Наталья Способина – Дар Кощея (страница 60)

– Думаешь, потеря шапки не вызовет его гнев? Мальчишка!

Никита вздохнул и молча направился к стене. Он взмахнул рукой, и рядом с ним появилась деревянная лестница. Приставив лестницу к люку, он, как и в прошлый раз, проверил ее прочность, а потом шагнул на нижнюю ступень и на миг оглянулся. В его взгляде было разочарование. Все так же не говоря ни слова, Никита выбрался из подземелья, и ворон вылетел за ним, напоследок взмахнув крыльями перед лицами Евы и Валеры с такой немыслимой силой, что их отбросило к стене.

– Что будем делать? – спросил Валера, когда люк со скрежетом захлопнулся.

– Мне кажется, он не оставит нас здесь на три дня. Мы же умрем от голода.

– Он? Не оставит? Ев, он псих!

Она покачала головой. Холодная коса скользнула по шее, и Ева попыталась отжать волосы.

– Мы можем поискать дорогу или кого-нибудь призвать. Только в прошлый раз здесь была всякая нечисть, – дрожащим голосом закончила она.

Валерка провел ладонью по стене, потом смахнул с руки капли и не очень уверенно произнес:

– Может, она вся сбежала подальше от того апокалипсиса, что Никита тут устроил.

– Как ты думаешь, Лика с Женькой смогли выбраться?

Живые Лика и Женька были в любом случае лучше, чем утонувшие, поэтому Еве нравилась эта мысль. Не нравилось только то, что их отсутствие здесь подтверждало слова Никиты: «Дружба заканчивается, когда в игру вступает личный интерес». Но разве это правда?

– Женька должен вернуть шапку дяде. Это важно, – глухо сказал Валера, будто, как и Ева, мысленно спорил с самим собой.

– Вы вообще офонарели, так о нас думать? – раздался позади возмущенный голос Жарова, и Ева не успела ничего сообразить, как оказалась почти висящей на Женькиной шее. Кажется, она даже взвизгнула от радости, что они живы, что они не ушли.

– Вы где были? – спросил радостный Валерка.

– Да под шапкой. Непонятно? – Лика выглядела одновременно счастливой и расстроенной.

– Вы все слышали? – посерьезнев, спросил Валера.

– Угу. Капец он странный. Я вообще не понимаю, что он творит, – преувеличенно бодрым тоном сказал Женька, неловко коснувшись Евиного плеча, и та поспешно выпустила его из объятий.

– Зря радуетесь, глупые человечки, – раздался рядом с ними голос Блуда. – Сын Кощея не дурак, что бы вы себе ни думали. Он дождется нас у горы.

– А есть другой путь? – спросил Валера, оглядывая каменный мешок, в котором они сгрудились.

– Из подземелья – да, а из нашего мира – нет. Идемте, – Блуд двинулся по коридору с видом смертельно уставшего человека.

Еву кольнула совесть: они втянули его в авантюру, которая его вообще не касалась. Кажется, не только она думала об этом, потому что все шли за Блудом в понуром молчании.

Путь давался непросто. Вода нанесла в подземелье песка, мелких веток и камушков. Сырая одежда липла к телу и, казалось, весила целую тонну, а от холода коченели мышцы. Но, странное дело, стоило взглянуть на сияние лунного света в кулоне, который несла Лика, как усталость и холод будто отступали. Истинное волшебство.

Вскоре они вышли к очередному люку в потолке, и все оглянулись на Еву. Та, зажмурившись, представила себе лестницу, которую наколдовывал Никита, и пожелала, чтобы она очутилась здесь. Было непривычно осознавать себя частью слаженно работающей команды, каждый член которой отвечал за что-то свое. Непривычно, но очень классно.

Пространство будто поплыло и дрогнуло, а следом за этим тяжелая деревянная лестница грохнулась на пол, зацепив не успевшего отскочить Валеру.

– Прости, у меня это плохо контролируется, – пробормотала Ева, но Валерка уже поднял лестницу и приставил ее к люку.

– Все круто! – улыбнулся он.

На улице оказалось неожиданно светло, и в первый момент им даже пришлось зажмуриться. Прохладный ветер налетел, заставив всю компанию задрожать от холода.

