Наталья Совушкина – Иллюзии 3 (страница 51)

— Я рада, что мы провели этот вечер вместе, приятно, когда можно с кем-то поделиться впечатлениями и обсудить спектакль. Ниил, я не против твоего выбора. Рина, ты такая милая, вы прекрасно смотритесь!

— Благодарю… — в некой растерянности, я присела в книксене

— Не буду скрывать, было время, мы мечтали, что Ниил выберет себе в супруги кого-нибудь из древнего рода, — отец Ниила вовсе не собирался щадить мои чувства. — Но я разумен и понимаю, что раз это не произошло до сих пор, то вряд ли произойдет, если мы выскажемся против вашего союза. Мы действительно желаем ему счастья, и учитывая ваш случай…

— Отец!

— Я в чем-то обманул твою невесту, сын? — лорд приподнял одну бровь и посмотрел на Ниила. — Она умная девушка и не обиделась. Именно поэтому настаиваю, чтобы свадьба была сыграна как можно скорее.

— Ах, дорогой, ты просто читаешь мои желания! — леди Дианса аккуратно вытерла платочком невидимую слезинку и пожала мне руку, — Я прикажу, чтобы вам подготовили комнаты в нашем столичном особняке.

— Спасибо, отец. В умении Рины думать и понимать, можешь не сомневаться. Мы поговорим и решим этот вопрос, — ответил Ниил, осторожно подталкивая меня к выходу. — Доброго вечера. Не хочу тратить время на пустую болтовню, мы хотели еще полюбоваться ночным городом.

Я бросила последний взгляд на сцену. Публика рукоплескала, осыпая довольных и усталых актеров иллюзорными цветами и звездами.

Оказавшись за дверьми, взявшись за руки, тихо, словно заговорщики мы прошмыгнули мимо дверей ведущих в другие ложи, из-за которых раздавались аплодисменты, и бегом спустились по лестнице. У выхода Ниил широко улыбнулся:

— Кажется вырвались. Надеюсь, я правильно понял, у тебя нет желания оставаться и общаться со всеми, нахваливая актеров, режиссера и обсуждая премьеру?

— Да! Спасибо! — я подпрыгнула от избытка чувств. Вновь раскланиваться с местным бомондом, обмениваясь восторгами, не хотелось.

— Значит, мое общество для тебя предпочтительнее? — вкрадчиво поинтересовался он, резко разворачиваясь ко мне и опуская свои руки мне на талию, так что я буквально влетела в его объятия. — Скажи — да или нет, Р-р-рина?

Он притягивает меня еще ближе. Губы демона изгибаются в легкой улыбке, а в голосе столько чувственного предвкушения, что меня бросило в жар. Не в силах оторвать взгляд от его лица кивнула, чувствуя, что краснею. А в животе скручивается горячий узел, в котором переплетаются страх и восторг. Чувство — словно я лечу вниз на американских горках.

— Значит ли это, что ты предпочитаешь меня всем остальным? — переспрашивает он, словно не доверяя собственным ушам, сердце ускоряет свой бег.

— Да!

— Да! — повторил он, рассмеялся и, приподняв, закружил меня в пустом холле.

— Да!!! — смеясь, я запрокинула голову, глядя на расписной купол залы.

Ниил остановился, прижимая меня к себе.

— Ты не представляешь, как я боялся никогда этого не услышать… я…

Толстый коротышка бросился к нам. Забавно маша руками и прыгая вокруг, попытался привлечь к себе внимание.

— Как же так? Неужели лорду настолько не понравилась сегодняшняя премьера? Леди, почему? Такая трогательная история! Почему вы ушли?

Его широкие, похожие на откормленных гусениц брови шевелились, поднимаясь к самой линии роста волос, голос трагически срывался на фальцет. А еще он презабавнейше… картавил! Я прикусила большой палец, зажав рот рукой, боясь не сдержаться.

— Ну что вы, мэтр, все просто великолепно, — Ниил поставил меня на ноги. Я отчаянно закивала, показывая, что согласна. Надув щеки, и с трудом сдерживаясь, чтобы не расхохотаться, мы выскочили на улицу и запрыгнули в экипаж.

Под цокот подков, и фырканье лошадок, наша коляска с крытым верхом покатила по темным улицам, подсвеченным яркими магическими фонарями Небо заново затянули тучи, сверху накрапывал дождь, остудивший разгоряченное лицо, но в экипаже было тепло.

— Ты держалась великолепно, — глаза Ниила блеснули в темноте. Я рассмеялась.

— Это был Дайн Льенс, режиссер постановки. Мать от него без ума и считает гением.

— У тебя очень милые родители, особенно мама. Мне кажется, они любят друг друга, — ответила я, одновременно пытаясь немного прибрать растрепавшиеся волосы.

— Да, это так, — подтвердил Ниил, — мать не хотела снова вступать в брак, и отец очень долго ухаживал за ней. А когда на руках у них появилась золотая вязь, это стало настоящим шоком для всех. У нас это большая редкость. Я не верил, что когда-нибудь встречу свою половинку…

— А я думала, что об этом мечтает каждый…

— Не стоит, оставь лучше так, — Ниил остановил мои попытки вернуть прическе подобие благопристойного вида. Вместо этого демон зарылся рукой в мои волосы, аккуратно извлекая одну за другой шпильки из прически.

