Наталья Способина – И возродятся боги (страница 14)
– Не стоило, – холодно сказала я. – Я уже купила сыну подарок вчера.
– Ну, два подарка всегда лучше, чем один. Разве нет? – он улыбнулся и примирительно произнес: – Не сердитесь, Надежда. Я просто беспокоюсь за вас. Боев умеет к себе располагать. Половина девочек в группе борется за его внимание.
В ответ на мой непонимающий взгляд он пояснил:
– Я веду у них практику перевода.
– Павел Николаевич, я была вашей студенткой. Мы никогда об этом не говорили, но, уверена, вы прекрасно осознаёте, что стоит вам войти в аудиторию, как все девочки в группе забывают о каких бы то ни было мальчиках.
Озвучивать это было неловко, но я решила прояснить ситуацию. Он улыбнулся немного грустно:
– Как часто мы переносим свое видение мира на других.
– То же самое я могу сказать о вас. Между мной и моим студентом ничего нет и быть не может.
– А если отбросить условности, может?
– Павел Николаевич, давайте не будем играть. То, что я вам нравлюсь, как вы выразились, не дает вам на меня никаких прав. Я очень благодарна за помощь и участие в моей жизни…
– О, давайте без «но», умоляю! – театрально воскликнул он и взял меня за руку. – Я обещаю, что никаких претензий с моей стороны не будет, а вы просто пообещайте, что будете благоразумной. Студенты очень изобретательны в своих розыгрышах. Тем более в наш век высоких технологий.
– Обещаю, – отрезала я, давая понять, что мне не нравится, когда меня считают дурой.
– Ну вот и отлично. – Павел Николаевич неожиданно поцеловал мои пальцы.
Я выдернула руку и сжала сумочку.
– Что это было?
– Не удержался, прошу прощения, – весело произнес он, посмотрев мне в глаза, и я почувствовала, что почему-то не могу больше злиться. Будто он одним взглядом уменьшил градус моих эмоций.
Не дожидаясь, пока он откроет мне дверь, я выбралась из машины и тут же заметила Альгидраса, стоявшего у входа с двумя студентками.
– Господин Боев с девушками. Привычная картина.
Я усмехнулась, подумав, что глупее претензию предъявить было бы сложно. Альгидрас и девушки… Это даже звучало нелепо. Но Павел Николаевич знать об этом, разумеется, не мог.
По пути к крыльцу он склонился к моему уху и прошептал:
– И все же Боев не тот мальчик, которого я хотел бы видеть рядом с вами.
– А такие мальчики вообще есть? – искренне удивилась я.
– Конечно. Ваш сын. – Он сверкнул улыбкой и громко поздоровался со студентами, стоявшими у крыльца. – Елена, курение вам не идет, – заметил он, и одна из третьекурсниц спрятала сигарету за спину.
Я тоже поздоровалась, сердясь на себя за то, что мой слух четко вычленил из нестройного отклика голос хванца. Оставалось лишь радоваться, что больше на этой неделе занятий с его группой в моем расписании не было.
После работы я задержалась с преподавателем испанского, и в итоге мне пришлось почти бежать, чтобы успеть на онлайн-урок. Спешка, как это ни удивительно, позволила расслабиться, потому что не оставила времени на рефлексию.
Урок с одним из тех необучаемых мальчишек, которых мне спихнул Павел Николаевич, выжал из меня все соки. Закончив его, я решила прогуляться по набережной, чтобы немного развеяться и подумать.
Как бы странно это ни звучало, но, прожив здесь много месяцев, я ни разу не ходила к морю одна. Всегда только с сыном. Обычно забирала его из сада пораньше, и мы гуляли. Сегодня я решила изменить привычный график. Хотелось подумать. Отчего-то казалось, что море даст ответы на все вопросы.
Спускаясь по лестнице в подъезде, я представила ту часть набережной, где мы обычно гуляли с Димкой, и мне вдруг стало тревожно. Я попыталась ухватиться за это чувство. Это не было тревогой в чистом виде. Море в моем воображении не угрожало, а будто о чем-то предупреждало. Выйдя на улицу, я остановилась и на миг прикрыла глаза. Можно ли доверять этим предчувствиям? Существует ли эта аэтер на самом деле? Почему она опасна для меня и Димки, если в нас она тоже якобы есть? И главное, откуда она в нас?
– Аэтер, – произнесла я вполголоса и подскочила, когда кто-то тронул меня за плечо.
Распахнув глаза, я увидела Павла Николаевича. Это уже переставало быть смешным.
