду у всех, потому что, ну… это правда неловко, но все-таки она слишком любила брата, чтобы попросить этого не делать.

– Шли фотки, не пей из копытца и все такое, – напутствовал ее Илья и, пожелав всем хорошего отдыха, ушел, а Ева повернулась к ребятам.

У девочки, со скучающим видом сидевшей на скамейке, была асимметричная стрижка с длинной челкой, ярко накрашенные ресницы и маленькое колечко в левой ноздре. На ее шее висел заламинированный пропуск, подписанный «Видова Анжелика, ГБОУ “Школа № 2043”». Ева вспомнила о своем пропуске и вытащила его из рюкзака. Илья распечатал его у себя на работе и сам же заламинировал. Стало немного грустно от мысли, что других детей в школу наверняка собирали родители, а ей пришлось фактически сбежать из дома. Да еще втянуть в авантюру брата.

– Привет, я Ева, – сказала она, повесив пропуск на шею.

– Привет, – скучающим тоном ответила девочка. – Я Лика.

Сказав это, Лика отвернулась в сторону, давая понять, что заводить дружбу с Евой не намерена. Ева порадовалась тому, что не успела протянуть руку для рукопожатия, и мысленно вздохнула, поняв, что и здесь нормального общения не получится. Впрочем, ничего нового. Ева никогда не была популярной. Начать с того, что она была помешана на волшебстве, не умела вести себя с незнакомыми людьми, прибавить к этому то, что она была жирной, по версии одноклассников, имела крупную кость, по версии мамы, и была абсолютно нормальной, по версии Ильи, который и сам не отличался хрупкостью, и становилось понятно, почему Еве Громовой ни при каких обстоятельствах не грозило стать самой популярной девушкой в классе или хотя бы завести нормальных друзей.

И самой везучей Еве тоже явно не грозило стать, раз даже в летней школе ей «посчастливилось» наткнуться на аналог Золотарёвой. Ева вздохнула и повернулась к стоявшему чуть в стороне мальчишке.

«Голосов Валерий, ГБОУ “Школа № 2043”», – было написано на его пропуске. Забавно, что они с Ликой приехали из одной школы.

Ева окинула Валеру взглядом и поняла, что с таким, пожалуй, она сама вряд ли рвалась бы подружиться. У Валеры было бледное, широкое, как блин, лицо, курчавые черные волосы, и его мама тоже, наверное, уверяла сына в том, что у него крупная кость, а брат, если он был, говорил, что он «ничё так, нормальный». На Валере были какие-то ужасные вельветовые штаны песочного цвета, голубая рубашка и белые кроссовки. А на носу красовались очки в массивной коричневой оправе. Такие носил Евин дедушка, когда был жив.

В общем, Еве он скорее не понравился. Но длилось это ровно до того момента, как Лика спросила:

– Голосов, сколько времени?

Прозвучало это так, будто Лика не считала Валеру человеком вообще. Ева снова подумала о Золотарёвой. Та вела себя так же.

– Без пяти, – с готовностью отозвался Валера, словно не замечая ее тона.

И вот тут Ева поняла, что ей нравится Валера, что он прекрасный мальчик, а Лика может идти куда подальше.

– Привет, – улыбнулась Ева, слегка покраснев от того, что сама в душе пыталась встречать по одежке.

– П-привет, – заикаясь, пробормотал Валера и пожал ее протянутую руку. Рукопожатие вышло вялым, а ладонь у Валеры была влажной от пота, и Ева незаметно отерла свою руку о джинсы.

– Ну что, идем? – предложила Лика, взявшая на себя роль лидера.

На Еву она не смотрела, явно потеряв к ней интерес после ее общения с Голосовым.

– Да идем, блин, идем, – раздалось за спиной Евы, и она, резко обернувшись, едва сдержала страдальческий стон.

Что она там думала о своей везучести? Отныне и навеки можно было выбить на всех скрижалях, раструбить по всем каналам, послать сигнал в космос: «Ева Громова – самый невезучий человек во Вселенной». И точка.

– А то Громова сейчас нашлет на нас громы и молнии, простите за каламбур. Мы промокнем, замерзнем насмерть в порталах и заболеем, – продолжил Жаров, с которым Ева мысленно распрощалась на школьной линейке и которого от души надеялась не видеть как минимум три месяца. А лучше три года. А еще лучше триста лет.

– Если ты замерзнешь в портале насмерть, то ты уже не сможешь заболеть, – рассудительно заметил Валера Голосов.

– Господи, – вздохнул Жаров, – и с этими людьми мне предстоит провести две недели.