Экипаж плавно покачивался, цокали подковы. Мимо мелькали дома, экипаж миновал небольшую площадь подсвеченную огнями с каким-то памятником посередине. Ночной город выглядел таинственным и завораживающим. Здания торговой гильдии, счетной палаты и прочих общественных собраний поражали изобилием барельефов и статуй, отбрасывающих ломаные тени в лучах подсветок. Шелестя каплями воды, мерцали золоченые фонтаны. Магазины модной одежды и аксессуаров, где за прозрачным стеклом замерли манекены в удивительных нарядах, зачарованные и таинственно мерцающие витрины ювелиров и артефакторов выглядели застывшими и какими-то нереальными. Только около ресторанчиков было оживленно, и доносилась негромкая музыка.

Кончики мужских пальцев коснулись скулы, провели по щеке. Запах смолы и нагретого камня усилился. Я сглотнула ставшую вязкой слюну и посмотрела в его глаза. Обожаю, когда он смотрит на меня так, как сейчас. В глазах демона снова пляшут огоньки, разгораясь все ярче и ярче.

— Мне нравятся твои волосы, — добавил он, раскладывая освободившиеся пряди по моим плечам. — Ты необыкновенно красива, Рина. Чем дольше мы вместе, тем яснее я понимаю, что про-пал. Пропал бесповоротно. Я люблю тебя больше жизни и от этого уже никуда не деться.

Он наклонился, притягивая меня к себе ближе, покрывая мое лицо, легкими, почти невесомыми поцелуями, а я поняла что верю. Каждому сказанному слову. И едва не задохнулась от нежности. А еще — что любовь может и должна делать нас счастливыми. И не хочу быть эгоисткой исключительно принимающей чужое чувство. Хочу сама дарить Ниилу такое же счастье и уверенность.

— Люблю тебя, — выдохнула ему в губы. Демон на секунду замер, удерживая мое лицо в своих ладонях, и словно не доверяя собственным ушам, переспросил:

— Ты что? Повтори, пожалуйста…

— Я тоже люблю тебя…

Мы целовались как сумасшедшие, наплевав на все приличия. Демон покусывал и посасывал мои губы, пил дыхание и срывающиеся с губ стоны, сжимая меня все крепче и крепче в объятиях. И это, признаюсь, доставляло мне несказанное удовольствие. Сама не заметила, как оказалась на коленях мужчины и теперь инициатива исходила не только от него, потому что на поцелуй я отвечала с не меньшим жаром, ощущая насколько велико его желание обладать мной. И я хотела его не меньше. В голове промелькнула мысль, о том, что здесь, никто не запрещает добрачные связи…

Внезапно Ниил отстранился, и пересадил на скамейку рядом. Губы горели, мы оба тяжело дышали, глаза демона сияли, словно раскаленные уголья.

— Подожди, нужно остановиться… Мы должны действовать иначе.

Я прикусила губу, пытаясь вернуть себе способность думать. Дурман начал рассеваться и я едва не застонала, с ужасом покосившись на сидящего к нам спиной возницу.

— Не беспокойся, я поставил полог тишины и накинул отвод глаз.

Щекам стало горячо. Надо же, он позаботился и об этом, а я готова была повести себя как девица легкого поведения! Божечки, как стыдно! Пригладила волосы и попыталась собрать их в подобие косы.

— Смотри. Мы почти на месте! — возглас Ниила отвлек от самобичевания, он показал куда-то вперед.

Дождь прекратился. Экипаж уже катил по широкой дороге мощеной идеально подогнанными плитами. Она была настолько ровной, что создавалось ощущение, что мы плывем в лодке по направлению к огромному устремленному вверх зданию с четырьмя высокими, башнями по углам. Странное свечение исходило от светлых стен, освещая пространство впереди мягким теплым светом, отражаясь на влажных плитах, словно в озере.

— Это тот самый центральный храм? — догадалась я.

Мы выехали на широкую площадь, раскинувшуюся вокруг храма. Отсюда можно было заметить, что часть башен украшена острыми шпилями, поблескивающими в мистическом свете. Шпили башен имели разные оттенки. Одна из них отливала красной медью, другая сияла чистым золотом, третья — льдистым серебром. Вершина последней же башни терялась во тьме. Помимо этого имелись отличия и в их архитектуре: если золотая и медная башни казались тонкими и изящными, блистая подсвеченными изнутри витражами в высоких окнах, изобилуя украшениями в виде цветочных орнаментов и изящных зубцов и балкончиками, то две остальные выглядели строже: узкие окна, ни какой лепнины или балконов кроме нескольких мрачных статуй каких-то мифических существ под самой крышей и ниже. Хотя, с учетом того что я нахожусь в магическом мире, кто сказал, что мифических? Не факт, что эти горгульи вполне себе живы и с высоты сейчас наблюдают за толпящимся перед храмом народом, животный мир Атилара я пока представляла не очень хорошо, несмотря на прочитанную когда-то детскую энциклопедию.