Наталья Способина – И не прервется род (страница 63)
Алвар вновь посмотрел на тропинку и вздохнул:
– Верно. Мне нужно было разозлить Альгара так, чтобы в нем проснулась Сила. Я не хотел бы вспоминать ту ночь, – закончил он, нахмурившись.
– Прости, – произнесла я, понимая, что обретенное равновесие между Алваром и Альгидрасом еще такое хрупкое, что любое упоминание о том, как дела обстояли всего несколько дней назад, возвращает Алвару чувства вины и безысходности. Сейчас меня накрыло ими с лихвой, поэтому я решила сменить тему. – Давай лучше о Деве. Ты так долго мечтал ее увидеть. Не разочарован?
Он улыбнулся одним уголком губ и покачал головой.
– И нет, и да. Нет, потому что она еще прекрасней, чем я видел в мечтах, а да, оттого что ей нужен не я. Вернее, я тоже нужен, но… – Алвар театрально развел руками.
– Ты хотел быть единственным? – усмехнулась я.
– Все мы хотим быть единственными для тех, кого любим. Но приходится мириться, – философски закончил Алвар.
– Альгидрас разозлился на нее, – заметила я.
На этот раз Алвар улыбнулся по-настоящему.
– Альгар много на что злится. Он очень не любит, когда причиняют боль тем, кто ему дорог. Ты ему дорога, воевода Свири дорог. Смею думать, я тоже. А она причинила нам боль.
Алвар замолчал. Я посмотрела на раскидистый дуб и с тоской подумала о том, что долго такой пытки не выдержу. Навеянное это или нет, но я просто сойду с ума, если буду видеть Альгидраса каждый день, совсем рядом, кажется, лишь руку протяни – и он твой. Наверное, было бы легче, если бы он не чувствовал того же. Тогда бы я могла просто и без затей злиться. Но он же смотрел так, точно душу наизнанку выворачивал, и все его прошлые уловки и недомолвки сразу казались мелкими и несущественными, а моя гордость таяла, как весенний снег под ярким солнцем. Я ненавидела себя за это, но понимала, что ничего не могу поделать. Отчасти мысль о том, что это все чужеродное, грела душу. Так и хотелось сказать, что, если бы не Дева, я бы ни за что не обратила внимания на какого-то мальчишку. Да вот только я совсем не была уверена, что не обратила бы. Потому что мальчишка был необыкновенный, и чувство к нему росло и крепло так естественно и неотвратимо, так неотличимо от настоящего… Я невольно вздохнула.
– Не тужи, краса, – тут же откликнулся Алвар. – Альгар упрям, но я вновь повторю: Дева не может навеять чувства, если их нет. И Альгару это известно. Он просто слишком боится: тебя и за тебя.
Я повернулась к Алвару. В его неправдоподобно темных, почти черных глазах таилась вековая мудрость.
– Ты уверен, что тебе лишь двадцать четыре? – спросила я.
– Это Сила, краса, – казалось, он сразу понял, почему я спрашиваю. – Сила прорастает в тебе отголосками всех тех, кого она однажды затронула. А каждое создание хотя бы раз смотрело на огонь или касалось воды. И уж точно каждое создание ходит по земле и дышит воздухом.
– Страшно, – поежилась я.
– Привыкаешь. Просто порой видишь не свои сны.
Алвар улыбнулся, разом напомнив того Алвара, которого мы встретили на рыночной площади Каменицы.
– Останетесь сегодня здесь! – громко объявил появившийся из-за угла Радим. За ним шел Миролюб.
Алвар прижал ладонь к груди и слегка поклонился, а потом повернулся ко мне и прошептал:
– Не руби с плеча. Альгару очень больно сейчас и… страшно.
– Я… я подумаю, – ответила я, обещая себе вправду подумать.
Вечером, перед сном, слушая, как за стеной двигает скамьи Маруша, прибираясь в трапезной, я решила, что, пожалуй, не хочу знать больше никаких тайн. Потому что каждое новое знание не приносило ничего, кроме страха и боли. Вот только миру, а точнее Деве, было плевать на мои желания.
Глава 22
Следующим утром я долго лежала, кутаясь в пуховое одеяло, и уговаривала себя выбраться из постели. Я не могла пожаловаться на то, что плохо спала, или же на дурное самочувствие. Объективно все было в порядке, но отчего-то я оттягивала момент выхода из комнаты. Душу наполняло непонятное томление. Похожее со мной уже было, но я не могла вспомнить когда.