– Вы все-таки за мной следите?
– Вы забыли в моей машине подарок для Димы, – произнес он и протянул мне коробку.
Я взяла ее, повертела в руках и подняла взгляд на мужчину.
– Что происходит? – прямо спросила я. – Вы говорите, что не имеете на меня никаких видов, но при этом мы экстремально часто сталкиваемся в последние дни.
– Вас это беспокоит? – улыбнулся он.
– Да! – воскликнула я. – Я не понимаю правил этой игры.
– А правила эти стары как мир, – на этот раз он смотрел серьезно. – Я действительно не планировал предъявлять никаких прав на вас. Да их у меня и нет, потому что, повторюсь, мое беспокойство о вашей судьбе совершенно искреннее и бескорыстное. И я был уверен, что так все и останется…
– Но? – уточнила я, когда поняла, что он не спешит продолжать.
– Но вы совершенно неожиданно для меня проявили благосклонность к мальчишке, и я растерялся. Даже не думал, что в моем возрасте так еще бывает.
– Господи. – Я прижала коробку с машинкой к груди и едва не застонала от досады: – Боев всего лишь мой студент. Вы придумали себе невесть что.
– Тогда почему Дима так на него похож?
– Что?! – Я поперхнулась воздухом, лихорадочно соображая, как выкрутиться из ситуации.
– Я навел справки, – меж тем продолжил он. – В этой истории все очень непросто. На тот момент, когда Дима появился на свет, Боев был несовершеннолетним.
Я почувствовала приступ головокружения, и он никак не был связан с изменением реальности. Меня накрыло страхом. Мы с Альгидрасом поговорили про газ, про Святыни, про аэтер, но этот гад даже не обмолвился о том, что у него с документами и сколько по этим документам ему лет.
– Павел Николаевич, я не понимаю, о чем вы. – Я от всей души надеялась, что мой голос прозвучал твердо.
– Надя, отрицать это глупо. Любая экспертиза подтвердит родство.
В первый раз за все время нашего знакомства он назвал меня Надей.
– Даже если допустить этот бред… Ну подтвердит, и что?
– Это уголовное преступление.
– При условии, что потерпевший подаст заявление, – рассмеялась я, хотя было совсем не смешно.
– Или же те, кто был его опекуном на тот момент.
Крыть было нечем, потому что я понятия не имела, что говорит законодательство на этот счет.
– Павел Николаевич, я столько лет считала вас другом, и вот сегодня вы появляетесь и начинаете говорить чудовищные вещи. Просто потому, что вам показалось, будто я приблизила к себе одного из студентов. И, о ужас, этот студент и мой сын похожи. Вам самому не противно?
Мой голос немного дрожал, но это, пожалуй, было даже хорошо, потому что я, во-первых, на самом деле была шокирована и не смогла бы казаться равнодушной при всем желании, а во-вторых, планировала пробудить в нем совесть. Набравшись мужества посмотреть ему прямо в глаза, я поняла, что план сработал. Никогда прежде я не видела Павла Николаевича таким взволнованным и несчастным.
– Простите, – глухо произнес он и вдруг, схватив меня за руку, дернул на себя.
Коробка с машинкой больно вдавилась мне в ребро, и он, вытащив ее из моих рук, отбросил прочь, не глядя. Я уперлась ладонями в его плечи, намереваясь оттолкнуть, но он прижался лбом к моему лбу и прошептал:
– Я не сделаю ничего против вашей воли. Просто позвольте позаботиться о вас и вашем сыне. Информацию о Боеве может получить любой желающий даже при наличии минимальных связей. Сопоставить факты может любой, у кого есть глаза. Для анализа ДНК достаточно волоса. Надя, вы погубите себя. Я боюсь за вас. Вы – все, что у меня есть.
Я зажмурилась, чувствуя его горячее дыхание на своем лице. От него пахло мятной жвачкой и сладковатыми духами его жены.
– Чем больна ваша жена? – спросила я.
– У нее психическое расстройство. Два-три раза в год она оказывается в стационаре. Но это не лечение. Просто реабилитация. Лучше ей не станет.
– Мне очень жаль, – прошептала я, потому что это было правдой.
– Я прошу вас, я вас умоляю, не погубите себя этой глупой связью. – В его голосе было столько всего.
Мои ладони по-прежнему упирались в его грудь, но я его так и не оттолкнула. Просто не смогла.
– Вам не о чем волноваться, – заверила я.
Он с усмешкой отстранился. Открыв глаза, я успела увидеть, что он покачал головой.