Лика неожиданно засмеялась, а Ева впервые в жизни была солидарна с Женей Жаровым. С этими людьми ей придется провести две недели.

Вздохнув, она поплелась вслед за Ликой ко входу в Коломенское, а потом по дорожке, по лесенке, через ворота, мимо десятка разномастных голубей, ворковавших у крыльца старой церкви, к Южному шлюзу Московской волшебной дороги.

Столетние дубы шумели над ее головой, толпы туристов, несмотря на ранний час, осаждали туристический маршрут, радуясь теплому летнему деньку, а Ева шла к своей давней мечте в весьма неприятной компании и уже не очень была уверена в том, что хочет идти к этой мечте и в этой компании.

Шлюз находился в одной из построек музейного комплекса. Лика остановилась у двери с табличкой: «ЮШМВД». Сейчас в Москве работало всего три шлюза, каждый из которых располагался на территории музеев-заповедников. На самом деле изначально шлюзами были оборудованы большинство станций метрополитена, но в рамках единой городской транспортной сети просуществовали они недолго, потому что – и в этом Илья точно был прав – путешествовать волшебными способами соглашались только энтузиасты. Это было слишком… волшебно. Ева не смогла бы объяснить иначе, просто понимала: для того чтобы наслаждаться этим потусторонним холодом, картинками, мелькавшими за затянутыми изморозью окнами кабины, нужно было очень сильно любить волшебство, жить им. Сейчас шлюзами пользовались в основном туристы, потому что во многих областных центрах их вовсе закрыли за ненадобностью.

– Тут стучать нужно или как? – растерянно спросила Лика, повернувшись к Жарову, и у Евы отвисла челюсть. Серьезно? Она ни разу не пользовалась шлюзом?

Не то чтобы Ева часто перемещалась этим способом – мама была категорически против, – но любой человек хоть раз в своей жизни должен был прокатиться на ВД.

Жаров обошел Еву и вразвалочку приблизился к двери.

– Сим-сим, откройся, – издевательским тоном произнес он и толкнул дверь.

Никаких «симсимов» тут не требовалось, как и при входе на станцию метро.

За дверью была небольшая, ярко освещенная комната с низким потолком. Папа говорил, что раньше пространство увеличивали волшебством, но это было слишком энергозатратно, поэтому со временем шлюзовые оставили такими, какие есть. Вероятно, тот, кто изначально размещал шлюз в помещении бывшего амбара, после пожалел о своей неосмотрительности. С другой стороны, это все строилось, когда люди были очарованы волшебством и верили в его силу.

В шлюзовой было прохладно, и Ева запахнула куртку, а Лика, на которой были лишь облегающая футболка и драные джинсы, потерла предплечья.

– Ничего себе дубак, – пробормотала она.

Ева хотела было нажать на кнопку вызова дежурного по шлюзу, но тут дверь в правой стене открылась. Из нее вышла немолодая волшебница в длинном сарафане и душегрее. Еву завораживали костюмы работников шлюзовых. Они создавали ощущение, будто ты попал прямо на страницы сказки.

– В РАВ? – уточнила волшебница.

– Да, – громко ответила Ева, и женщина достала из сумки на поясе тетрадный листок.

Волшебница пробежалась взглядом по их пропускам и строго посмотрела на Жарова:

– Твой пропуск где?

– У Громовой, – без зазрения совести указал на Еву Жаров.

Ева хотела уточнить у него, не дурак ли он, но волшебница повернулась к ней:

– Через десять минут сюда придет группа из Камня-на-Оби. Сорок человек. Ты думаешь, у меня есть время шутить?

– Да, Громова, доставай пропуск из рюкзака.

Что-то в том, как Жаров это сказал, Еве не понравилось. Неужели этот гад?.. Сбросив с плеча рюкзак, Ева открыла его и даже не удивилась, увидев угол пластика, торчавший из внутреннего кармашка. Смерив шутника взглядом, она передала пропуск волшебнице. Та протянула его Жарову, предварительно проведя им по путеводному клубку, прикрепленному у входа в кабину. Ярко-красная нить была небрежно обмотана вокруг большого ржавого гвоздя, вбитого прямо в стену, но при этом клубок каким-то образом выглядел идеальным шаром. Еву завораживало это сочетание обыденности и волшебства.

– Проходим, отмечаем пропуска, занимаем места, – заученно принялась раздавать указания волшебница. – По кабине не перемещаемся, поручни не отпускаем, не кричим и не пытаемся открыть кабину на ходу. Понял, Женя Жаров? – строго закончила она.

– Да понял. Не дурак, – ответил тот.

– Отлично, – смерила его взглядом волшебница и только после этого отступила в сторону.