Мои мысли обратились к Альгидрасу. «Альгару очень больно сейчас и… страшно». Неужели правда?
Радим вчера оставил всех на ночлег в своем доме. Закрыв глаза, я мысленно потянулась к чувствам Альгидраса и с легким удивлением осознала, что до этого, оказывается, укрывала себя защитным пузырем. Кажется, Дева так напугала меня вчера, что я неосознанно пользовалась знаниями, полученными от Алвара. На пробу я позволила себе открыться, но тут же запаниковала и, сев на кровати, не только изо всех сил принялась возводить воображаемые стены, но еще и в одеяло закуталась по самые уши. В голове зазвучали слова Альгидраса о том, что Дева может любого заставить сделать что угодно. А еще вспомнилась фраза, брошенная им, казалось, сто лет назад: «Ты сможешь его ножом вместо поцелуя встретить?» Дева давила вчера на Миролюба, и то, что он не поддался, было поистине чудом. Я не была уверена, что обладаю хотя бы половиной силы воли княжича.
Выбравшись из постели, я долго умывалась, несмотря на то что оставшаяся с вечера в тазу вода была ледяной. Потом не менее долго выбирала платье: Радим притащил сюда один из сундуков Всемилы. Повседневные платья почти не отличались друг от друга, и я понимала, что выбираю между двумя, в сущности, одинаковыми вещами, просто чтобы подольше оставаться в комнате. Перед тем как покинуть отведенные мне покои, я, повинуясь внезапному порыву, достала из сумки флакон с благовониями. Легкий запах подействовал на меня успокаивающе.
Однако стоило мне выйти из комнаты, как я невольно замерла, потому что сердце подскочило к горлу и заколотилось как сумасшедшее. В обеденной комнате на Златином месте устроился Альгидрас. Улегшись грудью на столешницу, он задумчиво глядел на деревянную фигурку, которую вертел в руке. При моем появлении хванец выпрямился и неуверенно улыбнулся.
В сотый раз я попыталась посмотреть на него отстраненно, как посмотрела бы на мужчину из своего мира. И у меня даже почти получилось, но он спросил:
– Хорошо спалось? – И я поняла, что все это бесполезно.
Кивнув, я подошла к столу, присела напротив и забрала у него деревянную фигурку. Это оказалась маленькая копия Серого.
– Снова вырезаешь? – спросила я, чтобы отвлечься от того, что дерево еще хранит тепло его руки.
– Руки занять, – в голосе Альгидраса послышалась улыбка. На меня он не смотрел.
– Как Алвар? – поинтересовалась я, разглядывая маленького Серого.
– Сегодня спал. И сейчас еще спит.
– Ты что-то ему дал?
– Нет, лишь укрыл от Девы. Но она и сама его не трогала.
– Почему?
Я по-прежнему не поднимала глаз от деревянной фигурки, поэтому скорее догадалась о том, что он пожал плечами.
– А где остальные? – решила я сменить тему.
– Радим ушел в дружинную избу. Там вести какие-то пришли. Княжич с ним.
Я против воли почувствовала, как пересыхает во рту от мысли, что мы с ним тут одни, и склонила голову, с преувеличенным интересом разглядывая фигурку. Некоторое время в комнате царила тишина. Я изо всех сил игнорировала взгляд Альгидраса, но вскоре это стало невозможным. Казалось, он прожигает дырку в моей макушке.
– Что? – не выдержала я, поднимая голову.
– Я… – начал Альгидрас, прокашлялся и продолжил: – Вот это дать тебе хочу.
Он разжал кулак, и на его ладони я увидела резную деревянную бусину с продетым сквозь резьбу кожаным шнурком. Точно такую же носил сам Альгидрас.
– Красиво, – не удержалась я, принимая бусину.
– Это… она… хранить будет. Она… – хванец потер переносицу, шею, – она…
– Это подарок? – пришла я ему на помощь.
Он шумно выдохнул и улыбнулся:
– Ну да. Но и оберег. Это часть хванского Шара.
– Я думала, Шар каменный.
Альгидрас досадливо взмахнул рукой, и я вспомнила первое впечатление о нем. Тогда казалось, что он молчит, потому что язык для него неродной. Вот и сейчас он запинался, вздыхал и не мог связать двух слов. Неужели настолько волновался?