Наталья Способина – Дар Кощея (страница 30)

– Ты была такой милой в академии, – обезоруживающе улыбнулся Никита, и Лика густо покраснела.

– Да брось ты их уже и полетели домой, – скрипуче произнес ворон, и все, кроме Никиты, дружно вздрогнули, потому что, отвлекшись на пузырьки, о птице попросту забыли.

– Да придется, похоже, – вздохнул Никита.

– Вот этот мне нравится больше, – решилась Ева.

Оставаться на произвол судьбы в месте, о котором они ничего не знают, ей совсем не хотелось. Пока Никита выглядел наименьшим из зол.

– Отлично! – Никита поднес пузырек к глазам, будто пытаясь рассмотреть жидкость на свет. – Я бы тоже выбрал этот. Но мне в этом смысле доверять нельзя.

– А в каком-то можно? – с приторно вежливой улыбочкой уточнила Лика, хотя ее щеки все еще были пунцовыми.

– Хорошее чувство юмора, – похвалил ее Никита и посоветовал: – Замрите. Потому что, если пролью хоть каплю, нам не поздоровится.

Никита поднял выбранный Евой пузырек вверх, и ворон ловко перехватил его клювом. Второй пузырек Никита открыл, осторожно поднес к бледным Женькиным губам и наклонил. Спустя секунду на горлышке пузырька стала собираться капля серебристой жидкости. Никита смотрел на нее напряженным взглядом и, кажется, не дышал. Ева тоже задержала дыхание.

Капля стала размером с ноготь мизинца, а потом сорвалась с горлышка и полетела вниз. Стоило ей коснуться Женькиных губ, как из серебристой она стала черной.

– Фух, – выдохнул Никита. – Повезло.

Жидкость скользнула по губам Жарова, и вверх потянулся черный дымок.

– Что происходит? – забеспокоился Валера.

– Мертвая вода, – пояснил Никита и, закупорив пузырек, убрал его в поясную сумку.

– Мертвая? – выдохнули в унисон Ева и Лика.

– Ну да. Нужно же нам его оживить, – пожал плечами Никита, продолжая внимательно наблюдать за Жаровым, пока они трое сверлили его взглядами. – А, короче, смотрите, – Никита встрепенулся, наконец сообразив, насколько странно прозвучали его слова, – все, кто попадает к Яге и слышит три крика Сирина, засыпает навек. А это что-то вроде летаргии. Такое вечно пограничное состояние между жизнью и смертью. Если просто дать живой воды, то оболочка у него оживет, а сам он застрянет на пороге Ирия.

– Ирий – это райское место? – вспомнила Ева Валерины объяснения.

– Типа того. Поэтому сперва нужно его убить мертвой водой, а потом уже оживить.

– Ты убил его сейчас? – Валера резко толкнул Никиту в плечо, и тот, не ожидав этого, влепился спиной в ствол дерева.

Первое, на что обратила внимание Ева, – взгляд Никиты, который вмиг стал таким, что она испугалась за Валеру, а вторым была черная тень, метнувшаяся сверху. Ворон спикировал на Валеру, метя когтями в лицо.

– Корвин, нет! – крикнул Никита, выбрасывая вперед руку.

Огромный ворон взмахнул крыльями и, изменив траекторию полета, уселся на руку хозяина, которая тут же опустилась под его весом.

– Вот так делать никогда не нужно. У Корвина есть плохая привычка: он сначала бьет, а потом разбирается.

Никита подставил птице ладонь, и ворон бросил на нее второй пузырек. Сжав пузырек, Никита погладил ворона по блестящему крылу костяшками пальцев и посмотрел на Валеру.

– Да, я его убил, а сейчас оживлю. Иначе все равно было нельзя.

Ворон спрыгнул с его руки на землю и уставился на Валеру, склонив голову набок. Его черный глаз неестественно блестел.

Валера передвинулся ближе к Еве, и та ободряюще сжала его плечо. В эту минуту она уже не верила в то, что Никита в этом мире – меньшее из зол.

Не подозревающий о ее утраченном доверии Никита открыл второй пузырек и повторил ту же процедуру, что и с первым. Только на этот раз сорвавшаяся с горлышка серебристая капля, коснувшись Женькиных губ, стала красной.

– Фух. Не люблю я эти игры с одинаковыми пузырьками, – тряхнул волосами Никита и, закупорив пузырек, убрал его в сумку. – Минут через пять будет как новенький, – пояснил он и уселся у дерева, приготовившись ждать.

