Наталья Способина – И возродятся боги (страница 47)

– Дядя Грит сказал, что я не слабый. Ну что, даже пусть и слабый, все равно могу быть сильным.

Отлично. Сперва у нас дядя Олег был авторитетом, теперь дядя Грит. Я впервые задумалась о том, что отсутствие рядом с моим сыном мужчин привело к тому, что он был готов восхищаться любым, кто проявит к нему доброе отношение и участие.

– Как ты думаешь, дядя Грит меня научит пользоваться ножом? – не унимался Димка.

– Мы у него спросим, – пообещала я.

– Я научу, – раздалось за нашими спинами, и Альгидрас, пристроившись рядом с сыном, взял его за свободную руку.

Это наверняка противоречило местным обычаям, но хванец, кажется, заразился протестным настроением Грита.

– А ты умеешь? – с сомнением спросил Димка.

– Умею, – ответил Альгидрас, старательно игнорируя мой взгляд.

– А когда начнем?

– Завтра я приду пораньше, и начнем.

– Ур-ра! – подпрыгнул Димка и повис на наших руках.

Я подняла руку, Альгидрас последовал моему примеру – и Димкины ноги подлетели в воздух.

Мелочь, казалось бы, но вот эта сцена, немного киношная, всколыхнула в душе смесь обиды, разочарования и глупой надежды. Мы выглядели сейчас семьей, но не были ею. И кажется, вряд ли когда-нибудь станем.

Димка приземлился и, высвободив руки, бросился вперед, потому что дом Граны уже показался в конце улицы. Отбежав на пару метров, он спохватился, вернулся за цветком, который несла я, и припустил навстречу вышедшей на дорогу Грите.

– Они подружились, – нейтральным тоном заметил Альгидрас.

– В отсутствие мальчиков Димке нужно с кем-то общаться, а дочь Грита очень милая. И Грит с ней совсем другой.

– Я поблагодарил его за сегодняшнее, – сообщил хванец и после паузы добавил: – Хочу, чтобы ты знала. Я не мог вмешаться. И не потому, что они оба мои… В общем, не поэтому.

– Ну скажи уже это вслух! Признайся хотя бы самому себе, что у тебя есть сыновья, – раздраженно ответила я.

Альгидрас остановился и посмотрел на меня:

– У меня есть сыновья, – медленно произнес он, глядя мне в глаза. – Но не вмешался я не поэтому. Вмешаться мог только мужчина рода, что и сделал Грит. По-хорошему он должен был просто остановить бой. Он же решил проучить Альтея, показав, что насмехаться над тем, кто слабее, нельзя: сам можешь оказаться в положении слабого. Альтею должны были объяснить это еще наставники в школе. Я не понимаю, почему он так себя повел. Он очень добрый мальчик. Немного заносчивый из-за положения сына старейшины, но в целом он… хороший. Я не хотел бы, чтобы ты держала на него зло.

– Я не держу зла на ребенка. Тем более вряд ли он сам до этого додумался.

Альгидрас вздохнул и взъерошил волосы.

– Альмира хотела как лучше. Она переживает из-за того, что Дима живет среди девочек и ведет себя не так, как подобает мальчику.

– Прости? – прищурилась я.

– Я объяснял ей. – Альгидрас отступил на шаг и выставил ладони перед собой. – Просто ей трудно понять, что бывает иначе. Я же не могу сказать, что ты из другого мира, а здесь правила у народов схожи, понимаешь? Мне сложно объяснить, почему Дима ничего не умеет, почему спит днем, почему все время держит тебя за руку, почему ты сама…

Он осекся и вновь взъерошил волосы.

– А просто не обсуждать нас не вариант? – холодно уточнила я.

– Она спрашивает. Ей это важно. Она хочет помочь от всей души. Да, иногда это немного чересчур, как сегодня, но она правда хотела как лучше. Не сердись, пожалуйста. Ей очень стыдно, и она просила принести тебе извинения и передать, что она готова выполнить любую твою просьбу.

Единственное, о чем я могла бы попросить жену старейшины, – исчезнуть с лица земли, но вряд ли эту мою просьбу она бы выполнила, поэтому я произнесла:

– Я хочу, чтобы она оставила нас с Димой в покое. Ваши отношения – это ваши отношения, а от нас отстаньте. Знаешь, ты без конца повторяешь, что Грит неадекватен, а меж тем он не причинил вреда ни одному из детей. Он даже бой закончил, просто сделав Альтею подсечку.

– Надя, я слышу то, что здесь о нем говорят. Да, к детям он добр, но в прошлом году он свернул шею одному из воинов за неудачную шутку. Его боятся даже его люди. Ни одна мать не выпустит свою дочь за ворота, если по улице идет Грит. Но он – родня старейшины. Ему плевать на матерей. Если ему нужно, он входит в дома и берет все что хочет.

– Красивая история, – ответила я. – В стиле страшилок на ночь. Я здесь почти две недели. И за все это время он не обидел меня ни словом, ни делом. Наоборот, он помогает. Он добр к твоему сыну и проводит с ним, кстати, гораздо больше времени, чем ты. Если бы не он, Димке было бы намного сложнее здесь. Но я так понимаю: ты очень занят, а в свободные минуты тебе, видимо, очень сложно выбрать, с которым из сыновей провести день.