– Где мы? – стуча зубами, спросил Женька.

– За теми деревьями тропинка, ведущая к пещере, – указал дорогу Блуд.

А Ева воскликнула:

– Вы почти не мельтешите! Смотрите, – обратилась она к друзьям.

Однако никто, конечно же, не понял, о чем она. Зато Ева в изумлении уставилась на настоящие черты Блуда: юные, уставшие и немного испуганные.

– Я не понимаю, о чем ты, – огрызнулся Блуд, и его черты начали меняться, но гораздо медленнее. – Проклятие не могло пасть. Яйцо еще у меня.

Он достал из-за пазухи камень, некогда бывший яйцом жар-птицы, и внимательно на него посмотрел.

– Оно – самое дорогое, что у меня есть, – наконец сказал он. – Только оно может вернуть мне настоящего меня.

– Покажите мне его поближе, – неожиданно попросил Валера, и Блуд нехотя передал ему яйцо.

– В книге про жар-птицу было сказано, что она живет в замке Кощея и охраняет его самое дорогое сокровище, – зачем-то сказала Ева.

– Ну, в сокровищнице даже окон не было. Как там могла спокойно жить жар-птица? – задумчиво пробормотал Женька, разглядывая камень на Валериной ладони.

– Ребят, а вы понимаете, что это? – медленно произнес Валера. – Что для Кощея – самое дорогое сокровище? Что хранится в этом яйце?

– Да ладно? – выдохнул Женька, подаваясь вперед.

– Кажется, нам есть теперь чем торговаться с Никитой, – злорадно воскликнула Лика.

– Но ведь тогда я не смогу вернуть его жар-птице и не сниму проклятие, – негромко произнес Блуд, и с Ликиного лица исчезла победоносная улыбка.

– Мы что-нибудь придумаем, – решительно заявил Валерка и без колебаний отдал яйцо Блуду.

Тот спрятал его за пазуху, и черты его лица вновь замельтешили.

Конечно, Никита их ждал. Глупо было даже надеяться на обратное. Он больше не выглядел веселым и беззаботным, и от этого Еве стало немного грустно, а еще, пожалуй, страшно. Было ясно, что игры закончились.

Никита стоял, прислонившись спиной к большому валуну, который остался здесь с памятного им камнепада, и взгляд его темных глаз был очень серьезным.

– Хотите ли вы уйти? – медленно произнес он, и это прозвучало слишком церемонно для простого вопроса.

– Да, хотим, – ответил за всех Жаров.

– Пусть ответит каждый. Искренне. И, Ева, помни: никаких вопросов.

Ева торопливо кивнула и подумала об Илье, который ждет ее звонка, о маме, которая ненавидит волшебство, и о папе, который его так самозабвенно любит.

– Я хочу уйти, – сказала она.

– Я тоже хочу уйти, – эхом отозвался Валера.

Никита перевел взгляд на Лику. Пауза затягивалась.

– Знаешь, я хочу уйти, – вдруг сказала Лика. – Я хочу жить там, где мне говорят правду.

Никита зло рассмеялся и покачал головой.

– Правду… Вы наивные человечки, – произнес он.

И услышать от него это «человечки» было почему-то очень обидно.

– Оставляйте здесь шапку и можете уходить. Только сперва дайте клятву, что никому не скажете ни слова о том, что увидели в Тридевятом царстве.

Никита обвел их тяжелым взглядом.

– Клянусь, что никому не расскажу о том, что здесь увидел, – медленно произнес Женька.

– Я тоже клянусь, что никому не расскажу, – подал голос Валера.

Ева с Ликой присоединились к клятве. Произносимые ими слова ощущались так, будто имели вес и объем. Ева впервые испытывала подобное.

– Отлично, – удовлетворенно произнес Никита, стоило им замолчать. – Надеюсь, никому не нужно напоминать, что бывает с теми, кто забывает данную клятву?

– Можно напомнить, – нервно усмехнулся Валера.

– Забывший клятву забывает себя, – заученным тоном озвучил Никита, а потом повернулся к Лике и сухо сказал: – Верни мой кулон.