Лика подползла поближе к Женьке и склонилась над его лицом, словно собиралась запомнить все детали его воскрешения. Ева же в ужасе смотрела на Никиту, только сейчас осознав в полной мере, что, если бы она перепутала пузырьки, Женька никогда бы не очнулся.

Почувствовав ее взгляд, Никита поднял голову.

– Что? – спросил он.

– Я ведь могла перепутать пузырьки, – сглотнув, выдавила Ева.

– Ну не перепутала же, – пожал он плечами. – К тому же я и сам склонялся к той же последовательности. Просто я плохо различаю эти дурацкие пузырьки.

– То есть на тебя морок действует? – в тоне Валеры прозвучало удовлетворение.

– Морок Кощея действует на всех. Здесь как раз очень интересно то, что на кого-то он мог не подействовать, – Никита с задумчивой улыбкой посмотрел на Еву, и та поспешно отвернулась.

Ей определенно перестал нравиться его интерес.

– Как ты узнал, что мы у Бабы-яги? – нарушила тишину Лика.

– Так все, кто попал сюда, у нее зависают. Она же проводник в этот мир. Я, правда, был уверен, что никто из вас сюда не сунется. Это ж совсем надо без мозгов быть. Спасибо Корвину, он со своей вечной паранойей все за мной проверяет. Он-то и принес новости.

Ева потерла висок, чувствуя, что голова идет кругом.

– Я одного не пойму. Женьку ты зачем выкрал? Ладно шапку, но Женьку? – Валера смотрел на Никиту суровым взглядом. Выглядело бы это гораздо более впечатляюще, если бы при этом он без конца не поправлял нервным жестом свои очки.

– Да ничего я не крал! – возмутился Никита. – Тем более Женю! Алё! Ладно бы вон Лику или Еву. А то нашел, что предъявить. Я просто ушел, потому что мне было нужно.

– В смысле «ушел»? Ты хочешь сказать, что ты ушел сюда, а Женька сам пошел за тобой? – спросила Ева, стараясь не повторить цвет лица Лики от того, как просто Никита заявил, что гипотетически она стоила того, чтобы ее похитить.

– Ну да. Сама у него спроси. Он вон уже оживает.

Ева опустила взгляд на Женьку и поняла, что даже не отдавала себе отчета в том, насколько бледным он был, пока не увидела его теперешний цвет лица. Женька выглядел совершенно нормально. У него даже губы порозовели. Ева осторожно коснулась его руки и почувствовала тепло кожи.

– Фантастика! – выдохнула Лика, тронувшая Женьку за вторую руку.

– Волшебство, – пожал плечами Валера, будто его совершенно не удивила произошедшая метаморфоза.

Женькины ресницы вдруг затрепетали, и с его губ сорвался короткий выдох.

– Не спи – замерзнешь, – нарушил торжественность момента Никита и легонько толкнул Женьку в плечо.

Ворон рядом с ним громко каркнул, и Жаров наконец распахнул глаза.

Глава 19. Спасение

– Женька! – в один голос закричали Лика и Валерка, подаваясь вперед и помогая Жарову сесть.

Ева тоже хотела к ним присоединиться, но в последний момент на нее обрушилась непонятная неловкость.

– Где мы? – спросил Женька, озираясь по сторонам.

Встретившись взглядом с Евой, он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но потом повернулся к Валерке.

– Где мы? – повторил он, не замечая сидевшего за его спиной Никиту.

– Не поверишь, но мы под сенью волшебной яблони, – пояснила Лика.

– Откуда вы здесь взялись?

– Мы пошли за тобой, – округлил глаза Валера. – А вот зачем тебя сюда понесло?

– С ума сошли? Я-то ладно. Но вы! Блин! – Жаров схватился за голову. – Здесь вообще жесть. Я за Никитой из лаборатории пошел. На выходе из горы заблудился и вышел к избушке на курьих ножках. Но прикол в том, что Баба-яга там какая-то молодая. Мы с ней сидели, нормально говорили. Она обещала дать мне путеводный клубок, чтобы тот помог мне придурка Никиту найти.

Ева с Ликой переглянулись, а Валера кашлянул.

– Тут такое дело… – начал он.

– Этот придурок сидит прямо за тобой, – сообщил Никита, явно забавляясь ситуацией. – Даже клубок не нужен.

– Ты? – Женька обернулся так резко, что державшая его за плечо Лика плюхнулась на землю. – Гад! Ты зачем это все сделал? Где шапка?

– Шапка там же, где и была. Я положил ее в короб.