Я наконец высказала то, что жгло душу всю последнюю неделю, однако легче мне не стало. Альгидрас на миг запрокинул голову.

– Я помогаю с переводом свитков брату старейшины и еще готовлю снадобья для Герии. Это травница. Ты ведь отказалась просто так жить у Граны, захотела вносить свой вклад. Почему ты думаешь, что я готов просто принимать гостеприимство? Особенно учитывая, что мы проведем здесь неизвестно сколько времени. Что касается Альтея, то он все время в общем доме. Мне туда хода нет. Иногда Альмира приглашает его домой, как сегодня. Тогда мы видимся.

– Но вырезать фигурки ты успел его научить.

– Так дело в этом? – неверяще спросил Альгидрас. – Ты на это обиделась?

– Да, возможно, это прозвучит глупо, но мне обидно за Димку.

– Я думал, что он еще мал.

– В шесть весен ты уехал в монастырь, а ему скоро шесть, – напомнила я.

– Прости, – произнес он. – Я пытаюсь сделать правильно, чтобы всем было хорошо, но…

– Знаешь, ты отлично устроился, – с усмешкой перебила я. – Никаких обязательств, никаких проблем. Не удивлюсь, если Альтей не единственный брат моего сына.

– Что? – Альгидрас изменился в лице и едва слышно спросил: – Ты правда так думаешь?

– Ну а почему нет? Отцовство тебя явно не обременяет. В отношения ты не вступаешь. Служишь великой цели спасения мира. Так что… – я развела руками.

– Ты неправа сейчас. Я хочу быть отцом Диме, но не все зависит только от моего желания, понимаешь? Я…

– А Альтею?

Альгидрас некоторое время молчал, и я почувствовала зарождающееся презрение. Если у него сейчас хватит мозгов выбрать одного из детей, я в его сторону больше даже не взгляну.

– Альтей – сын старейшины. Я не могу предъявить на него права. Надя, я не знал о них обоих, понимаешь? Я был уверен, что Альмира погибла. А сейчас я встретил ее, и… Я пытаюсь сделать правильно, я хочу, чтобы ты… – он осекся и с неожиданным запалом произнес: – Что бы ты там себе ни думала, это не было планом с моей стороны. Я хотел защитить тебя от Святыни и все. Уже потом я понял, что случилось.

– Бедный мальчик, – округлила я глаза. – Ты не знал, откуда берутся дети?

Альгидрас резко выдохнул и едва слышно ответил:

– Знал. Альтей не был случайностью. Я знал, на что шел.

Выходит, Альтей был желанным ребенком, а Димка – так, побочным эффектом.

– Тогда что же вы с вашим Альтаром уцепились за случайного мальчика? У тебя есть сын. Его и растите победителем мира, а нас отправь обратно. Ты же можешь?

– Этот разговор не имеет смысла, – устало произнес Альгидрас.

Я поняла, что немного перегнула палку, и пояснила:

– Я не желаю зла Альтею, но я как мать не хочу, чтобы Димка был втянут в ваши игры. Я хочу вернуться в наш мир.

Альгидрас некоторое время на меня смотрел, а потом произнес бесцветным голосом:

– Я могу сейчас соврать, что сделаю все, чтобы вас туда отправить, но я вижу будущее. Вы останетесь здесь, чтобы мы ни делали.

– Ты говорил, оно меняется каждый миг.

– Меняется, – произнес он, по-прежнему глядя на меня. – Я даже Алвара сейчас то вижу, то нет, поэтому не могу с уверенностью сказать, что он правда доберется до нас. Но есть вещи, которые неизменны.

– Что значит, ты не знаешь, доберется ли он? Весь твой план по нашему выживанию сводится к появлению Алвара! – прошипела я, схватив его за запястье и изо всех сил сжав.

Сейчас я понимала тех, кто в гневе мог причинить кому-нибудь физический вред. Кости Альгидраса остались целы, кажется, только потому, что у меня не хватило сил их сломать. Как можно так строить планы? Как можно так наплевательски относиться к жизни своего ребенка?

– Алвару грозит опасность. Если он сумеет выжить, он будет здесь, а если…

– Он может умереть? Но он же говорил… – растерянно прошептала я, выпуская покрасневшее запястье Альгидраса.

– Алвар вообще много говорит, – все тем же бесцветным голосом произнес Альгидрас и добавил: – Я не могу убедить тебя в том, что мне можно верить, я не знаю, как поступить правильно, чтобы обоим мальчикам было хорошо, но я знаю, что без раздумий отдам за них жизнь.

– Детям не нужна твоя жизнь, – устало произнесла я. – Им нужно общение, внимание. Грит, которого, по твоим словам, считают монстром все вокруг, каждый день приходит к дочери. Хотя наверняка не должен. Они подолгу разговаривают, Грита заплетает его косу, и она счастлива от этого, и другие девочки ей завидуют. Понимаешь?